Апельсиновое дерево. Персик. Мёд.

Три отчётливых аромата окутали мои чувства, когда я наклонился к Скотт. Её глаза затрепетали и закрылись, и я не стал терять времени, сокращая расстояние между нами поцелуем.

Нерешительность сходила с неё волнами. Каким бы дерзким я ни был, я никогда не стал бы навязываться женщине силой. Но когда с её губ сорвался стон, мне потребовалось всё самообладание, чтобы не подхватить её на руки и не трахнуть у самой двери.

— Сколько раз ты думала обо мне, Скотт? — спросил я. — Сколько раз я был в твоей голове, пока ты ласкала себя?

Её щёки вспыхнули румянцем, и она промолчала.

— Только не начинай стесняться, — сказал я с усмешкой. — Тебе это не идёт.

Квентин Скотт не была робким существом. Она была амбициозной и сильной.

Сколько бы раз я ни считал её слабой, я видел, как она встречает препятствия в своей жизни, и это лишь усиливало мою потребность в ней.

— Я думала о том, что ты находишься здесь, гораздо чаще, чем готова признаться, — сказала она мне.

Вот она. Кротость, мягкость и домашняя покорность были не в её стиле. Она не могла долго прятаться за этими стенами.

— И скажи мне подробно, что именно, по-твоему, я делаю, когда нахожусь здесь, — мягко подтолкнул я, уводя нас от двери.

Устроившись на краю её кровати, я рассматривал её, стоящую передо мной.

В теле Скотт было что-то сводящее с ума — и в том, как её изгибы присутствовали открыто, без малейшего извинения.

— Я думаю о том, как ты прикасаешься ко мне.

— Как? — спросил я, медленно скользя взглядом вверх по её фигуре к лицу.

Она сняла тонкую бретельку платья с одного плеча и позволила ей соскользнуть вниз по руке, затем сделала то же самое со второй, пока её грудь не оказалась обнажённой.

Я жадно впитывал её взглядом. Уверенность, которой она обладала, всегда вызывала у меня восхищение, но меня удивило, что она так же проявляется и в спальне.

Скотт выскользнула из платья, и оно упало на пол, прежде чем она вышла из круга ткани. Она была сплетением чёрных волос и обнажённой кожи, за исключением чёрного кружева, прикрывающего мою цель.

— Ты прикасаешься ко мне осторожно, потому что думаешь, что я могу сломаться, — сообщила она.

Поднявшись с края кровати, я двинулся к ней. Было трудно видеть её такой и не прикасаться. Мои губы нашли её челюсть, и Скотт откинула голову, позволяя мне поднять поцелуи выше, к её уху.

— Но ты отказываешься ломаться, — прошептал я в ответ.

— Я не сломаюсь, Грей, — сказала она.

Её пальцы начали расстёгивать пуговицы моей рубашки, но я перехватил её руки.

— Ты не полностью обнажена, — сказал я.

— Больше, чем ты.

— Делай, как я сказал, Скотт.

Мои пальцы едва коснулись одного из её сосков, а затем внезапно сильно сжали его.

Вздох, сорвавшийся с её губ, перешёл в стон, и мои губы дрогнули в ухмылке.

— Ты покажешь мне, как кончаешь, когда единственная мысль в твоей голове — это я, — сказал я.

— И с какой стати мне это делать?

— Потому что если ты доставишь удовольствие мне, то я сделаю то же самое для тебя. Разве не этого ты хочешь?

Я посмотрел на неё сверху вниз и понял, что она уже перешла ту точку, после которой невозможно оттолкнуть меня.

Вместо ответа Скотт стянула трусики с бёдер и позволила им упасть на пол. Она прошла мимо меня лёгкой походкой, направляясь к кровати, а я медленно повернулся на месте и наблюдал за ней.

Когда она легла на кровать, я расстегнул манжеты своей рубашки и сказал:

— Покажи мне, как ты прикасаешься к себе.

Я подошёл к изножью кровати, и Скотт посмотрела на меня из-под ресниц, прикусив полную нижнюю губу.

— Покажи, — приказал я, не в силах больше ждать.

Сила этого приказа была неоспорима, и Скотт раздвинула ноги, открываясь мне. Мой взгляд скользнул вниз по её телу, пока мои брюки становились мучительно тесными.

— Используй руки и покажи мне. Я хочу увидеть, как, по-твоему, я должен прикасаться к тебе.

