Этот самовлюблённый, высокомерный сукин сын.

Ревновала?

Я не ревновала, увидев его с какой-то другой женщиной. И уж точно не играла в мелочные игры, пытаясь вызвать у него ревность. Почему мне нельзя было проявить искренний интерес к Мэтью? Мэтью был… милым.

— Рано домой? — спросил Мэтт, когда я вошла. Он сидел на диване, листая телефон.

— Да. На работе не было ничего срочного. Было бы невежливо заставлять тебя ждать. Дай мне переодеться, и потом поедем.

— Конечно. Разумеется. Не торопись.

Я поднялась по лестнице в свою комнату и начала рыться в шкафу, отгоняя все мысли об одном конкретном Божестве.

Прошли годы с тех пор, как я была на свидании. Это всего лишь ужин. Нечего нервничать. К тому же я знала Мэтью, так что у нас были темы для разговора — без всей этой неловкой тишины.

Переодевшись в узкие джинсы и розовую шёлковую блузку с глубоким вырезом, я оценила своё отражение в зеркале. Я распустила волосы из небрежного пучка и аккуратно их расчесала, прежде чем решить, что выгляжу вполне прилично.

— Ты отлично выглядишь, Скотт, — сказал Мэтью, поднимаясь на ноги, когда я снова вошла в гостиную.

— Ты и сам выглядишь вполне неплохо.

Мэтью был мужчиной, который следил за собой. Голубое поло, которое он носил, облегало его мускулистую фигуру, позволяя по достоинству оценить его телосложение. Он был классически красив — из тех, кого можно было бы сыграть принцем в сказке, с его светлыми волосами и голубыми, как у ребёнка, глазами. Несколько коллег уже проявляли к нему интерес. Даже я иногда задерживала на нём взгляд, когда он выходил из комнаты.

Так было до тех пор, пока не появился Грейсон, и кинозвёздная внешность поблекла по сравнению с чем-то более тёмным и диким.

— Готова идти? — спросил Мэтт.

Он взял ключи с журнального столика, и, когда я обернулась, Грейсон стоял, прислонившись к двери, наблюдая за нами обоими. На его лице застыло грозовое выражение, а вокруг его рук заклубились чёрные вихри, прежде чем лампочки под потолком замигали.

— Не разрушай мой дом, пока нас не будет, — сказала я ему.

— Ничего не обещаю, — коротко ответил он сквозь стиснутые зубы.

Его взгляд прожигал нам спины, пока Мэтт выводил нас из дома. Пусть ревнует сколько угодно. Мне было всё равно.

В ресторане было многолюдно, но нас быстро усадили за столик и приняли заказ. Маленькое итальянское местечко, которое порекомендовал Мэтт, и я была рада позволить ему выбрать.

— Я не был уверен, что ты согласишься на свидание, — признался он, когда напитки принесли к столу.

— Вот как?

— Ты всегда занята, и я ни разу не слышал, чтобы ты много говорила о своей личной жизни.

— Там особо нечего рассказывать.

— Думаю, ты была слишком поглощена учёбой и работой. Иногда тебе стоит сбавлять темп.

Эта фраза заставила меня внутренне напрячься. Я была уверена, что Мэтт не стал бы говорить Джеймсу или любому из моих коллег-мужчин, чтобы они сбавили темп.

— Я смогу сбавить темп, когда умру, — пробормотала я.

Подняв салфетку со стола, я положила её себе на колени, пытаясь унять волну раздражения.

— Я лишь хочу сказать, что тебе стоит иногда уделять время себе. В жизни есть не только работа, — возразил он.

Но для меня — нет. Мои родители умерли, брат жил за океаном, а мужчина, с которым я думала провести остаток жизни, всё прекратил. Работа заставляла меня вставать каждое утро. Она была постоянной величиной, и я знала, что хороша в ней. Успех был подтверждением моей ценности. Если я замедлюсь, если остановлюсь, я не знала, что тогда произойдёт.

— Расскажи лучше о себе, — сказала я, желая перевести разговор с себя на него.

