Я слышал каждую мысль, что проносилась у неё в голове, и она не могла ошибаться сильнее. Квентин не была слабой.

Божество внутри неё пробудилось в тот самый момент, когда источник почувствовал, что поблизости есть кто-то непризнанный. Её божественная сущность была недостаточно сильна, чтобы источник мог ощутить её, когда она находилась рядом с чистым Богом, поэтому стоило мне оставить её одну, как он начал звать её. Если бы мы не успели вовремя, вся Элизия пришла бы в смятение.

— Не переживай из-за Эрика. Это не твоя вина, — сказал я ей, когда она лежала рядом со мной.

Неудивительно, что у неё было мягкое место для моего брата. Помимо паники из-за потери контроля, Квентин переживала, что расстроила Эрика.

— Это повторится снова? — спросила она.

— Нет, если ты будешь рядом с нами.

— А если тебе нужно будет куда-то уйти?

Квентин уютно устроилась рядом со мной в постели, и тонкие чёрные струйки потянулись от меня, пока тепло перетекало из моего тела в её.

— У тебя есть моя метка, — сказал я ей. — Оберег, который сохранит тебя в безопасности.

— Думаешь, Гарет это почувствовал?

— Сомневаюсь. Хантер и Ларкин весь день были с ним. — Я вздохнул. — Скотт, постарайся немного отдохнуть. Обещаю, всё в порядке. Ты просто была переполнена.

Я не мог сказать ей. Пока ещё нет. Мы всё ещё не решили, что делать с этой информацией.

Весь вечер я провёл в разговорах с Элвой, Эриком и Слоан, объясняя то, что сам считал нелепой теорией. Но Элва заполнила пробелы, и когда она достала старые одеяния Мэллори, простого прикосновения оказалось достаточно, чтобы Слоан и Эрик увидели, как всё разворачивалось.

Мэллори посещала смертных, и лишь один Бог знал, где она находится. Арчер, Бог тайн.

Она чувствовала себя чужой в Элизии и искала утешение на земле. Она влюбилась и забеременела, но смертный умер прежде, чем она успела рассказать ему. Оказавшись в безвыходном положении, она осталась скрываться на земле и родила ребёнка, а затем отказалась от него, зная, какая судьба ждёт его, если она вернётся с ним в Элизию.

В своей скорби и сердечной боли она пришла к Элве и попросила смерти, потеряв мужчину, которого любила, и не в силах наблюдать за своим ребёнком издалека. У Элвы не было выбора, кроме как исполнить прямую просьбу своей кузины.

Квентин провела двадцать семь лет на земле, переходя из одной приёмной семьи в другую, пока Александр и Ванесса Скотт, два хирурга, которые не могли зачать ребёнка, не приняли её в свою семью как младшую сестру для своего приёмного сына.

Её жизнь на земле, вместе с отсутствием веры, привела к подавлению её божественной сущности, но возвращение в Элизию заставило её пробудиться.

— Прости, — прошептала она мне в грудь.

Я нечасто погружался в мысли Квентин, потому что мне нравилось, когда она рассказывала мне всё сама. Это ощущалось как победа, когда она делилась тем, что у неё на уме, но сейчас правила больше не действовали. Она считала, что доставила мне неудобства. Что люди злятся на неё. Что с ней что-то не так и что она слаба.

— Прекрати, — потребовал я. — Ты сведёшь с ума и себя, и меня.

Я погладил её по волосам, и она прижалась ко мне ещё ближе, переплетая конечности с моими, устраиваясь поудобнее. Спустя некоторое время она уснула, а я провёл остаток ночи, наблюдая за полубогиней в своих объятиях.

Рано утром Квентин пошевелилась, уткнувшись в мой бок, и я тихо рассмеялся. Её веки дрогнули, и она открыла глаза.

— Что теперь? — пробормотала она сонно.

— Не думал, что ты из тех, кто любит обниматься.

— Ты никогда не остаёшься достаточно долго, чтобы это выяснить.

— Ты никогда не остаёшься достаточно долго, чтобы дать мне это выяснить.

Никто из нас не задерживался после того, как получал желаемое, но тепло её тела за эту ночь заставило меня задуматься, не стоит ли мне задерживаться дольше.

Не то чтобы Эрик вообще позволил мне задержаться после вчерашнего фиаско.

В тот же самый момент, когда это дошло до меня, до Квентин тоже дошло — она быстро высвободилась из моих объятий, села и провела руками по волосам.

