Я присутствовал на конференционном ужине вместе с Квентин, а следующий день она провела на сессиях. Когда я предложил оставить её наслаждаться остатком отпуска, она спросила, есть ли у меня какие-нибудь срочные дела.

Ничего.

Ни единой вещи.

Я был почти уверен, что больше никогда ничто не покажется срочным, пока она находится поблизости.

Так что последние несколько дней я бродил по окрестностям вместе с ней, исследуя страну.

Культура и история завораживали Квен. Путеводитель, который она привезла с собой, к последнему дню превратился в жалкое зрелище — страницы загнуты и потрёпаны от постоянного использования. Я оказался совершенно бесполезен, когда она отказалась принимать любые предложенные мной короткие пути.

— Не могу поверить, что завтра мы уже возвращаемся домой. — Она вздохнула и присела на край кровати.

Неделя под солнцем превратила её золотистую кожу в более насыщенный оттенок, но она и не пыталась искать тень. Квен была охотницей за солнцем, и оно отвечало ей взаимностью.

— Тебе понравился этот перерыв? — спросил я.

— Это было потрясающе.

— У меня на сегодня кое-что запланировано.

— Правда? — удивлённо спросила она.

— Переоденься, и мы пойдём.

— Ты не собираешься сказать, что именно ты запланировал?

— Нет, это сюрприз.

Квентин ненавидела сюрпризы. Она ненавидела не держать всё под контролем, но иногда для неё было полезно ослабить ту железную хватку, которой она держала всё вокруг, даже если мне приходилось вынуждать её к этому.

— Ладно, — фыркнула она.

Она схватила несколько вещей из чемодана и скрылась в ванной.

Я знал, что это не помогает моему делу. Я прятался вместе со Скоттом, избегая столкновения с реальностью того, что происходило между нами. Уклоняясь от правды о связывании. Не наступит момента, когда мне придётся его разорвать, потому что я вернусь в Элизию к остальным. И, возможно, разумнее было бы держаться подальше, но сказать это было проще, чем сделать.

Когда я вернусь из поездки, мне нужно поговорить с Эриком. Нам нужно понять, как лучше всего решить эту ситуацию. А пока я намеревался наслаждаться временем с ней. Редко выпадала возможность заполучить её внимание без остатка.

— Похоже, ты глубоко задумался.

Я обернулся и стиснул челюсти. На Квентин было маленькое чёрное платье, едва касающееся верхней части её бёдер, и у меня пересохло во рту.

— Достаточно презентабельно для того, что ты запланировал? — спросила она.

Мне нравилось, когда она носила чёрное. Мне нравилось видеть её окутанной моим цветом, и я всё чаще замечал, как она выбирает чёрный, когда находится рядом со мной. Бессознательное решение, которое будило нечто первобытное и дикое глубоко внутри.

— Идеально. — Я подошёл к ней, удерживая свою решимость на истончающейся нити. — У тебя всё есть?

Она кивнула, подняла с кровати сумочку, и я предложил ей руку, после чего мы вышли.

Я повёл Квентин на ужин. В духе того, чтобы она отпустила контроль, это был ресторан, где обслуживали в полной темноте. Мы сидели в кромешной тьме, которая была моей зоной комфорта, и ужинали вместе. Сначала она была напряжена, но к десерту расслабилась и начала получать удовольствие от происходящего.

— Я даже не знала, что существуют такие рестораны, — заметила она, когда мы вышли.

— Нечто немного необычное. Я подумал, тебе может понравиться.

— Спасибо, Грей. У меня был чудесный вечер.

— Вообще-то у меня есть ещё один сюрприз.

Она прищурилась, но взяла меня под руку. Я позволил своей ауре перенести нас обоих к краю водоёма, где на берегу стояла небольшая лодка.

— Ты нарядил меня для прогулки на лодке?

— Обещаю, тебе понравится.

— Смелое заявление, Грейсон.