Скотт облизнула губы, медленно провела руками вниз по своему телу, вдоль бёдер, затем коснулась своего влажного центра и выдохнула прерывисто. Её глаза затрепетали и закрылись, и она тихо заговорила:

— Ты начинаешь медленно, дразня меня пальцами. Но я хочу большего. Я хочу твой рот.

Блядь.

Я прикусил внутреннюю сторону щёк, чтобы не застонать, не желая нарушить этот момент. Сняв рубашку, я бросил её на пол, продолжая наблюдать, как её пальцы работают, описывая круги вокруг клитора.

— Тебе хорошо со мной, Скотт? — спросил я, и мой голос охрип от желания.

— Так хорошо.

Я расстегнул ремень и стянул брюки и боксеры, позволяя эрекции вырваться на свободу.

— О чём ещё ты думаешь? — надавил я.

Она прикусила губу и запрокинула голову на подушки.

— Я представляю твой член внутри себя.

Её пальцы исчезли в её киске и начали скользить внутрь и наружу. Другая рука Скотт играла с клитором. Никогда прежде я не возбуждался так сильно, просто наблюдая, как кто-то доставляет себе удовольствие, но она выглядела как произведение искусства, раскинувшееся на кровати, и всё это было благодаря мне.

Матрас прогнулся под моим весом, когда я забрался на кровать.

Глаза Скотт открылись, и она убрала руки от себя.

— Не останавливайся, — сказал я ей.

Мои руки раздвинули её колени ещё шире, чтобы я мог лучше видеть её блестящую от влаги киску. Запах её возбуждения заставлял меня ныть от желания, но я обозначил свои условия. Я хотел увидеть, как она теряет себя, прежде чем сам возьму своё.

Руки Скотт снова скользнули вниз по её телу, снова погружаясь в неё, и это зрелище заставило меня застонать. Она рассмеялась, получая удовольствие от осознания того, какое воздействие оказывает на меня.

Вытащив палец из себя, Скотт сказала:

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Я наклонился над ней, упираясь рукой возле её плеча. Её глаза были тяжёлыми от похоти и желания.

— Нет, — отказал я ей.

Её брови сошлись, и я подавил смешок.

— Ты не получишь того, чего хочешь, пока я не получу того, чего хочу, — объяснил я.

— Пошёл ты, Грей.

— А именно этого ты и хочешь, так что…

Я схватил её руку и направил обратно между её ног. Её пальцы снова коснулись клитора, и я отпустил её руку, позволяя ей продолжить ласкать себя, откинувшись назад, чтобы насладиться видом. Свободная рука легла на её грудь, в то время как другая опустилась ниже, пока снова не оказалась внутри неё.

— Я представляю твои грубые руки по всему моему телу, — сказала она мне.

— Тебе нравится пожёстче?

Скотт извивалась на простынях, доставляя себе удовольствие. Если я мог дарить ей столько наслаждения, когда она лишь представляла меня, я с нетерпением ждал, какой она будет, когда я наконец прикоснусь к ней по-настоящему. Но пока она могла заслужить это. В конце концов, она заставила меня сделать то же самое.

Протянув руку, я провёл пальцами по внутренней стороне её бедра, вырывая из её губ стон.

— Я дразню тебя, Скотт?

Я наклонился и поцеловал внутреннюю сторону противоположного бедра.

— Думаю, ты просто не можешь удержаться, — прошептала она.

Мои пальцы медленно поднимались выше, останавливаясь в шаге от её центра, и Скотт толкнула бёдра вперёд, пытаясь почувствовать моё прикосновение там, где у неё всё ныло. Не найдя облегчения, она запрокинула голову на подушки и продолжила тереть себя.

— Пожалуйста, Грей, — простонала она.

Я покачал головой, и она продолжала вводить пальцы внутрь и наружу, пока её тело не напряглось и не задрожало, когда она довела себя до оргазма тихим, высоким стоном. Когда волна наслаждения схлынула, Скотт открыла свои тёмные глаза и посмотрела на меня.

— Доволен? — спросила она, убирая пальцы.

— В восторге, — ответил я, схватив её за запястье и облизывая её пальцы дочиста. Вкус её лишь подлил масла в огонь. — Теперь ты можешь получить то, чего хочешь.