— Не переживай, — сказал я, заметив, что она выглядит более хрупкой, чем обычно. — Я не позволю ничему случиться.

Я сам удивился тому, сколько силы прозвучало в этих словах, но это была правда. Я не позволю ничему случиться с ней, пока мы здесь.

Она слабо улыбнулась и встала с кровати, и в тот же миг мне стало не хватать её рядом. Эти редкие проблески уязвимости эгоистично заставляли меня хотеть большего. Мне хотелось держать её возле себя и распутывать слой за слоем, пока она не впустит меня во внутренний круг, до которого так трудно добраться. Мне хотелось иметь для неё значение.

— Мне нужно собираться, — сказала она, собирая волосы.

— Да. Ты взяла с собой чёрное платье?

— Ага. И Гарет будет в синем, да?

— Он будет в цветах своего дома, — подтвердил я и наблюдал, как Квентин выходит из моей комнаты, наклоняясь вперёд, чтобы насладиться великолепным видом, пока она уходила.

Как обычно, я был готов первым. С её пунктуальностью всё было по-настоящему ужасно, и никаких признаков улучшения не наблюдалось, сколько бы замечаний я ни делал.

Когда она наконец спустилась по лестнице, мне пришлось изо всех сил сдерживать свои мысли. Её опоздание было последним, о чём я думал. Чёрное платье скользило по её изгибам, облегая её, словно вторая кожа, и имело щедрое, глубокое декольте.

Сегодня она не замечала, какое воздействие оказывает на меня. Вместо этого она выглядела нервной и осторожно смотрела себе под ноги, спускаясь по ступеням.

— Выйди из своей головы, Скотт, — сказал я ей, используя свою ауру, чтобы приподнять её подбородок, когда она сошла с последней ступени. — Ты всё контролируешь.

По крайней мере, она будет контролировать, если останется рядом с Богами. А я не собирался выпускать её из виду. Особенно когда она выглядела как искусительница.

Мы вышли из дома к отражающему источнику. Я стиснул зубы, молча проклиная нехватку времени, чтобы как следует насладиться ею. Вместе с остальными мы стояли на берегу, где вода была кристально чистой и отражала небо над нами.

В отличие от прошлой ночи, Квентин без проблем стояла рядом со мной.

— Может, нам стоит рассказать Хантеру, что произошло, — предложила Квентин, помахав Гарету в знак приветствия.

— Нет! Нет. Мы не хотим, чтобы он решил, будто весь этот проект — плохая идея.

Она задумалась над моими словами, прежде чем Гарет направился к ней.

— Как тебе всё это? — спросил он её.

— Напряжённо, — ответила она.

— Это ещё мягко сказано. Ты прекрасно выглядишь, Скотт.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь вполне неплохо.

Что-то сжалось внутри меня, когда он сделал ей комплимент. Мне следовало сказать ей, как она выглядела, когда спускалась по лестнице. Следовало дать ей понять, что она будет занимать многие мои мысли сегодня — и ещё долго после.

— С тобой всё в порядке? — спросила Квентин. Её рука лежала на моей руке, вытаскивая мои мысли из грязного русла.

— Всё нормально.

Это прозвучало коротко и резко, и она мгновенно убрала руку. Мне захотелось схватить её обратно, но появились Эрик и Слоан, и мне нужно было сосредоточиться.

Моё настроение заметно улучшилось, когда мои крестники, спотыкаясь, направились к нам. Пока я играл с детьми, я услышал голос Квентин.

— Ой, здравствуй, — пробормотала она.

Когда я поднял взгляд, Тенли, единственная дочь Эрика и самая младшая до появления Като, смотрела на Квентин. Она подняла руки, и я увидел, как женщина запаниковала.

— Она не сломается, — сказал я, усмехаясь её реакции. — Она просто хочет, чтобы её подержали. Я могу —

— Всё в порядке.

Квентин наклонилась и подхватила её, усадив девочку на бедро, и Тенли засмеялась, обвив руками шею Квентин.

Осторожно Квен подошла ко мне, и я почувствовал на нас взгляд Эрика. В его голубых глазах мелькнуло предупреждение. Но кто будет обращать на нас внимание, когда мы собрались здесь ради Като?

Тенли положила голову на плечо Квен, и я усмехнулся. Она не была прирождённой няней, и Тен бросила её сразу в омут с головой.

— Что? — спросила она, глядя на меня.

— Ничего.