Я закатил глаза у неё за спиной. У меня была стопроцентная уверенность, что этот вечер ей понравится. Осторожно я помог ей забраться в лодку; мои руки скользнули по обнажённой коже на её спине там, где платье было вырезано, открывая тело. Когда она устроилась на сиденье, я сел следом и направил нас по воде.

— Ты ведь понимаешь, что это идеальная ситуация для убийства? Успешная женщина садится в лодку с незнакомым мужчиной — и на этом её история заканчивается, — задумчиво произнесла Квен.

Я бросил на неё взгляд.

— Почему в этой истории убийца именно я?

— У тебя вспыльчивый характер.

— У тебя тоже.

— Я лучше умею его контролировать.

Я молча грёб, пока солнце клонилось к закату, позволяя её вполне справедливому замечанию раствориться без ответа.

— Спасибо, что провёл со мной эти несколько дней, — сказала она, нарушая тишину.

— Тебе не за что меня благодарить.

— Я привыкла делать многое одна. Забыла, как приятно иметь рядом компанию.

Это чувство было мне знакомо. Я держал рядом с собой немногих — главным образом потому, что немногие сами выбирали быть рядом. Когда на тебе лежит такая ответственность, как на мне, люди делают выводы быстро. Они забывают, что я не просил своих даров. Они были дарованы мне, и я лишь соответствовал им.

Независимость Квентин была иной. Она рождалась из покинутости — она сама выбирала одиночество. Она защищала себя, нанося удар первой.

— Удивлён, что ты не позвала Холденa поехать сюда с тобой, — сказал я.

Она посмотрела на свои ноги и пожала плечами.

— Ему бы это не понравилось.

— Он не любит путешествовать?

— Нет, дело не в этом. Я…

Я прекрасно понимал, что она имеет в виду, но хотел услышать это вслух. Хотел, чтобы она сама признала то, что я знал с самого начала.

— В чём дело? — надавил я.

— Он не плохой человек.

Она пыталась защитить его от меня.

— Но? — продолжил я.

— Я не думаю, что у нас что-то получится.

Будто тяжёлый груз свалился с моей груди. Я знал это. Я знал, что у неё нет настоящего желания быть с Холденом. Все эти отношения были фарсом.

— Думаю, ему просто нужна красивая картинка, — тихо объяснила Квен.

— А ты гораздо больше, чем просто красивая картинка.

Её щёки порозовели.

— Иногда я думаю… — Она замолчала и прикусила губу. — Иногда я думаю, не стоит ли мне немного сбавить обороты в работе. Снова посвятить своё время кому-то.

Меня злило, что она считает, будто должна прогибаться, лишь бы получить одобрение какого-то мужчины.

— А потом я думаю о своих родителях, — продолжила она. — И понимаю: если кто-то любит меня по-настоящему, он пойдёт мне навстречу.

Я задумался, осознаёт ли она, что мы уже пошли друг другу навстречу. Я никогда не вмешивался в её работу, и она не осуждала меня за мою.

Квен посмотрела на меня и рассмеялась.

— Прости. Ты, наверное, думаешь, что я полная идиотка.

— Совсем наоборот, Скотт. Я думаю, ты амбициозная женщина и заслуживаешь человека, который это ценит.

Она улыбнулась.

— Кто бы мог подумать, что ты умеешь быть таким милым?

— Только никому не рассказывай. Мне нужно поддерживать репутацию.

— Тебе тяжело?

Я приподнял бровь.

— Твоя работа, — уточнила она. — Вы с Элвой будто получили самый паршивый вариант из всех.

Теперь уже я пожал плечами.

— Это мой дар.

— Но он… — Она подбирала слова. — Он немного темнее, чем у остальных. В нём не так много радости.

Мои защитные барьеры поднялись. Возможно, я ошибался. Возможно, она всё-таки меня осуждала.