За тот год, что я его знала, было легко заметить: любимая тема Мэтью — он сам. Ему нравилось посвящать людей в истории своей жизни, и ему требовалось совсем немного поощрения, чтобы развернуть рассказ или уйти в сторону от темы.

Когда он оживлённо рассказывал о своей семье, во мне появилась тонкая струйка вины, потому что мои мысли, как это часто бывало в моменты скуки, снова возвращались к Грейсону.

Я хотела убедить себя, что единственная причина, по которой я вообще думаю о Грейсоне, заключается в том, что я Смертная, а мы все не можем не замечать ту потустороннюю красоту, которой он обладал.

Острые скулы и напряжённые мышцы заставляли взгляд цепляться за Грейсона без малейшего усилия с его стороны. В отличие от остальных одиннадцати Богов, он был менее безмятежным. Он был опасным. Диким. Он не притягивал к себе так, как его братья. Его характер и внешность предупреждали держаться подальше, и я думала, что смогу… до того поцелуя.

Как одно-единственное действие могло так меня разрушить? Он заразил меня, и я не имела ни малейшего понятия, как себя вылечить. Грейсон заставлял меня чувствовать, будто я потеряла контроль над всем, но одновременно с этим в том поцелуе была странная тишина и покой. Любое другое прикосновение, которое у меня когда-либо было с кем-то, меркло по сравнению с ним.

Мысли об этом сейчас заставили меня покраснеть, и я скрестила ноги под столом, пытаясь унять пульсацию, начавшуюся между ними. Если один поцелуй заставил меня чувствовать себя так, я задумалась, что бы я почувствовала, если бы мы зашли дальше по этому запретному пути.

Пару часов было легко убить в лаборатории или у Сала на ринге, но с Мэтью время тянулось, и я была рада наконец вернуться домой и закончить этот вечер.

— Я очень надеюсь, что тебе понравился вечер, — сказал он, когда мы вошли внутрь.

— Было… приятно.

— Ты позволишь мне пригласить тебя ещё раз? — В его голосе звучала такая надежда, что я не знала, как отказаться.

— Мэтью, — начала я мягко.

— Мы хорошая команда, Квентин. Я просто хочу показать тебе, что всё может быть не только работой.

Какой вред будет в том, чтобы согласиться на ещё одно свидание? Он, возможно, и не приводил меня в восторг, но Мэтт был вежливым и имел достойную работу. Иногда он говорил лишнее, но в целом обращался со мной вполне хорошо.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Мы можем повторить.

— Мне нужно прийти пораньше, чтобы обсудить кое-что с Гаретом, так что я, пожалуй, пойду спать.

— Спасибо за сегодняшний вечер.

— Тебе не за что меня благодарить.

Возник неловкий момент, когда мы стояли в прихожей. В фильме можно было бы ожидать, что мы обменяемся поцелуем на ночь, но в реальности я просто кивнула и проскользнула мимо него в гостиную. Этот вечер не заслуживал даже лёгкого прикосновения губ. Может быть, в следующий раз.

Я вздрогнула, когда увидела Грейсона, небрежно развалившегося на диване. Он закрыл книгу в руках и медленно выпрямился.

— Да чтоб тебя, Грейсон. — Моё сердце бешено колотилось в груди.

— Не собираешься присоединиться к нему наверху? — спросил он язвительно.

Моя челюсть дёрнулась, пока я пыталась не поддаться на провокацию.

— Ну? — спросил он выжидающе, приподняв бровь. — Тебе понравилось свидание?

Я сняла сумку с плеча и сбросила туфли, возвращаясь к своему настоящему росту.

— Да, вообще-то. Понравилось.

— Лгунья.

— Я не лгу.

— Конечно, лжёшь, — настаивал он. — Как ты можешь получать удовольствие от свидания, даже с этим идиотом, когда влюблена в другого?

Из всех высокомерных вещей, которые говорил Грейсон, предположение, что я влюблена в него, должно было занять первое место в списке.

Я подняла взгляд, чтобы высказать ему всё, что думаю, но слова исчезли, когда я увидела у него в руке маленькую бархатную коробочку. Когда он щёлкнул её крышкой, краска сошла с моего лица, а земля словно ушла из-под ног.