Хантер вышел вперёд, чтобы начать церемонию дарования. Толпа состояла из знати и младших Богов, которые вознеслись из нижней Элизии.

— Наше божественное право — при рождении быть наделёнными даром, к которому смертные будут взывать, — его голос прозвучал ясно.

Эрик держал Като на одной руке, другой обнимая Слоан.

Они были одеты в цвета своего дома и сияли от гордости.

— Эрик. Слоан. Вы приняли среди нас нового Бога. Как глава совета, я прошу от имени всех присутствующих сегодня, чтобы вы вошли в источник и позволили нам стать свидетелями дара, который он будет нести на протяжении своей вечной жизни.

Пара вошла в воду по пояс. Спокойная гладь источника запульсировала. Она закрутилась вокруг троицы почти как воронка, и я услышал, как Квен ахнула.

— С ними всё в порядке, — прошептал я. — Продолжай смотреть.

Моя аура удерживала её в равновесии, когда поток знаний прошёл сквозь нас и исчез так же быстро, как появился. Вода вокруг семьи закружилась быстрее и изменила цвет с кристально прозрачного на электрически-синий, и толпа вокруг нас разразилась криками и аплодисментами.

Квентин сунула пальцы в рот и, откинувшись от Тенли, пронзительно свистнула. Я усмехнулся и позволил своей ауре ускользнуть с её талии.

Вода успокоилась, открывая моего брата и его семью, выглядящих такими же счастливыми, как и все мы.

— Они выбрали знание? — спросила меня Квен.

— Интеллект.

— И его аура будет синей?

— Именно.

Хантер снова вышел на берег и широко раскинул руки.

— Позвольте мне первым представить вам всем Като, Бога интеллекта.

Раздался новый взрыв шума, и Тенли вывернулась из рук Квен, когда все дети устремились к своим родителям, уже ступившим на сушу.

Они обходили знакомые лица, пока не подошли к нам.

— Поздравляю! — поприветствовала их Квен.

Я забрал Като из рук Эрика.

— У тебя будет достаточно мозгов за всех нас. Это может означать немного дополнительной работы ради твоего дяди Хантера.

— Грейсон, перестань развращать моего ребёнка, пока он ещё даже говорить не умеет, — укорил меня Эрик.

Слоан притянула Квен в объятия и спросила:

— Ну как тебе всё это?

— Захватывающе, — ответила она.

Я слегка покачивал малыша, тихо пытаясь убедить его, что именно я — его любимый дядя.

— Верни моего сына обратно, Грей, — сказал Эрик. — Ты мешаешь ему увидеть остальных.

Поцеловав Като в макушку, я осторожно передал его обратно.

— Увидимся позже вечером, — сказала Слоан, прежде чем они ушли общаться с другими.

— Что теперь? — спросила Квентин.

— Сейчас мы уедем и найдём тебе платье на сегодняшний вечер.

Я взял её за руку и увёл прочь от толпы.

Быть в Элизии, присутствовать на церемонии дарования Като — заставляло кровь в моих венах петь от радости. Когда мы отошли от источника, от людей и оказались в тишине улиц, я притянул Квен к себе и грубо поцеловал её. Ей понадобилась доля секунды, чтобы ответить — она тихо застонала мне в губы, прежде чем отстраниться.

— Грей…

Её щёки вспыхнули розовым, когда она оглянулась по пустым улицам.

— Здесь никого нет, — заверил я её.

— Всё равно это риск.

Обычно я не позволил бы её словам остановить меня, но после прошлой ночи мне нужно было быть осторожным. Между нами было относительно простое соглашение, но знание о её божественной природе добавило в эту смесь ещё один слой осложнений.

Разумеется, если я смогу помешать кому-либо ещё узнать её истинную сущность, не было причин, по которым наше соглашение не могло бы продолжаться до тех пор, пока я окончательно не вернусь в Элизию.

Её сомнения отличались от моих. Она хотела доказать, что я не имею над ней власти, но мы оба знали — это ложь.

— Ты сказал, мы пойдём искать платье, — напомнила она мне.

Я вздохнул.

— Ты хочешь сказать, что предпочитаешь искать платье вместо того, чтобы заняться со мной сексом?

— Именно это я и говорю.

Она вырвалась из моих объятий и продолжила идти по дорожке.