— Я нахожу в нём радость. — Слова прозвучали коротко и резко.

Её лоб нахмурился, и она подалась ко мне, положив руку на моё колено.

— Я не пыталась тебя задеть, Грей. Я понимаю, что ты гордишься своей работой. Просто подумала, что это, наверное, тяжело, когда другие ждут от тебя оправданий.

Её большой палец медленно скользил по моему колену, и я глубоко вдохнул.

— Я давно перестал пытаться что-то кому-то объяснять.

Она кивнула, и я перестал грести, позволяя нам свободно покачиваться на воде, пока солнце окончательно скрывалось за горизонтом.

— Почему мы остановились? — спросила она.

— Сейчас увидишь. Сядь рядом со мной.

Квен осторожно переместилась и заняла место у моего бока.

— Прости, если тебе показалось, что я тебя осуждаю, — сказала она.

Я выдохнул и посмотрел на неё. Обычно мне было всё равно, но я не хотел, чтобы она меня осуждала. Я прекрасно понимал, что то, чем я занимаюсь, создаёт больше проблем, чем решает, но это было у меня в крови, и люди звали меня. Отказ от своего дара сделал бы меня глубоко несчастным.

— Я знаю, что ты бы этого не сделала, — сказал я ей.

В ответ я получил улыбку.

Когда солнце окончательно зашло и пространство вокруг нас погрузилось во тьму, Квентин осторожно придвинулась ближе ко мне, и я почувствовал её нервное напряжение.

— Что случилось? — спросил я. Она не ответила, и я рассмеялся. — Скотт, ты боишься? Боишься темноты?

— Нет! Не темноты.

— Тогда чего?

Она тяжело вздохнула.

— Мне не нравятся глубокие тёмные воды. Они меня пугают. Мы знаем о Луне больше, чем о собственных океанах.

— Ты это серьёзно?

— Я не хочу знать, что там внизу.

Я громко рассмеялся, и она шлёпнула меня по руке, прежде чем я притянул её к себе. Квен прижалась ко мне, и напряжение постепенно растаяло.

— Я постараюсь защитить тебя от любого неизвестного водного существа, — пробормотал я ей в волосы.

— Перефразируй «постараюсь» на «ты защитишь».

— Ты многого не просишь, да, Скотт?

— Совсем нет.

Желание поцеловать её было подавляющим, и мне потребовалось немало самообладания, чтобы этого не сделать. Я привык получать то, что хочу, и всё это стремительно превращалось в пытку. Она сама признала, что у них с Холденом ничего не выйдет, но я знал: это не значит, что она хочет, чтобы я занял его место.

Я услышал её резкий вдох, когда она посмотрела мимо меня. Отстранившись, чтобы дать ей пространство, я позволил ей увидеть, зачем привёз её сюда.

— Это… светлячки? — выдохнула она.

— Да, — ответил я.

— Это так красиво.

Её глаза стали огромными, когда она огляделась вокруг, наблюдая, как нас окружают мерцающие огоньки.

— Это люцифераза и люциферин заставляют их светиться таким образом, — объяснила она.

Квен протянула руку и замерла, пока один из светлячков не опустился на её ладонь.

— В лаборатории используют тот же комплекс. Можно тестировать силу промотора генов, если ты… Прости. Прости.

Она смутилась, поняв, что снова ушла в рабочие объяснения, но я покачал головой. Я знал все эти факты, но она могла рассказывать их мне. Наблюдать, как она растворяется в мире, в котором чувствует себя уверенно, заставляло моё сердце биться вдвое быстрее. Это был доступ к жизни, которую она построила собственным трудом и яростно защищала.

— Не извиняйся, Квентин.

Светлячок взлетел с её ладони и присоединился к остальным вокруг нас. Она положила голову мне на плечо, и я обнял её, удерживая как можно ближе.

Она вздохнула и сказала:

— Думаю, это, возможно, самое трогательное, что кто-либо когда-либо делал для меня.

