Не единожды, но трижды живет человек на земле. Первая ступень его жизни постоянный сон, вторая - переплетение бодрствования и сна, а третья вечная бодрость. В одиночестве и темноте пребывает человек на первой ступени, на второй же - живет, хотя и общаясь с другими, но отдельно от них, при свете, не отражающем всей глубины сущего. На третьей ступени сплетается его жизнь с жизнями прочих душ в одну общую жизнь высочайшего Духа, и проникает он в сущность конечных вещей. На первой ступени из семени развивается тело, создавая себе орудия для второй, а на второй из этого семени развивается Дух (3), создавая орудия для третьей ступени. На третьей же развивается божественное семя, вкладывающее Дух в каждого человека, и уже здесь в людях проявляется и выходит за их пределы мир потустороннего, темный для нас, но светлый как день для Духа третьей ступени. И происходит это благодаря упражнению, вере, чувству и инстинкту гения. Переход от первой ко второй ступени называют рождением, переход же от второй к третей - означает смерть(4). Путь, по которому движемся мы в направлении третей ступени, нисколько не более мрачен, чем тот, на котором мы достигаем второй ступени. Один ведет нас во внешнее, другой исподволь подводит ко внутреннему видению мира.
Когда мы, дети, слепы и глухи на первой ступени во чреве матери ко всякому блеску и музыке жизни ступени второй, а наше рождение из материнского лона нам жутко и больно, когда промелькнуло мгновение рождения, когда словно смерть ощущается разорванность прежнего существования, прежде чем состоялось пробуждение нового Бытия, то не знаем мы в нашем насущном Бытии, ни того, где в тесном для нас теле сосредоточено все наше сознание, ни ничего из того блеска, музыки, великолепия и свободы жизни на третьей ступени. И легко принимаем тесный, темный переход, что ведет нас туда, за тупиковый путь, из которого не последует выхода.
После смерти наступает второе рождение, ведущее к более свободному Бытию. При этом Дух взрывает тесную для него оболочку, оставляя ее тлению, словно ребенок, который оставляет свою при первом рождении. После этого все то, что с помощью наших чувств представлялось нам внешним образом и словно бы из дали, наконец, проникает в нас и ощущается нами. Отныне Дух не просто касается гор и долин и, наслаждаясь весной, но и не подвергается более муке, что все окружающее пребывает лишь вне его. Отныне горы и долы пронизаны им. Он ощущает их возрастающую силу и высоту. Отныне будет не словами и жестами вызывать мысли других, но в непосредственном воздействии духов друг на друга (5), не разделенных более с помощью своих тел, но связанных благодаря им, возникнет воздушное восприятие мыслей. Уже не внешним образом Дух явится тем, кто оставлен в любви, но поселится глубоко в их душах, словно часть их самих, в них и через них будет он думать и действовать.
Дитя в теле матери обладает лишь телесным очертанием и влечением к созданию своей формы. Единственные образ его действий - творение и развитие членов своего тела. Благодаря этому он и растет. Но ему еще недоступно чувство, что эти члены принадлежат именно ему, ибо он не использует их, да и не не в состоянии это сделать.Прекрасные очи, прекрасные уста остаются для него лишь прекрасными предметами, которые он сотворил, не ведая, что станут они однажды полезными частями его самости. Ибо предназначены они для мира следующего, о котором еще дитя ничего не знает. Он управляет ими в силу смутного для него самого влечения, обоснованного лишь в материнской организации. Но по мере того, как дитя становится зрелым для второй стадии жизни, оно сбрасывает и оставляет созданные им органы. И вдруг неожиданно открывается ему самодостаточное единство всех его творений. Эти глаза, уши и уста принадлежат отныне ему, и хотя и сотворил он их по смутному врожденному инстинкту, но теперь знакомится с искусством обращения с ними. С этого времени созданный им мир света и красок, солнца и запахов, вкуса и чувства становится его послушным орудием, если создал он его пригодным и дельным*.
Соотношение первой и второй ступени, изменяясь и возрастая, повторяется как соотношение второй и третьей (7). В этом мире всякое наше действие и желание рассчитано лишь настолько, чтобы создать организм, который в должны мы увидеть в наступающем мире и использовать его как нашу самость.
