Мой день прошёл в компании этой троицы — я внимательно наблюдал за ними.

Я понял, что Кэссиди Скотт столь же амбициозен и упрям, как и другой Скотт в моей жизни. Ортопед-хирург, который освоил свою специальность в Америке, влюбился и переехал.

Он опекал свою приёмную младшую сестру, предупреждая меня быть осторожнее с её сердцем, и мне пришлось сдержать смех. Никакого сердца между мной и Скотт не было. Между нами была чистая потребность и желание — с обеих сторон, — но она оказалась куда лучше в сопротивлении искушению, чем я ожидал.

— Пойду проверю, готова ли она, — сказал я, поднимаясь со своего места в гостиной.

Мы собирались на ужин, но в нашей компании не хватало одного гостя.

— С Квеном ты никогда никуда вовремя не выберешься, — сказал Кэсс, закатив глаза.

Софи бросила на него взгляд.

— Нет ничего плохого в том, чтобы гордиться своей внешностью, Кэссиди.

Эта парочка продолжила препираться, пока я выходил из комнаты.

Когда я поднялся наверх, остановился у двери спальни Скотт — она была широко распахнута. Она стояла ко мне спиной, пытаясь дотянуться до молнии.

Прислонившись к дверному косяку, я позволил своему взгляду скользнуть по гладкой коже её обнажённой спины и изгибу её ягодиц.

— Чёрт бы всё побрал! — пробурчала она, начиная стягивать платье.

Я приподнял бровь.

— Осторожнее, Скотт. Ты пробуждаешь во мне тёмное желание.

Она резко развернулась на каблуках, вцепившись в перед платья, чтобы прикрыться.

— Что ты делаешь? Уходи, — прошипела она мне.

— Мы все гадаем, что тебя так задерживает.

Её щёки слегка порозовели, и она раздражённо выдохнула.

— Я не могу застегнуть молнию. Можешь позвать сюда Софи?

Плавно оттолкнувшись от дверного косяка, я направился к ней.

— Позволь помочь.

— Я…

— Мы ведь вроде как встречаемся, Скотт. Будет выглядеть странно, если я пойду просить кого-то другого помочь тебе.

Скотт снова раздражённо выдохнула, прежде чем повернуться ко мне спиной. Она перебросила свою густую массу тёмных волос через плечо, обнажив кожу, и я протянул руку, позволяя пальцам скользнуть по её плоти.

От этого прикосновения она резко втянула воздух, и её спина выгнулась прочь от моих кончиков пальцев.

— Грей.

Но в её голосе не было того огня, который обычно звучал.

— Просто пытаюсь помочь, — невинно сказал я.

— Молнию, — распорядилась она, на этот раз твёрже.

Я улыбнулся, взявшись за бегунок у основания её позвоночника — прямо перед соблазнительным изгибом. Я потянул его вверх, и костяшки моих пальцев касались её кожи, пока я двигался, а по её телу под моими прикосновениями выступили мурашки. Она не сможет сопротивляться мне намного дольше. Я позабочусь об этом.

Когда я довёл молнию до самого верха, прошептал ей на ухо:

— Готово.

Наклонившись, я прижался губами к её шее сбоку — её пульс бился сильно и быстро под моими губами. Скотт отпрянула от меня, и я рассмеялся.

— Убирайся! — сказала она, указывая на дверь. — Иди. Я сейчас спущусь.

В конце концов мы вчетвером выбрались из дома и расселись за столиком в небольшом французском бистро. Меня удивило, насколько легко текла беседа, и даже Скотт расслабилась — перестала быть такой напряжённой, как обычно.

— Осталось лишь уладить последние мелочи, — сказала Софи.

— У тебя ещё полно времени, дорогая, — заверил её Кэссиди. — У нас есть пять месяцев.

— Зимняя свадьба? — спросил я, заинтересовавшись выбором. Внимание за столом обратилось ко мне.

Софи улыбнулась.

— Именно тогда мы познакомились.

Взгляд, которым обменялись Софи и Кэссиди, был до тошноты приторным и напомнил мне об Эрике и Слоан. Рядом со мной Скотт внезапно проявила куда больший интерес к еде на своей тарелке. Так же, как и я, ей было неловко от проявлений привязанности.

