ГЛАВА 8

Уркот защебетал. Он не мог с ней спорить, так же как не мог отрицать, насколько правильно было чувствовать Келли так близко к себе, головным гребнем к ее лбу.

Для врикса это было одним из величайших проявлений доверия. Такая близость, когда жвалы находились на расстоянии быстрого удара, была характерна только для самых значимых отношений. И она была инициатором этого. Несмотря на ее маленькое, хрупкое тело, несмотря на его размеры и силу, именно она заняла эту уязвимую, интимную позицию.

Я… просто хотела увидеть тебя.

То, что кто-то проделал путь сюда только ради него — чтобы увидеть его, чтобы накормить его — и что этим кем-то оказалась Келли… Как ему вообще выразить, что это заставило его чувствовать? Как объяснить, насколько легким и сияющим, насколько полным стал его дух?

Даже если у него не было слов, он больше не мог молчать. Он больше не мог держать все в себе. Он не станет упускать эти возможности.

Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Келли, я…

Слабая дрожь пробежала по земле у него под ногами. Его тонкие волоски встали дыбом. Внутренности скрутились в узел, он зашипел.

Келли нахмурила брови.

— Уркот? Что случилось?

— Должны уходить, — ответил он, подхватывая Келли на руки и прижимая к своей груди.

Когда он повернулся ко входу в пещеру, воздух разорвал раскатистый звук трескающегося камня, более громкий и тревожный, чем хруст тысячи костей одновременно.

Пол пещеры прогнулся.

Желудок Уркота скрутило, и он пошатнулся, несмотря на то, что все шесть его ног стояли на земле.

Он услышал крики терновых черепов и мельком увидел, как они, поскальзываясь, пытаются удержать равновесие. Дрожь перешла в глубокий рокот, и узлы внутри Уркота натянулись в струну, уходя вглубь, в самое нутро.

Нет! Копатель, пожалуйста! Не здесь, не сейчас.

Только не она!

Земля осыпалась под ним. Его сердца остановились, охваченные холодным, сокрушительным ужасом.

Келли.

Обхватив ладонью ее голову и крепко зажмурив глаза, он прижался к ней, защищая всем своим телом. Они прижались друг к другу, когда земля поглотила их.

Кругом царили хаос, боль и оглушительный шум. Камни со всех сторон били и царапали кувыркающееся тело Уркота. Пыль душила его, обжигала горло и легкие. Камнепад понес их вниз, вниз, вниз по реке бурлящего, неумолимого камня.

Всю эту вечность, длившуюся невероятно мало ударов сердца, он больше всего осознавал присутствие Келли. Он чувствовал ее тело, ее хватку, ее ногти, впивающиеся в его шкуру, чувствовал, как она реагирует на каждый толчок. Он чувствовал, как она кричит, прижавшись к его груди, даже если он не мог ее слышать.

Только его бешено колотящиеся сердца заглушали шум.

Он грубо приземлился на груду острых камней, прикрыв собой Келли. Новые обломки посыпались на Уркота, и он, напрягая одну руку, изо всех сил старался не переносить вес своего туловища на ее хрупкое, мягкое тело, даже когда камни продолжали сыпаться на его спину, увеличивая ношу. Его правая верхняя рука дрожала, мышцы горели огнем, и он зарычал — от ярости, от отчаяния, от решимости.

А затем все остановилось, погрузившись в тишину настолько глубокую, что высокий, пронзительный звон заполнил его слух.

Уркот резко открыл глаза. В воздухе густо висела пыль, сквозь которую было трудно что-либо разглядеть в слабом свечении кристаллов, разбросанных по окружающим обломкам. Когда пыль осела на его шкуру, она показалась такой же тяжелой, как и камни, давившие на него.

Дрожь сотрясала его тело, неровное дыхание вырывалось из горла. Призрачные мольбы о помощи и крики агонии поднимались в его сознании, сопровождаемые запахом крови, пробивающимся сквозь пыль. Он не знал, был ли этот запах реальным или только воспоминанием, но это не имело значения. Те крики…

Его сердца забились быстрее, а дрожь усилилась. Он снова зажмурился.

Но в темноте не было ни безопасности, ни тишины, ни утешения. Только этот сокрушительный вес, этот запах, эти отчаянные крики и беспомощность.

— Уркот?

Его имя, тихо произнесенное, донеслось откуда-то издалека, в то время как крики и пронзительный звук, становившиеся все громче и громче, звенели в его голове.