Все духовные воздействия, всякое следствие выражения нашей силы, исходящее в период жизни из самого человека и, выходя во-вне, проникающее в человеческий мир и природу, и выходящее за его пределы, уже таинственным образом связаны между собой невидимой нитью. Они - духовные члены человека, которые приводит он в действие в течение жизни, привязанный к своему духовному телу, как к некому организму непрерывно пульсирующих сил и действий, осознание которых еще ускользает от него и которые поэтому, хотя и нераздельно переплетены с его насущным бытием, все же признаются лишь исходными пунктами его бытия. Однако в мгновение смерти, когда человек отделяется от органов, с которыми была связана его творящая сила, то он неожиданно получает сознание всего того, что в качестве наследия выражений его прошлой жизни продолжает свое существование и развитие в мире идей, сил, воздействий. И когда, наконец, лишится оно своего органического источника, тем не менее продолжит нести в себе свое органическое единство, которое, однако, становясь все более живым, все отчетливее сознает себя, и в мире человечества и природы начинает господствовать, получая личную индивидуальную и совершенную власть над собственным определением (8).
То, что привнес кто-либо в течение своей жизни в создание, оформление и сохранение идей, пронизывающих человеческое и природное, становится его бессмертной частью, что продолжает свое развитие еще и на третьей стадии, хотя давно уже истлела та плоть, к которой была привязана сила его воздействия на второй ступени. То, что было создано, сделано и помысленно миллионами умерших, не превратится в прах вместе с ними, и не подвергнется новому разрушению творениями, действиями и мыслями следующих миллионов, но продолжит в них свое дальнейшее развитие, пребывая в своей живой самости, и повлечет их в направлении той великой цели, которую сами они не увидят.
Правда, продолжение этой идеальной жизни представляется нам в виде некой абстракции, а развитие Духа умерших людей в людях живых кажется лишь чистым предметом мышления. Но лишь потому представляется это нам, что не обладаем мы надлежащими чувствами, которыми владеют духи на третьей ступени в своем подлинном Бытии, наполняющим и пропитывающим всю природу. Мы же способны познать лишь точки присоединения их Бытия к нашему, то есть ту часть, в которой они в нас присутствуют и взрастают и благодаря которым они способны являться нам под видом идей, распространяющих свое влияние на наш мир.
Хотя круг волн, оставленный в воде утонувшим камнем, порождается всякий новый раз каждым следующим брошенным камнем, благодаря его ударам о воду, все же остается один все связывающий круг, все другие содержащий в своем объеме. Камни же осведомлены лишь о распространении кругов своего объема. И мы суть такие же несведущие камни, но в отличие от твердых камней сами и каждый по себе еще в течении нашей жизни порождаем те связующие круги наших воздействий вокруг нас, которые распространяются не только на других, но и входят в их внутренний объем (9).
И действительно уже в течении нашей жизни каждый человек посредством своих действий врастает во внутрь другого благодаря своим словам, поступкам, примерам и письмам. Еще при жизни Гете миллионы его современников носили в себе искры его Духа, новым светом разгоравшиеся в их собственных душах. Еще при жизни Наполеона проникала сила его духа почти в каждого его современника. После смерти обоих не умерли вмести с ними эти ответвления жизни, проникавшие в современный им мир. Лишь погасла движущая сила новых посюсторонних ветвей жизни, а рост и дальнейшее развитие этих порождений, исходящих из одного индивидуума и в своей целостности вновь образующих одного индивидуума, осуществляется теперь в форме равно присущего всем, хотя и не схватываемого нами внутреннего самосознания, раньше всех освоенного великими людьми. И ныне присутствуют среди нас Гете и Шиллер, Наполеон и Лютер. Они обитают в нас как самосознательные, но уже более развитые, нежели были они до своей смерти, как мыслящие и действующие в нас, как производящие идеи и продолжающие развитие индивиды. Каждый из них не заключен более в отдельную плоть, а слит со целостным миром, который формировали они, которому радовались и в котором господствовали еще при жизни. После смерти же результатами своих действий, которые еще ощущаются нами (10), беспредельно расширяют они свою самость.
Величайший пример такого могучего Духа, продолжающего жить и действовать среди потомков, являет нам Христос. Это не пустое слово, что Христос живет в тех, кто исповедует его религию. Каждый подлинный Христианин не просто метафорически, но поистине живого носит его в себе. Каждый причастен к нему, кто мыслит и действует в согласии с ним, ибо именно Дух Христа осуществляет в нем свои мысли и действия. Он проникает в каждого члена христианской общины, и все объединяются в его Духе словно яблоки с одной яблони, словно грозди одной виноградной лозы.
“Ибо равно как плоть существует в единственном числе, но имеет тем не менее множество членов, так и все члены тела имеют одно тело, и хотя и являются многими, имеют все же одно тело (Первое послание к коринфянам 12, 12)**.