Наклонившись, я поцеловал её живот, прежде чем мой большой палец скользнул по её влажной киске. Она ахнула от прикосновения и запустила пальцы в мои волосы. Я позволил своим пальцам погрузиться внутрь неё. Мой член ныл, желая занять их место, но я хотел увидеть, как она снова сорвётся с края. Я хотел, чтобы она поняла: не стоило заставлять меня ждать, потому что я был мстительным Богом и заставлю её заплатить за это.

Её хватка усилилась, когда я добавил второй палец и уткнулся лицом между её ног, наконец позволяя себе по-настоящему попробовать её на вкус. Я застонал у неё между бёдер, и Скотт выгнулась, её бёдра приподнялись над кроватью, пока я жадно ласкал её языком.

— Грей, — выдохнула она.

На протяжении веков я слышал, как люди произносят моё имя, но то, как Скотт сказала его сейчас, было единственным, что имело для меня значение.

Мой язык двигался между её складок, широко и медленно. Она извивалась подо мной, а я наблюдал. Я был её фантазией. Я был всем, о чём она думала, когда хотела почувствовать удовольствие, и теперь я давал ей то, чего она желала.

Скотт обманывала саму себя, когда думала, что я не имею над ней власти.

Её тело задрожало, а хватка на моих волосах стала дикой, она вдавила моё лицо в свою киску, и я подчинился её безмолвному требованию, ускорив движения языка. Когда её спина выгнулась, я мягко прикусил её клитор, вызвав у неё крик, её ноги сжались вокруг моей головы, когда она содрогнулась в оргазме.

Я поднялся, нависая над ней, опираясь на обе руки. Наклонившись, я поцеловал её, и Скотт ответила жадно. Её руки скользнули вверх по моим рукам, и это прикосновение зажгло мою кожу.

Мои бёдра слегка опустились вниз, чтобы я мог потереться своим членом о её щель, отчаянно желая наконец почувствовать её вокруг себя.

— Грей, пожалуйста, — прошептала она, задыхаясь.

Руки Скотт лежали на моих рёбрах, пальцы впивались в мою кожу. В этот момент она была ненасытной, но уже уставала. Её выносливость не могла сравниться с моей.

— Ты выглядишь такой красивой, когда умоляешь, Скотт, — сказал я, отстраняясь, чтобы снова посмотреть на неё.

Огонь, с которым она обычно бросалась на меня, растворился в туманной дымке удовольствия. Она перекатывала бёдра, прижимаясь к моему твёрдому члену, получая удовлетворение от простого трения о свой чувствительный центр.

— Ты снова кончаешь для меня, Скотт? — прошептал я ей на ухо.

В ответ раздался стон, когда мои губы прижались к её шее. Скотт резко повела бёдрами, пока я лизал её пульсирующую точку, и это трение снова довело её до края. Я почувствовал, как её пятки впиваются в заднюю поверхность моих бёдер, когда она снова сорвалась.

— Чёрт, — выдохнула она.

— Ты довольна?

Медленно Скотт ослабила хватку на мне, опускаясь обратно на кровать и кивая.

— Боги, да.

Гнев вспыхнул у меня в груди, и моя рука обвила её горло, требуя её внимания. Её веки с трудом боролись с усталостью, вызванной похотью, чтобы снова посмотреть на меня.

— Только я, — прошипел я ей. — Ты произносишь только моё имя.

Страх был настолько мимолётным, что я едва его заметил. Разум вернулся к ней, и она спросила:

— Ревнуешь?

— Здесь твоё внимание принадлежит мне.

Её рука скользнула между нами и обхватила мой член. Я застонал от прикосновения.

— Конечно, принадлежит, — заверила она.

Отпустив её горло, я схватил её за запястье, заставляя разжать пальцы и отпустить мой член. Скотт считала, что контролирует ситуацию, но она ошибалась. Схватив её второе запястье, я прижал их над её головой. Мой член дёрнулся в предвкушении.

— Я не хочу, чтобы ты просила, — сказал я, глядя на неё сверху вниз. — Я не хочу, чтобы ты умоляла или выпрашивала, потому что это ни к чему тебя не приведёт.

Я оказался лицом к лицу с ней и качнул бёдрами, чтобы она почувствовала меня.

— Если хочешь, чтобы я был глубоко внутри тебя, тебе придётся молиться.

Сжав обе её руки одной своей, свободной рукой я провёл вниз по её телу, большим пальцем коснувшись её твёрдых сосков. В ответ она всхлипнула — самый прекрасный звук, который едва не заставил меня сразу же войти в неё до конца.