Внутри коробочки загорелся свет, освещая кольцо из белого золота с грушевидным бриллиантом, покоящимся на тёмно-зелёном бархате.

— Весьма впечатляющее кольцо, Скотт, — сказал Грейсон, разглядывая его сверху вниз. — Не подумал бы, что это в твоём стиле, но ты полна сюрпризов.

Он слегка повернул коробочку, чтобы свет упал на камень.

— Ты был в моей комнате, — прошептала я, не отрывая взгляда от кольца.

Все воспоминания разом нахлынули, обрушившись на мои лёгкие и сердце с самой жестокой силой.

Мозг — удивительный орган, который должен защищать тебя. Мой давал сбои в самые неподходящие моменты. У нас с ним были отношения любви и ненависти, в которых он обычно побеждал и утягивал меня под течение страдания.

— Я хотел узнать, с каким человеком живу, учитывая, что у нас никак не получается провести ни одного цивилизованного разговора, — задумчиво произнёс Грейсон.

— Ты был в моей комнате!

На этот раз это прозвучало зло. Та ленивость, с которой он перекатывал слова на языке, щёлкнула переключателем внутри моей груди. Я потянулась за коробочкой, но Грейсон удержал её вне моей досягаемости.

— Отдай сюда. Это личное, — потребовала я, чувствуя, как глаза щиплет от раздражения.

— Почему ты это хранишь?

— Грейсон! Отдай чёртово кольцо! — Я снова попыталась его схватить.

— У тебя есть кольцо, и оно не на твоём пальце, и я не вижу рядом с тобой никого, так что что случилось, Скотт?

— ЭТО ТЕБЯ НЕ КАСАЕТСЯ! — закричала я, и слёзы хлынули наружу.

— Полегче с характером, — холодно сказал он.

— Ты рылся в моих вещах, — сказала я, грубо вытирая щёку. — У тебя находится моя вещь. Клянусь тебе, если ты сейчас же её не отдашь, я —

— Что? — спросил Грейсон, выпуская свою ауру вокруг себя и позволяя ей лениво растечься между нами. — Ты можешь не хотеть верить в меня, но это не перестаёт делать меня Богом.

Мэтт вбежал в комнату.

— Какого хрена здесь происходит?

Я бросила на него взгляд, затем снова посмотрела на Грейсона, выжидающе протягивая руку. Он захлопнул коробочку, но не отдал её.

— Он знает? — спросил Грейсон. — Хоть кто-нибудь из них знает? Или твой провал — это твой грязный маленький секрет?

— Грейсон!

Он рассмеялся и протянул коробочку ко мне. Я резко выхватила её и крепко сжала в руке, так что костяшки побелели, когда его аура исчезла из пространства между нами.

— В чём твоя проблема? — спросил Мэтью, явно готовый сыграть рыцаря в сияющих доспехах.

— Просто оставь это, Холден, — резко сказала я.

Грейсон поднялся с дивана.

— Я могу очень точно сказать, в чём моя проблема. — Он оказался лицом к лицу с Мэттом. — Похоже, ты любишь нарываться на неприятности.

Я попыталась оттолкнуть Мэтта от Грейсона, но он совершил роковую ошибку — посмотрел Богу прямо в глаза. Мэтью, возможно, умел запугивать других, но он забыл, кто такой Грейсон. Одного этого взгляда оказалось достаточно, чтобы Мэтт с глухим стуком рухнул на колени на моём деревянном полу.

— Грейсон, хватит! — сказала я.

Он разорвал зрительный контакт, и Мэтт поднялся с пола, проигнорировав протянутую мной руку помощи.

— Ты думаешь… — начал Мэтт.

— Оставь это! — сказала я, раздражённая обоими мужчинами. Я подтолкнула Мэтью к двери. — Просто оставь его.

Я не обернулась, уходя. Сегодня вечером Грейсон перешёл черту, роясь в моих вещах. Он продолжал вытаскивать наружу болезненные воспоминания, которые я хотела похоронить, и делал мою работу сложнее, чем она должна была быть.

Люди могли поклоняться Грейсону как Божеству, но в моих глазах он был не более чем чудовищем.