— Уркот? — повторил кто-то, на этот раз громче, прорываясь сквозь какофонию в его голове, лихорадочные руки прошлись по его груди, плечам, шее и лицу, пока, наконец, не обхватили его челюсть и не притянули голову вниз. — Уркот! Скажи что-нибудь! Пожалуйста!

Он заставил себя открыть глаза. Келли лежала под ним, ее кожа и волосы были покрыты белой пылью. Глаза, эти большие, красивые карие глаза, были озерами беспокойства и страха, когда она смотрела на него.

Она была жива.

Они были живы.

— Келли, — прохрипел Уркот. Он сжал ее крепче, не желая, не в силах отпустить. Боясь отпустить ее. Боясь, что то, что он видит — нереально, и что он потерпел неудачу и она безжизненно лежала в его объятиях.

— О, слава Богу, — выдохнула она прерывисто. — Ты в порядке? Ты не ушибся?

— Я… — грудь Уркота сдавило, каждый вдох давался с трудом, и бесчисленные новые боли пульсировали по всему телу. Голоса стихли, но эта тяжесть продолжала давить на него, как внутри, так и сверху. — Я в порядке. Ты…

Келли закашлялась, ее тело дернулось. Когда она прерывисто дышала, он чувствовал напряжение в ее груди, чувствовал напряжение мышц. Она оказалась в ловушке, зажатая между ним и более твердым, неровным камнем под ними.

Он давил на нее.

— Думаю, со мной все в порядке, — сказала она напряженным голосом, как только кашель утих. Она пошевелила ступнями, но они не сдвинулись с места, к которому были прижаты. — Мои… мои ноги болят, но я не думаю, что что-нибудь сломано. Ты в порядке?

— Мы должны идти, Келли. Небезопасно, — упершись рукой в камни, он приподнял туловище. Но когда он попытался пошевелить ногами, они встретили значительное сопротивление — наваленные на них камни давили с огромной силой, и освободить их стоило бы огромных усилий.

Несколько камней поменьше покатились по куче с шумом, который эхом отразился в темноте.

Сердца Уркота заколотились, и эти голоса снова угрожали заполнить его разум. Он сжал челюсти и отбросил воспоминания. Он был здесь и сейчас, с Келли. Забота о ее безопасности — вот все, что имело значение.

Он убрал с ее тела другую верхнюю руку, уперевшись в камень внизу, как и первую, и крепче обнял Келли нижней рукой.

— Обними меня. Крепко.

Она без колебаний обвила руками его шею.

— Не отпускай.

— Не буду.

Уркот сделал глубокий вдох, не обращая внимания на жжение в легких. С рычанием он пополз вперед, отталкиваясь руками и ногами. Тяжесть камня на нем продолжала давить с безумной силой.

Я не позволю этому стать нашим концом. Я не позволю Келли разделить судьбу стольких, кого я потерял.

Стиснув зубы, он призвал на помощь все свои силы. Его тело дрожало от напряжения, но он не сдавался, даже когда вокруг него срывалось все больше камней. Он почувствовал, как острые края царапают его шкуру, почувствовал, как масса над ним сдвинулась, когда его задняя часть и ноги начали высвобождаться.

Сильным рывком он потянулся вперед, высвобождая нижнюю половину своего тела. Келли вскрикнула под ним. Боль и страх, прозвучавшие в этом звуке, пробрали его до глубины души, но он пока не мог позаботиться о ней. Он снова свернулся вокруг нее, обхватив руками и ногами, и покатился по обломкам. Позади них с оглушающим грохотом упал камень — второй камнепад, спровоцированный его освобождением.

Почувствовав под собой твердый пол пещеры, он отполз в сторону, прижимая Келли к своей груди. Звук был оглушительным. Она прильнула к Уркоту, обвив руками его шею и уткнувшись в него лицом.

Ее теплое, тяжелое дыхание на его шкуре было источником утешения. Пока она дышала, он еще не потерпел неудачу.

Уркот прижался плечом к стене. Держась спиной к обвалу, он прикрывал ее своим телом, пока звук падающих камней, наконец, не прекратился, оставив нарушать тишину только их прерывистое дыхание.

— Мы в безопасности? — спросила она.

Он поднял голову и оглянулся через плечо. Хотя снова поднялась пыль, она была не такой густой, как раньше, и только она кружилась в воздухе позади них.

— На данный момент.

Он осторожно встал, поставив Келли на ноги перед собой. Боль пронизывала его от кончиков ног до головного гребня, но он не обращал на нее ни малейшего внимания. Вместо этого он отступил назад, положил руки на плечи Келли и оглядел ее с ног до головы.