Я несколько мгновений наблюдал за ней — одетой в чёрное, с тонкими нитями моего оберега вокруг неё, с покачивающимися бёдрами, пока она удалялась. Квен выглядела так, словно принадлежала Элизии не меньше, чем я. Я задумался, не могло ли быть в другой жизни…

Я быстро встряхнул головой, удивившись, что такие мысли вообще возникли. Это была опасная линия размышлений, которой не стоило давать хода. Квентин должна была вернуться на землю — к остальным обычным смертным.

Перейдя на лёгкий бег, я догнал её и направил к небольшому бутику, который, как я знал, часто посещали Ларкин и Слоан. Когда мы вошли внутрь, появился младший Бог, поклонился, и Квентин закатила глаза. Она делала так каждый раз, когда видела, как кто-то кланяется мне, и мне нравилось, что это её раздражает.

— Лорд Грейсон. — Младший Бог посмотрел на Квентин, слегка наклонив голову набок. — Смертная?

— Не твоё дело, — резко ответил я. — Я ищу платье для бала дарования моего племянника.

— Разумеется. У вас есть какие-то пожелания? Цвет? Фасон?

— Синий. Что-нибудь, что подчёркивает её фигуру.

— Грей, — начала Квен.

— Доверься мне.

Скромность среди Богов не была особенно востребована. Не тогда, когда можно было демонстрировать гордость и эго. К тому же то, что она носила сейчас, тоже не скрывало её изгибы, так зачем переживать?

Ах.

Мысли Квентин звучали громко и отчётливо, пока она смотрела, как младший Бог уходит.

Одно дело — находиться среди дюжины божественно привлекательных существ.

Совсем другое — быть одним из двух людей в Элизии, которые так очевидно несовершенны.

— Грей, — сказала она. — Мне обязательно идти сегодня вечером?

Не так уж часто я видел, чтобы она сомневалась в себе, и мне это не нравилось. У неё не было для этого причин, а я не имел ни малейшего понятия, как это остановить.

— Было бы жаль, если бы ты не пошла.

Младший Бог вернулся к нам и провёл в просторную примерочную. На вешалке висело несколько синих платьев для Квентин.

Опустившись в кресло, я жестом указал на них.

— Развлекайся, — сказал я ей, прежде чем повернуться к младшему Богу. — Можешь нас оставить.

— Вы уверены, что больше ничего не потребуется, сэр?

Я посмотрел на неё, и она дрогнула под моим взглядом, после чего склонила голову и оставила нас одних.

— Ну, у нас не весь день впереди, — сказал я, снова повернувшись к Квен.

— Выйди.

— О, пожалуйста. Я видел тебя голой уже много раз.

Она снова покраснела, и сомнение заполнило её мысли, заставив меня подняться на ноги и шагнуть к ней.

— Может, объяснишь мне, почему ты вдруг стала такой застенчивой?

Положив руки ей на бёдра, я развернул её лицом к себе, но она опустила взгляд.

— Скотт.

Я мягко поцеловал её в шею, и она подняла руки к моей груди.

— Перестань, — прошептала она.

— Ты этого хочешь? — Мои зубы скользнули по мягкой коже, и её пульс участился. — Ты никогда не стеснялась рядом со мной.

Одна моя рука скользнула к её спине и нащупала молнию платья, потянув её вниз.

— Я и сейчас не стесняюсь рядом с тобой, — тихо сказала она, и я улыбнулся у её кожи.

Я стянул платье с тела Квен, и она не сопротивлялась. Оно скользнуло по её изгибам и упало на пол, прежде чем она переступила через него.

Я удерживал её на расстоянии вытянутых рук и рассматривал, позволяя взгляду медленно скользить по её телу, одетому лишь в кружевное бельё и туфли на каблуках.

Внутренняя сторона её предплечий была исписана маркером — расчёты и названия научных журналов на случай, когда под рукой не было клочка бумаги. Растяжки, словно разветвления молний, тянулись по её бёдрам и бокам. Шрамы от старых ссадин и свежий синяк — там, где она ударилась ногой прошлой ночью — выделялись на её золотистой коже.

Когда я снова поднял взгляд, то мельком увидел в зеркале за её спиной, как голубизна моих глаз сменилась чёрным, а моя аура начала разворачиваться вокруг меня.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — спросил я, возвращая внимание к ней.

— Видишь, как легко ты заставляешь меня потерять контроль?

Квентин была так обеспокоена всем, что увидела здесь, и тем, как она может с этим сравниться. Старая привычка, глубоко укоренившаяся в ней — она не могла удержаться от попыток понять, как стать лучше.