В моей груди поднялась волна гордости от осознания, что я подарил ей нечто, превзошедшее всё остальное. Нечто, что, как я надеялся, останется с ней даже тогда, когда меня рядом не будет. Память, которая станет подарком, когда нас в конце концов разлучат.

— Грей?

— Да?

— Разве остальные не будут задаваться вопросом, где ты пропадал большую часть этой недели?

— Эрик знает.

— Ты многое ему доверяешь, да?

Я подумал об Эрике. Он был самым безобидным из нас троих братьев. Он старался поступать правильно, даже если это не всегда получалось. Он разлучил меня с Квентин — но это было до того, как он узнал о связывании, и я знал: Эрик никогда не простит себе этого. Так какой смысл злиться на него?

— Так же, как ты доверяешь Кэссиди всё, верно?

Повисла короткая тишина.

— Наверное, здорово иметь кровных родственников. Иногда я думаю, каково это — иметь родную кровь, — сказала она.

Мне хотелось сказать ей, что это переоценено. Что на каждого Эрика найдётся свой Хантер. Мне хотелось сказать ей, что её биологическая мать тоже была силой, с которой приходилось считаться, но её разбитое сердце оказалось слишком тяжёлым бременем. Что она не могла жить без Квентин — и потому отказалась жить вовсе. Мне хотелось отвести её к Элве, чтобы они смогли сблизиться.

Я не сказал и не сделал ничего из этого, потому что любой такой шаг поставил бы её жизнь под угрозу.

— Твоя приёмная семья хорошо к тебе относилась? — спросил я.

— Я бы ни за что на свете не променяла маму и папу. И без Кэсс я бы не справилась, хотя большую часть времени он жуткая заноза в заднице.

— Будь я Смертным, я, возможно, действительно боялся бы твоего брата.

Она рассмеялась, когда я крепче прижал её к себе.

— Ты ему нравишься, — заверила она меня.

— Трудно не нравиться.

Мы сидели на воде, тихо наблюдая за происходящим вокруг и изредка перебрасываясь словами, пока она не зевнула, и её тело не стало тяжелее в моих руках.

— Может, вернёмся? — предложил я.

Скотт кивнула, прижавшись ко мне, и я окутал нас обоих своей аурой — к чёрту лодку — и перенёс нас обратно в отель. Она устала до изнеможения и продолжала зевать.

— Тебе нужно поспать, — сказал я ей.

— Ты останешься со мной? — слова прозвучали приглушённо из-за очередного зевка.

— Разве я не оставался каждую ночь?

Она тихо промычала в ответ и начала раздеваться, и я снова стиснул челюсти. Оставшись только в нижнем белье, она забралась в кровать — на левую сторону, разумеется.

Я снял рубашку и бросил ей.

— Надень её, если не собираешься переодеваться в пижаму.

Сонно она натянула мою рубашку, пока я снимал обувь и брюки и ложился рядом с ней. Надеть на неё мою рубашку было ошибкой. Квентин выглядела в ней такой маленькой, полностью укутанной, и в груди у меня странно сжалось. Она глубоко вдохнула и улыбнулась сама себе с закрытыми глазами, перевернувшись на бок — спиной ко мне.

Я придвинулся к ней, прижавшись сзади.

— Чему ты улыбаешься? — спросил я, целуя её в шею сзади.

— Ты так приятно пахнешь.

Она определённо была измотана. У Квен язык развязывался, когда она стояла на грани сна. Фильтр становился слабее.

— Ты тоже, Квен.

— Спасибо, Грей.

Она зевнула и ещё сильнее прижалась ко мне, и я обнял её, притянув максимально близко.

— Всегда пожалуйста. А теперь спи. — Я коснулся поцелуем её затылка.

Всё вокруг стихло, и спустя некоторое время я услышал её голос — тихий, густой от сна.

— Люблю тебя, Грей.