Сидя в небольшом кафе, мы с Мэтью заказали бранч и болтали без умолку. Мы устроились в уютной кабинке, окружённые сладковатым ароматом сиропа.

— Кэсс даже слышать об этом не хочет, — сказала я ему. — Но Софи ведь нельзя винить за то, что она пытается.

Мэтт улыбнулся и откусил кусочек тоста.

— Жду не дождусь познакомиться с ними обеими на свадьбе.

Я поперхнулась кофе, закашлявшись самым неженственным образом.

— Прости? — сказала я, когда наконец пришла в себя.

— У тебя же будет плюс один на свадьбу, верно? Думаю, ты ведь не собираешься брать кого-то другого.

Я совсем об этом забыла. Кэсс считала, что я встречаюсь с Греем, и на свадьбу я пойду с ним. Мэтью хотел быть моим спутником, потому что мы на самом деле встречались.

— Мне казалось, мы ещё не на том этапе, чтобы знакомить друг друга с семьёй, — сказала я.

— Ну, свадьба в декабре. До неё ещё три месяца. Ты правда думаешь, что к тому времени мы не будем готовы?

Я не могла дышать. На каждом шагу Мэтт брал инициативу в свои руки, направляя наши отношения и задавая им темп. На этот раз я попыталась извлечь урок из своих прошлых ошибок. С Итаном я упрямо стояла на своём, цеплялась к мелочам, устраивала мелкие ссоры — и в итоге осталась одна. Поэтому с Мэттом я прикусила язык, но даже у меня были пределы.

— Может… Посмотрим. Тебе, наверное, станет скучно. Я всю неделю буду носиться за ними обоими и в сам день.

— Мне всё равно, Квентин.

— Посмотрим, Мэтт.

Это прозвучало резко, почти как укус, и он выглядел ошеломлённым, затем пожал плечами.

— Как скажешь.

Мой телефон пискнул на столе, и я подняла его, увидев новое письмо.

— Кажется, я говорил тебе — никаких телефонов на свиданиях, — сказал он твёрдо.

У меня была отвратительная привычка постоянно быть привязанной к телефону из-за писем и работы. Я то печатала ответы, то проверяла входящие, и Мэтт так раздражался, что в итоге просто ввёл запрет. Моим первым порывом было сказать «пошёл ты на хуй», но я проглотила эту неприятную реплику и согласилась, что должна сосредотачиваться на нас, когда мы вместе.

Мои глаза пробежались по письму.

— Знаю, но я так ждала… ДА!

Я подпрыгнула на месте, бёдра ударились о стол, и тарелки с кружками громко задребезжали.

— Квентин!

За время отношений с Мэтью я успела кое-что о нём понять. Ему нравилось иметь рядом эффектную девушку. Когда я одевалась слишком просто, он жаловался. Когда я привлекала внимание по причинам, которые он считал неправильными, он жаловался. Чаще всего я закатывала глаза и игнорировала его, не желая начинать ссору. Как сейчас. Мне было всё равно, если люди смотрят, а его это раздражало.

— Смотри! — сказала я, сунув телефон ему прямо под нос. Он взял его у меня и прочитал письмо. — Презентация, которую я отправляла. Её приняли на конференцию!

Я ждала поздравлений, но их не последовало.

— Ты уверена, что готова к этому? — спросил он, возвращая мне телефон.

— Прости?

Гордость и радость, распиравшие мою грудь, мгновенно сдулись.

— Ты способная, Скотт, но это мировой конгресс, и тебе придётся выступать перед огромным количеством людей.

Мои брови сошлись на переносице.

— И?

— И я просто хочу убедиться, что ты готова к этому. Тебе двадцать семь, ты, должно быть, одна из самых молодых —

— Ну и что? — я почувствовала, как начинаю защищаться.

— Ты сможешь противостоять экспертам в этой области?

Я несколько раз моргнула, и счастье полностью исчезло, смытое его отсутствием энтузиазма.

Мой проект кандидатской диссертации был моим детищем. Количество часов, которые я вложила в исследования, в освоение новых навыков, чтобы по-настоящему понять свою работу, было непостижимо для большинства. Я более чем способна представить свои результаты и обсуждать их с коллегами, которые продвинулись дальше в этой области. Даже если я не смогу ответить на какой-то вопрос, это станет отличным опытом, и моё имя зазвучит в профессиональной среде.

— Мне нужно идти, — сказала я ему, позволив злости взять верх.

— Да ладно тебе, Квентин. Ты же не обиделась, правда? Я просто забочусь о тебе, детка.

— Всё нормально, но мне нужно подготовиться к этой конференции. Мне понадобится кое-что из одежды и —

Его глаза загорелись.

— Я пойду с тобой.

Больше всего на свете Мэтт хотел держать меня под контролем и помогать выбирать мне одежду, но пусть катится к чёрту. Я не собиралась играть в Барби для его пустоголового Кена.

— Не нужно, — коротко сказала я. — Я позвоню Чарли.

Я потянулась за кошельком, и Мэтт положил руку на моё запястье.

— Я заплачу, — сказал он. — Знаешь, я горжусь тобой.

Пустые слова. Он знал, что должен это сказать, поэтому и сказал. Слишком мало и слишком поздно.

— Спасибо. — Я наклонилась и поцеловала его в щёку, едва коснувшись губами кожи. — Увидимся позже.