Она была покрыта белой пылью, из-за которой было легче разглядеть места, где из ее порезанной кожи сочилась кровь. Он повернул ее. Рюкзак защитил спину и плечи от камней, но бедра и икры…

Эхо ее крика раздалось в его голове.

Уркот зарычал, опускаясь на землю, положив руки ей на бедра, чтобы удержать на месте. Кожа на тыльной стороне ее ног была слишком нежной, чтобы выдержать удар о грубый, острый камень, под которым они оказались в ловушке.

— Келли…

Изогнувшись, Келли посмотрела на него сверху вниз и положила ладонь поверх его руки.

— Я в порядке, Уркот. Это просто царапины. Они заживут. Могло быть… намного хуже.

Уркот склонил голову вперед, прижимаясь к ее пояснице, закрыл глаза и сжал ее бедра.

Все могло быть намного, намного хуже. Его Келли могли забрать у него. Но она была здесь, живая. Он чувствовал ее мягкость под своими ладонями, чувствовал ее жар, ее прикосновения.

Дрожь охватила его, когда он вдохнул ее аромат.

— Мне жаль, — прошептал он на языке вриксов.

— Эй, — мягко сказала она, поворачиваясь в его объятиях.

Прежде чем он успел поднять голову, она обхватила его челюсть. Он открыл глаза и пристально посмотрел на нее.

— Не нужно. Мы в порядке, — она провела большими пальцами по его лицу и улыбнулась. — Мы живы, и это самое главное. С остальным мы разберемся.

Он сжал пальцы на ее бедрах, испытывая искушение притянуть ее ближе. Вместо этого он потерся лицом о ее ладонь, наслаждаясь прикосновением и ароматом. Но оставаться здесь было слишком опасно, а остальные…

Остальные.

Уркот резко поднялся. Келли опустила руки и сделала шаг назад, давая ему пространство, когда он повернулся, чтобы посмотреть на последствия камнепада.

Они упали в другой туннель, и камни были навалены до потолка, не позволяя даже мельком заглянуть в пещеру, в которой они были. Тускло светящиеся голубые кристаллы были разбросаны среди обломков, излучая мягкий свет.

Стены хрустального сада, должно быть, тоже рухнули. Боги, казалось невозможным, что они с Келли выжили и остались относительно невредимы.

Спасибо Защитнику за то, что уберег нас.

— Зотал? — позвал Уркот, подходя к обломкам. — Талкен, Эникор?

Его голос эхом отразился от стен, превратившись в пустую насмешку над самим собой.

Келли медленно приблизилась к обвалу. Ее резкий вздох разнесся по залу. Она взобралась на валун побольше, но Уркот выставил переднюю ногу, не давая ей идти дальше.

Она повернула к нему лицо, указывая на обломки.

— Там, Уркот! Я вижу одного из них!

Он проследил взглядом за ее жестом, и сердце его дрогнуло. Неподвижная, покрытая пылью желтая рука торчала из камней у потолка туннеля.

Зотал.

Нет. Нет…

Уркот и раньше видел такую неподвижность. Он был с ней слишком хорошо знаком, но от этого ее не становилось легче принять, легче вынести. Ему с трудом удавалось вдохнуть достаточно воздуха. Под его шкурой заструился трескучий жар, а голова внезапно стала легкой, отчего туннель закачался и поплыл у него перед глазами.

Келли оттолкнулась от его ноги, прорвалась мимо и полезла вверх по камням. Несколько сорвались, покатились вниз, вырвав Уркота из оцепенения.

— Келли, нет!

Он шагнул вперед и обхватил ее рукой за талию, отрывая от земли и притягивая спиной к своей груди. Она извивалась, пытаясь освободиться.

— Мы должны им помочь!

— Келли…

— Отпусти меня! — потребовала Келли, пытаясь убрать его руку, державшую ее за талию.

Обхватив Келли другой рукой, чтобы она не сопротивлялась, Уркот понес ее прочь с камней.

— Уркот, я могу помочь! Мы не можем просто оставить их там! — сжав его руку, Келли подняла на него полные слез глаза. — Почему ты им не помогаешь?

Острый укол вины пронзил его грудь, так же верно, как могло бы пронзить копье. Его шаг замедлился. Уркот опустился на согнутые передние ноги, прижимая к себе Келли. Он опустил голову, уперевшись головным гребнем в ее волосы, и дрожь пробежала по его телу.

— Огненосец, охраняй их шар'тай, чтобы они могли присоединиться к духам своих предков, — тихо сказал он на языке вриксов. — Пусть пламя их душ горит так же ярко в смерти, как и при жизни.