И не только великие Духи, но и всякий дельный человек пробуждается в следующем мире, обладая созданным им самим организмом, содержащим в себе бесконечное множество духовных творений, действий и моментов, наполняющих больший или меньший объем, получающий большую или меньшую силу дальнейшего развития, смотря по тому, насколько наполнен был сам человеческий дух еще при жизни. Тот же, кто не способен был оторваться от земли, и свой дух использовал лишь для движения плоти, питания и развлечения, от того останется лишь недостойная внимания сущность. Так, богатейший станет беднейшим, который лишь для того расходовал свои деньги, чтобы скопить себе земной силы. И станет беднейший богатым, расходовавший свою земную силу для достижения достойной жизни. Ибо то, что каждый тратит здесь, обретет там. И деньги будут важны там лишь тем, что важного и значительного создали они здесь.
Загадка жизни нашего нынешнего Духа - это жажда познания истины, которая отчасти бесполезна здесь. А также в стремлении каждого подлинного Духа создавать ценности, что пойдут на пользу лишь потомству. Загадочно и осознанное раскаяние, нагоняющее на нас неведомый страх из-за плохих действий, совершенных нами, но которые нам лично и не принесли бы никаких убытков. Все эти явления исходят из знаменательных предчувствий, что получим мы воздаяние в том мире, где вернуться к нам как часть нашей самости плоды наших даже мельчайших и тайных действий.
В этом и состоит величайшая справедливость творения, что каждый сам создает себе условия своего будущего Бытия (12). Человеческому действию не воздается в виде внешнего вознаграждения или наказания. Не существует никаких Небес ни Преисподней в обычном христианском, иудейском или языческом смысле этого слова, куда должна была следовать душа умершего. Она ни только не возносится к небесам и не проваливается в бездну, но и не распадается на элементы и не растекается во всеобщем, а после того, как преодолела она болезнь роста - смерть, по неизменной последовательности событий природы, надстраивающей каждую более позднюю ступень на служащую ей основой основой более раннюю развивается далее в некотором бытии в направлении к бытию более высокому. И смотря по тому, плох или хорош человек, действует благородно или низко, вел ли он праздную или прилежную жизнь, получает он в свою собственность в следующей жизни больной или здоровый, прекрасный или безобразный, сильный или слабый организм, а его свободная деятельность в этом мире определяет его место в отношении с другими духами, а также путь его судьбы, его способности и таланты для дальнейшего продвижения в потустороннем мире.
Поэтому будьте бодрыми и добросовестными, ибо кто двигается медленно здесь, будет вялым и там. И тот, кто не раскрывает свои глаза здесь, и там многого не поймет. Кто же здесь учиняет обман и зло, тот и там словно боль будет ощущать свою дисгармонию в хоре добрых и честных духов. Боль эта будет сопровождать его и в том мире, чтобы его улучшать и искоренять все дурное, исцеляя то, что запустил он в мире этом, и не дадут ему ни отдыха ни покоя, пока не сбросит он себя свое бремя и не искупит он все свои последние мельчайшие проступки. И когда другие духи уже давно обретут свой покой в Боге, или, напротив, уже давно будут жить как составляющие части его мыслей, ему же предстоит еще долго влачить свое мутное существование в переменчивости земной жизни. И его душевная скорбь будет мучить людей идеями заблуждения и суеверия, приводить их к порокам и всяческим глупостям. И покуда он сам, отставая в духовном развитии, будет лишь еще завершать свой путь к третьей ступени, то также и тех, в ком продолжит он свое развитие, будет сдерживать их на пути из второй к третьей ступени.
Но как долго не длилось бы все неистинное, злое и низкое и как не пыталось бы своим состоянием противодействовать всему истинному, прекрасному и правому, тем не менее будет первое преодолено все возрастающей властью последнего, и будет первое уничтожено благодаря возрастающей силе собственных ответных действий. И так, наконец, не останется ничего в человеческой душе от всякой лжи, всякой злобы и грязи. Вечная непреходящая часть человека - это лишь то, что есть в нем честного, прекрасного и доброго. И если хотя бы одно горчичное зернышко наличествует в нем из этого - в том же, в ком нет, в том нет - , будет и он когда-нибудь очищен от мусора и шлаков.Лишь тот пребывает на третей ступени, кто подвергнет мучениям зло очищающим огнем жизни и, хотя и поздно, сможет он вырасти в великолепное древо.