Я встала и ушла, не собираясь звонить Чарли. Мне хотелось побыть одной.

Когда я наконец добралась домой, я бросила пакеты в прихожей и стянула сапоги. Я купила всего несколько вещей, а всё остальное можно было найти в моём гардеробе.

Из гостиной доносилась музыка. Знакомая песня, которую я не слышала много лет. Грей поставил одну из старых виниловых пластинок папы.

Я хотела злиться на него за то, что он трогает вещи, принадлежавшие моему отцу, за то, что снова роется в моих вещах. Но бархатный голос Нэта Кинга Коула наполнил комнату, и, когда Грей увидел меня, он протянул руку. Это вызвало поток воспоминаний, которые согрели меня изнутри.

— Иди потанцуй со мной, — сказал он.

— Грей, я только пришла, — нервно возразила я. — День был долгий.

— И что? — сказал он, не понимая, в чём проблема. — Потанцуй со мной, Скотт. У меня не было возможности на балу даров. — После паузы он добавил: — Пожалуйста.

Именно это «пожалуйста» меня и сломало. Он не произносил его, если действительно чего-то не хотел.

После такого дня — какой может быть вред?

Подойдя к Грею, я почувствовала, как он кладёт руку мне на талию, а я положила свою ему на плечо, пока свободные руки переплелись.

Я не включала эти пластинки много лет. Мой отец обожал Нэта Кинга Коула, и мы с Кэсс без памяти влюбились в его голос.

Грей повёл меня между мебелью в гостиной, мягко кружил по комнате, пока я не рассмеялась.

— Мама с папой танцевали под эту песню. Это был их первый танец на свадьбе.

— У них был отличный вкус.

Музыка набирала силу, и Грей двигался грациозно, ведя меня по комнате, а я легко следовала за ним, тихо подпевая мелодии.

Вся злость и печаль, которые я чувствовала рядом с Мэттом, растаяли, и я просто наслаждалась моментом. А потом позволила этому чувству захлестнуть меня — желанию поделиться новостью с Греем.

— Помнишь ту презентацию, над которой я работала?

— Ту самую, из-за которой я не мог спать по ночам, потому что ты не убирала ноутбук в постели?

Грей любил подшучивать, что не может уснуть из-за яркого света моего ноутбука, но сон ему был не нужен, а даже если бы и был нужен, он мог бы просто окутать себя своей аурой. Вместо этого он лежал рядом со мной, читая книгу в свете моего экрана, и заканчивал только тогда, когда я уже слишком уставала, чтобы продолжать работу.

— Да, именно её.

— И что с ней?

Мы не прекращали двигаться, разговаривая.

— Сегодня пришло подтверждение. Через две недели я лечу в Малайзию на конференцию. Грей!!

Он остановил наш танец, обхватил меня обеими руками за талию, поднял над полом и закружил, пока я не рассмеялась от абсурдности происходящего.

— Вот это моя девочка!

Я покраснела от его слов, но не стала его поправлять. Он держал меня приподнятой над полом, а я положила руки на его широкие плечи.

— Значит, весь этот тяжёлый труд окупился? Как долго ты там пробудешь? — спросил он с искренним интересом.

Он медленно опустил меня, так что мои ноги коснулись пола, а мои руки соскользнули ему на грудь.

— Конференция длится четыре дня, но я прошу неделю. Я никогда не была в Малайзии.

— Ты произведёшь там настоящий фурор. Я, блядь, так горжусь тобой.

Грей наклонился и поцеловал меня, и я забыла.

Я забыла, что у меня есть парень.

Я забыла, что Грей — Божество.

Я забыла, что это — беда.

Вместо этого я обвила руками его шею и поцеловала в ответ. Каждый поцелуй с Греем превращал меня изнутри в расплавленный металл и зажигал в груди что-то опасное. Лишь когда мы отстранились, тяжело дыша, и его лоб коснулся моего, я начала думать.

Грей открыл глаза, и они были полностью чёрными.

— Квентин.

Его голос был низким и хриплым, и я поняла, что совершила ошибку.

Я мягко оттолкнулась от него и покачала головой.

— Прости, — сказал он, выглядя измученным.

— Всё нормально. Просто это не должно повториться, — запинаясь, произнесла я, пытаясь привести мысли в порядок. — Мне нужно пойти и подготовить всё.

Поспешно выйдя из комнаты, я почувствовала, как сердце опускается от тишины, последовавшей за мной.

Почему я не могла держаться от него подальше? Не потому, что не пыталась — пыталась. Но когда я пыталась, было так больно. Когда мы не разговаривали, казалось, будто чего-то не хватает.

Он раздражал меня. Его отношение к жизни выводило из себя, и всё же он умел слушать, был беспощадно честен, и я это ценила.

Но даже несмотря на то, что мы были друзьями и это притупляло боль, внутри я жаждала большего.

У меня не было права ревновать, когда он целовал другую женщину, но было бы легче, если бы мне не приходилось видеть это собственными глазами. Я хотела, чтобы это была я, но это была плохая идея. Слишком опасно, и я не хотела, чтобы Грея наказали, чтобы его убили только потому, что мы не смогли удержать себя в штанах.

Но больше всего во всей этой ситуации пугало то, что это начинало ощущаться как нечто большее, чем просто секс.

Это начинало ощущаться как нечто гораздо более сложное.