— Молись, — приказал я.

— Грейсон, Бог Хаоса, — прошептала Скотт после мгновения тишины. — Ты мне нужен. Я прошу тебя даровать мне утешение от хаоса, который я чувствую. Пожалуйста. Пожалуйста, Грей, — пробормотала она, сбиваясь на словах.

Её бёдра резко подались вверх, и я прижал их к кровати своими руками. Кончик моего члена выровнялся у входа в неё, и она снова всхлипнула.

— Мне нужно, чтобы ты ответил на это, — сказала она, глядя отчаянно. — Мне нужно, чтобы ты был во мне.

Медленно входя в неё, Скотт снова закрыла глаза, и я поцеловал её, чтобы подавить стон. Она была раскрасневшейся, покрытой лёгкой испариной, полностью сломленной, не похожей на свою обычную натуру. Я углубил поцелуй, наши языки лениво скользили друг о друга, пока я толкал бёдра вперёд, погружаясь в неё всё глубже. Скотт подтянула ноги выше, позволяя мне войти ещё глубже, и я почувствовал жар и плотную хватку её киски вокруг себя.

Мы были прижаты друг к другу, кожа липла к коже. Я целовал её вдоль линии челюсти и снова возвращался к её губам, задавая ритм. Я ждал этого и хотел, чтобы ожидание того стоило. Я ускорил движения, прежде чем снова замедлиться.

— Грей, пожалуйста, — умоляла Скотт.

Никогда прежде она не говорила «пожалуйста» так часто, как сегодня ночью в спальне.

— Пожалуйста. — На этот раз это был стон. — Трахни меня жёстче.

Я продолжал целовать её шею и плечо, покусывая и посасывая кожу.

— Раз уж ты так вежливо попросила.

Мои бёдра врезались в неё — жёстко и быстро, рука скользнула между нами, чтобы я мог играть с её клитором. Ногти Скотт впились в мои плечи, разрывая кожу, когда её тело выгнулось навстречу моему.

— Грей!

Её стенки сжались вокруг меня, когда её тело поддалось волне наслаждения, которую я ей подарил. Медленно она открыла глаза, затуманенные, пытаясь сфокусироваться на мне.

— Ты ещё не… — начала она.

— Смотри, — приказал я ей.

Я хотел, чтобы она смотрела на меня. Хотел, чтобы она увидела: с каждой её порочной мыслью обо мне у меня были такие же мысли о ней.

Снова прижав её руки над головой, я вбился в неё. В моих движениях не было ничего нежного. Грубое ощущение того, что я внутри неё, только подстёгивало меня. Впившись зубами в её плечо, я с лёгкостью прокусил кожу, и она ахнула от боли. Но мне было всё равно. Я был сосредоточен только на себе. На том, чтобы получить своё освобождение.

— Дай мне почувствовать тебя, Грей.

Подняв взгляд на неё, с тонкой струйкой крови на губах, я впитывал её образ. Волосы Скотт были растрёпаны на подушках, зрачки расширены, губы припухли. Не существовало слов ни в одном языке — ни в прошлом, ни в настоящем — которые могли бы описать совершенство под моим телом. До этого состояния её довёл я.

Вид её заставил меня грубо толкнуться в неё, желая оставить свой след и заявить права на её тело. Пальцы Скотт впились в мою плоть, её глаза крепко зажмурились, пока она принимала мою ярость и похоть. Я сорвался за край, моя спина выгнулась, и я в последний раз глубоко толкнулся в неё, наполняя её своей спермой.

Я рухнул на Скотт сверху, и она уткнулась лицом в мои волосы. За все века жизни, за всех существ, которым я дарил удовольствие, эта ночь со Скотт превзошла их всех. Её вид и ощущение её тела навсегда выжгутся в моём сознании на всё время моего существования.

Тонкие нити моей ауры, которые окутывали нас, рассеялись, когда я вновь взял себя под контроль.

В комнате воцарилась тишина.

Мы перешли ту черту, которую оба считали способными удержать.

Я отстранился от неё. Никакие слова не были нужны. Мы достигли своего понимания. То, чего мы оба хотели, мы получили — и теперь могли разойтись каждый своей дорогой. Продолжить жить своей жизнью.

Окутывая себя своей аурой, я покинул комнату без единого слова.