— Уверена, мы увидим тебя там, — сказала мне Софи.

— Софи, — простонал Кэссиди.

— О, я не уверена в этом, — сказала Скотт, снова подняв взгляд.

Под столом я положил руку ей на колено. Её платье было довольно коротким, но, когда она села, поднялось ещё на дюйм-другой. Её кожа была тёплой и гладкой под моей ладонью.

— Думаю, она имеет в виду, что мы подождём и посмотрим, как всё сложится, — сказал я.

— Именно, — согласился Кэссиди. — И учитывая, что Квен играет большую роль в церемонии, наверное, не самое мудрое решение приводить кого-то. Не хотелось бы, чтобы он почувствовал себя покинутым.

Мои пальцы скользнули выше по ноге Скотт, и она напряглась под моим прикосновением. Это было самое близкое соприкосновение, которого мне удалось добиться, но мне хотелось большего.

— Вы двое слишком рациональны себе во вред, — сказала Софи. — Скажи им, Грей. Было бы чудесно увидеть Квентина на свадьбе с кем-нибудь. А как насчёт приёма, Квен?

— Ммм, — пискнула Квен.

Звук вышел чуть более высоким, чем обычно, потому что мои пальцы выводили маленькие круги на внутренней стороне её бедра, постепенно продвигаясь вверх — к моей цели. Скотт скрестила ноги, зажав мою руку между ними, и я улыбнулся, прежде чем медленно убрать её.

— В любом случае, мы будем рады видеть тебя там, Грей. — Софи одарила меня улыбкой, но Кэссиди выглядел не столь уверенным.

Мы продолжили ужин — Софи взяла разговор под контроль, удерживая его на теме свадебных приготовлений. К тому времени как на стол подали десерт, Кэссиди уже перевёл беседу в другое русло.

— Так чем ты занимаешься, Грей? Кажется, я так и не понял, какая у тебя на самом деле работа.

— Биолог, — коротко ответил я, и Скотт поперхнулась своим глотком воды.

— О, значит, ты работаешь в лаборатории с утками?

— Иногда. Меня пригласили сюда по контракту для работы над новым проектом. Когда он завершится, придётся искать что-то другое.

— Это будет связано с переездом?

— Скорее всего.

Он прищурился, глядя на меня через стол.

— Кэссиди, прекрати, — прошипела Скотт своему брату. Она воткнула вилку в кусок чизкейка перед собой и откусила. — Ммм.

Звук, который сорвался с её губ, заставил мои брюки стать тесными, и я перевёл на женщину рядом со мной тяжёлый взгляд. Через стол Софи и Кэссиди рассмеялись, а когда Скотт открыла глаза, она покраснела.

— Простите, ребята, — пробормотала она.

— Ты и твой пищевой секс, — рассмеялась Софи. — Честно, удивительно, что ты ещё не объявила чизкейк своей настоящей любовью.

— Ещё не вечер. — Затем она поймала мой взгляд. — Что?

Остальные снова увлеклись разговором, и я наклонился к ней.

— Я могу доставить тебе куда больше удовольствия, чем кусок пирога.

Её румянец стал ещё гуще, тепло буквально исходило от неё, но Скотт взяла себя в руки, придав лицу безразличное выражение.

— Сомневаюсь.

— Это вызов?

Она тяжело сглотнула, прежде чем снова повернуться к своему чизкейку.

Когда мы вернулись домой, я оставил эту троицу и ждал, нетерпеливо ожидая, когда они закончат вечер.

Звук смеха поднимался сквозь этажи и проникал в мою комнату. Трудно было представить, что Скотт способна на такой беззаботный смех. Судя по тому, что я видел, счастье не было эмоцией, которая легко уживалась в ней, но рядом со своей семьёй она превращалась в другого человека. Смех — громкий и свободный. Разговорчивая, оживлённая. Вдали от работы Скотт по-настоящему оживала.

В конце концов смех и разговоры стихли, и все разошлись по своим комнатам. Я вышел из своей и задержался у двери Скотт, пока она стояла перед зеркалом.