Но для меня не существовало никого, похожего на неё. Я не мог вспомнить ни одного существа, которое заставляло бы меня терять контроль так, как она. Именно поэтому я продолжал возвращаться к ней, хотя говорил Эрику, что это будет всего один раз — чтобы выбросить её из головы. В жизни, где я привык к совершенству, каждый её изъян стал моим криптонитом.

— Что бы ни происходило у тебя в голове, — я прижал губы к её лбу, — этого не должно быть. Когда я провожу руками по твоим изгибам.

Мои ладони скользнули вдоль её боков, наслаждаясь гладкостью кожи, и она вздрогнула.

— Когда я пробую на вкус твои губы.

Я наклонился и поцеловал её, проведя языком по её полной нижней губе и вызвав тихий всхлип.

— Когда ты полностью принадлежишь мне, я держу в руках чистое совершенство. А теперь позволь предложить тебе одеться, иначе я действительно не смогу себя контролировать.

На её губах заиграла улыбка, и я почувствовал, как её мысли успокоились.

— Рада, что ты хотя бы пытаешься вести себя прилично, — сказала она.

Я отпустил её, и когда она направилась к вешалке с платьями, она провела ладонью по моему члену. Он уже был наполовину твёрдым от одного взгляда на неё, но от её прикосновения пульсировал, жаждая большего.

Я перехватил её за запястье и резко притянул обратно к себе.

— Не начинай то, что не готова закончить.

— Я ничего не начинаю.

Она посмотрела на меня из-под ресниц, и я был рад увидеть её прежней — уверенной, настолько, что считала, будто может бросить мне вызов, и я наслаждался этим. Но к этому моменту она уже должна была понять: победить ей никогда не удастся.

Наклонившись, я прошептал ей на ухо:

— Не строй из себя скромницу, Скотт. Я могу заставить тебя выкрикивать моё имя за считанные секунды.

Она резко вдохнула, и я знал — она думает о том, что я могу с ней сделать. О том, что уже делал раньше.

Стук в дверь заставил нас обоих остановиться.

— Вам нужна помощь? — раздался голос младшего Бога.

— Не думаю, — ответил я, затем посмотрел на Квентин. — Я слишком жадный, чтобы делиться.

Она тихо рассмеялась, покраснев.

— Не хочу вас торопить, сэр, но у меня есть другие покупатели, — сказала она.

Я раздражённо вздохнул.

— В следующий раз, когда ты окажешься в моих руках, я собираюсь никуда не спешить.

Выпрямившись, я крикнул:

— Мы уже выходим.

Отпустив Квен, она снова надела своё платье, скрыв все те восхитительные линии тела, которые я успел изучить. Я помог ей застегнуть молнию, и она повернулась ко мне лицом.

— Грей, ты не можешь выйти туда в таком виде, — сказала она.

— Почему это?

— Посмотри на себя.

Она отступила в сторону, чтобы я взглянул на себя в зеркало и увидел — контроль ко мне так и не вернулся. Это было трудно, когда в голове прокручивалось всё, что я хотел бы с ней сделать.

Обхватив её лицо ладонью, я сказал:

— Это ты со мной делаешь.

Я чувствовал исходящее от неё чувство гордости — она знала, как легко может лишить меня самообладания, почти ничего для этого не делая.

— Тебе нужно успокоиться, — сказала Квентин, поправляя галстук у меня на шее.

Она положила руку мне на грудь, и я глубоко вдохнул, пытаясь очистить голову, но это давалось с трудом.

— Пообещай мне, — пробормотал я.

— Что?

— Пообещай, что я смогу быть с тобой позже.

Это уже немного выходило за рамки нашего негласного соглашения. Секс между нами просто случался. Мы никогда ничего не планировали и ничего не обещали. Один из нас испытывал желание и находил другого. А сейчас я просил её прямо. Не спонтанно — я просил разрешить мне прийти к ней после того, как празднества закончатся.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Хорошо. Обещаю.

Осознание того, что позже она будет моей, успокоило меня достаточно, чтобы контроль вернулся. Глядя в зеркало, я провёл рукой по волосам, приглаживая их.

— Да-да. Ты выглядишь вполне прилично, — сказала Квентин, хватая меня за руку. — Пойдём отсюда.

Она вывела нас из комнаты, и бутик был заполнен существами, населяющими Элизию. Она направилась прямиком к выходу, а я, проходя мимо, поймал взгляд хозяйки.

— Третье платье слева, — коротко бросил я, прежде чем выйти.