Каждое из этих слов он произносил от всего сердца, но они казались пустыми, бесполезными. Казались бессмысленными. Какое он мог дать тем, кого уже умер? Зачем им что-то от него сейчас, если он не смог защитить их при жизни?

— Нет, — выдохнула Келли, качая головой. У нее вырвался всхлип. — Нет, нет, нет, нет. О-они не могут быть мертвы. Они не мертвы. Мы просто… нам просто нужно помочь им, Уркот. Мы можем их откопать. Пожалуйста.

— Если мы будем копать, упадет еще больше камней… И мы присоединимся к остальным.

— Нет! — закричала она. — Он п-прямо там. Мы можем его увидеть. Если мы, если мы…

Ее поверхностное дыхание, и без того учащенное, стало еще более напряженным. Он чувствовал, как тревожно колотится в груди ее сердце.

Уркот повернул Келли лицом к себе. Из ее глаз текли слезы, уже проложив дорожки по пыли на щеках, и она дрожала. У него заныло в груди; он не мог видеть ее такой. Она не заслуживала эту боль, этот ужас.

— Келли…

Всхлипнув, она повернула голову, как будто собираясь оглянуться на Зотала. Уркот остановил ее, взяв лицо Келли в ладони и приблизив к своему.

— Посмотри на меня, самка, — прогрохотал он ровным голосом, несмотря на бурные эмоции.

Ее блестящие глаза встретились с его. Страх и беспомощность в их карих глубинах были сокрушительными.

Наклонившись, он коснулся своей головой ее лба, не отводя от нее взгляда.

— Дыши, Келли. Дыши со мной.

Он медленно и глубоко вдохнул, позволив груди наполниться воздухом, несмотря на все внутреннее давление. Хотя ей понадобилась секунда из-за прерывистых всхлипов, она последовала его указанию. Они выдохнули вместе с той же медлительностью, преодолевая дрожь. Вдыхая и выдыхая, они продолжали смотреть друг другу в глаза, а он не выпускал ее лица, не желая отпускать ее.

Они существовали вместе, друг для друга, разделяя дыхание, разделяя жизнь. Только это было у них в тот момент, и этого должно было быть достаточно.

Келли закрыла глаза и чуть крепче прижалась лбом к его голове, положив руки ему на грудь.

— Я в порядке, — прошептала она.

Уркот промурлыкал и запустил когти в ее кудри.

— Хорошо, самка.

— Прости меня за то, что я сказала, Уркот. Я не это имела в виду. Я… я знаю, ты бы помог, если бы…

— Тсс. Я знаю, Келли. Я знаю. Все в порядке.

Она сделала еще один прерывистый выдох, прежде чем поднять голову и повернуться обратно к обвалу. Ее блестящие глаза сияли в тусклом голубом свете.

— Мы здесь в ловушке?

Уркот неохотно снова встал и поставил Келли на ноги. Он подошел к краю обломков и еще раз осмотрел их. Не было никаких признаков пещеры наверху, и невозможно было сказать, сколько камней застряло в проломе, ожидая возможности упасть.

Он замычал, низко и глубоко. Что-то здесь было не так. Он и раньше видел обвалы, когда стены и своды туннелей не были укреплены должным образом, но на этот раз все было по-другому. Этот нижний туннель ослабил пол верхней пещеры, но форма этого прохода не была естественной.

Наклонившись, он подобрал с обломков светящийся осколок кристалла и шагнул к стене.

Его глаза сузились, когда он провел пальцами по каменной стене. Бороздки и сколы на ней были узнаваемы безошибочно.

Этот туннель был либо расширен, либо вырублен вручную.

Его внимание привлекла еще одна группа отметин на стене. Они были другими. Четыре более тонкие и неглубокие линии, идущие параллельно друг другу, причем нижняя короче остальных. Их оставили не инструменты.

Беспокойство охватило Уркота.

Подняв руку, он коснулся пальцами отметин. Его когти идеально совпали с бороздками. Он медленно провел пальцами по линиям.

Это были следы когтей… Когтей врикса.

Его тонкие волоски на его теле встали дыбом по мере того, как росло дурное предчувствие. Именно в этот момент он почувствовал его — легчайший ветерок, шевелящий эти волоски, едва ощутимый поток воздуха вдоль туннеля, ведущего вглубь.

Он посмотрел вниз вдоль туннеля. Кристалл освещал пространство еще на несколько сегментов, оставляя впереди зияющую тьму. Но эта тьма где-то соединялась с поверхностью.

— Мы не идти назад, — сказал он, наконец возвращая свое внимание к Келли. — Но мы не в ловушке.