— Могу чем-то помочь? — спросил я.

Она проигнорировала мой вопрос и сказала:

— Мы не будем спать вместе.

— Конечно, будем.

— Что? Нет. С чего ты это взял? — спросила она, разворачиваясь ко мне лицом.

— Разве твоим гостям не покажется странным, что мы спим в разных комнатах?

Она закрыла глаза, затем снова открыла их и уставилась на меня. От её прежней лёгкости не осталось и следа — она исчезла вместе с моим появлением. Я выбивал её из равновесия. Заставлял поднимать защиту.

— С любыми вопросами я разберусь сама, — сказала она. — Ты спишь в своей комнате и держишься подальше от моей.

Скотт подошла к своему столу, взяла резинку для волос и собрала волосы в пучок, открыв линию своей шеи. Затем она потянулась назад к молнии, но я шагнул в комнату и перехватил её первым.

— Я сама справлюсь, — резко сказала она.

— Не сомневаюсь.

Вздохнув, она опустила руку, позволяя мне помочь. Я потянул молнию вниз по её спине, и мне стоило огромных усилий не сорвать платье с её тела. Никогда раньше я не ждал так долго того, чего хотел.

Когда я дошёл до конца, я наклонился и прошептал ей на ухо:

— Скажи спасибо.

По её коже снова пробежали мурашки, а сердце забилось быстрее.

Прошла секунда, прежде чем она прошептала:

— Спасибо.

— Ты, должно быть, устала.

Скотт попыталась повернуться, но я не позволил. Я обвил рукой её талию и притянул к своей груди. Она глубоко вдохнула, когда я прижался эрекцией к её ягодицам. Свободной рукой я грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть на нас обоих в отражении зеркала. Желание между нами было очевидным.

— Постоянно бороться с желанием и сопротивляться тому, чего ты на самом деле хочешь, должно быть утомительно.

Я двинул бёдрами, сильнее прижимаясь к ней. В отражении я видел, как расширяются зрачки Скотт и как приоткрываются её накрашенные губы. Под тонкой тканью платья её соски затвердели, лишь усиливая моё желание. То, как её тело отзывалось, было прекрасно, но я начинал терять терпение, желая увидеть, как она полностью сдастся подо мной.

— Поддайся, Скотт, — сказал я ей на ухо. — Отдайся мне, и я помогу тебе обрести покой.

На мгновение мне показалось, что она у меня в руках. На короткую секунду я почувствовал, как она балансирует на краю — готовая и желающая отдаться мне. Но затем Скотт резко вырвалась из моих объятий.

— Хочу напомнить, что я вообще-то вроде как встречаюсь с другим, — сказала она. Она хотела прозвучать высокомерно, но её голос был сбивчивым от дыхания.

— С Холденом? — усмехнулся я. — Это уже звучит как шутка. Вы вообще разговаривали с тех пор, как ты выставила его за дверь?

Она посмотрела на меня холодным, стальным взглядом.

— Я сделала это потому, что ты продолжал причинять ему боль.

— Думаю, ты ранила его сильнее, чем я, — сказала она.

— Прошу прощения?

— Ты задела его гордость, Скотт, — сообщил я ей.

Она прикусила губу, и меня передёрнуло от мысли проделать то же самое с ней. Захватить её пухлую нижнюю губу своими зубами и прижать её к себе. Поцеловать её и позволить всему её хаосу утянуть меня на дно.

— Разве гордыня — не грех? — спросила Скотт.

Я фыркнул.

— Тебе ли об этом говорить.

Скотт носила гордость как знак отличия. Она поддерживала её и защищала. Если гордыня и была грехом, то она превратила её во вторую кожу, чтобы держать нас на расстоянии и жить той жизнью, которую считала полноценной.

— Убирайся из моей комнаты, Грейсон. — Скотт одной рукой придерживала платье, а другой вытолкнула меня за дверь.

— Подумай об этом, Скотт, — сказал я, не в силах отпустить эту мысль.

Эта женщина и моя потребность увидеть, как она рассыплется под моими руками, стремительно превращались в одержимость.

— Тебе всего лишь нужно попросить.