Глава 6. Яркое пятно на фоне хронических расстройств

Летти

Ровно в восемь я, гонимая непреодолимым чувством голода и любопытства, уже стояла у дверей в общую столовую, куда меня любезно согласился проводить Искрик.

Проходящие мимо обитатели академии косились на меня, кто с тревогой, кто с подозрением. Была даже парочка презрительных фырков в мой адрес, но грязно-желтое платье и розовые туфли делали свое дело и отпугивали от меня тех, с кем мне, по всей видимости, предстояло познакомиться после завтрака.

Столовая оказалась длинным, мрачным залом, где за грубыми столами сидели, стояли и парили самые печальные создания, которых я когда-либо видела. Запах стоял соответствующий: подгоревшая каша, пыль и легкий аромат хронической безнадеги.

Мой завтрак представлял собой миску серой, комковатой овсянки с подозрительно жесткими вкраплениями (я решила не исследовать их природу) и кружку бледного, горьковатого отвара, отдаленно напоминающего чай.

Искрик, сидевший рядом на полу, смотрел на мою трапезу с таким сочувствием, будто я ела пепел.

— Это все? — прошептала я, с трудом проглатывая очередной комок.

— По вторникам иногда бывает варенье, — так же тихо сообщил он. — Кислое. Но хоть что-то.

Я вздохнула. Пища для души, говорили они. Моя душа начинала капризно требовать хотя бы кусочек сахара. Но деваться было некуда.

Через полчаса начиналось собрание и я должна была быть в форме и никакая каша, выглядящая, как экзистенциальный кризис не помешает мне в мой первый рабочий день.

В девять я вошла в главный зал, который теперь был заполнен. Точнее, в нем собралось самое разношерстное и психологически сложное сообщество, которое только можно вообразить.

Они стояли кучками, избегали взглядов, кто-то тихо скулил в углу, а один эльф с безупречной внешностью в ужасе разглядывал свое отражение в полированной поверхности доспехов.

Мой внутренний психолог ликовал и плакал одновременно: клинический материал на столетия вперед, если, конечно, я сама не стану частью этой коллекции.

Господин Ледяной Дракон стоял на небольшом возвышении, холодный и неподвижный. Когда я подошла ближе, он наклонился ко мне и его ледяное дыхание коснулось моего уха.

— Я же просил, чтобы ты сменила платье, мисс Саншайн, — его голос прозвучал тихим, шипящим шепотом, предназначенным только для меня. — Ты похожа на место преступления.

Его придирки по поводу моего внешнего вида мне уже порядком поднадоели. Я секунду размышляла, как ему ответить и придя к выводу, что моей вины в моем внешнем виде, конкретно сейчас, нет, ответила ему в его же манере.

— Я бы с радостью это сделала, если бы у меня было на что, — так же тихо парировала я, с вызовом глядя дракону в глаза. — Но меня похитили из приемной, когда у меня с собой был только блокнот для записей. Могу обклеиться листами из него. Они белые. Вашей ледяной душе подойдет такой наряд?

Ни одна мышца на его безупречном лице не дрогнула. Но в глубине ледяных глаз, там, где обычно плескалась лишь арктическая пустошь, на долю секунды мелькнула искорка. Не гнева. Скорее… острого, живого интереса.

Или мне показалось? Она исчезла так же быстро, как и появилась, уступив место привычной холодной насмешке.

— Остроумно, — процедил он уже громче, отстраняясь. — Учтем твои скромные возможности на будущее.

Сайрон развернулся к залу и его голос, холодный и четкий, зазвучал под сводами.

— Приступим. Перед вами Летиция Саншайн. Практикантка. Она здесь, чтобы внедрить подобие порядка в этот прекрасный хаос. Ваша задача — не сожрать ее в первую неделю. Ее задача — пытаться вас организовывать. Надеюсь, взаимное раздражение приведет вас к каким-нибудь сдвигам.

И началось. Это было похоже на самую мрачную и увлекательную экскурсию по музею патологий.

Я лихорадочно открыла свой блокнот, достав карандаш (спасибо богам, он был при мне).

Сайрон указал на первую фигуру слева от меня. Мужчина-эльф, его изысканные черты были искажены вечной гримасой брезгливости и подозрительности.

— Фобиус Вермиллион, главный по Факультету Страхов, — представил ректор. — Его специализация — социальные фобии. Боится всего: чужих взглядов, громких звуков, неправильно положенных вилок. Его личный страх — что на нем есть невидимое пятно, которое все видят и смеются. Собственно, сейчас он боится тебя и твоего ужасающего жизнелюбия.

Фобиус нервно поправил безупречно чистый манжет и отвел глаза, а я мысленно одернула себя, чтобы не пытаться лихорадочно оттереть грязь с платья. Это называется “шоковая терапия” — пусть привыкают.

Рядом с ним сидела женщина с лицом куклы и абсолютно пустым, стеклянным взглядом.

— Анекса Стрэндж, — продолжил дракон. — Ее конек — диссоциативные расстройства и дереализация. Иногда она уходит в себя так глубоко, что мы вынуждены вытаскивать ее из шкафа или из-под стола. Не жди от нее быстрых ответов.

Дальше шли более колоритные экземпляры.

Кловен, огромный оборотень с шерстью цвета мокрого пепла, олицетворявший страх темноты (ирония судьбы для оборотня) и панические атаки. Он сидел, сгорбившись, пытаясь казаться меньше.

Мадам Иксион, драконша с потускневшей чешуей, чей огонь стал холодным и синим — страх отвержения и синдром самозванца заставили ее буквально выжечь свою внутреннюю силу.

И последний на этом факультете — тощий, вечно дрожащий маг по имени Трепетус, чья магия давала сбой каждый раз, когда на него смотрели более двух пар глаз.

“Да-а, — протянула я про себя. — Этому трудно будет преподавать целой группе студентов. Собственно, как и всем остальным”.

— Факультет Комплексов и Синдромов, — продолжил Сайрон, переведя взгляд на другую группу, а я перевернула страницу.

Здесь царили иные настроения.

— Лорд Перфектус, — он кивнул в сторону ослепительно красивого дракона в безупречном костюме, который смотрел на меня, словно на насекомое. — Комплекс бога, нарциссическое расстройство. Считает всех, включая меня, недостойной пылью под своими когтями. Уверен, что его сослали по ошибке, вызванной всеобщей завистью.

В подтверждение слов ректора Перфектус громко цокнул и закатил глаза от недовольства, чем вызвал сдавленный хи-хик у всех присутствующих. Даже у Сайрона.

Рядом сидела девушка-ведьма с двумя разномастными котами на плечах.

— Моргана Герд, — перешел к следующему персонажу Мортигор. — Синдром Мюнхгаузена и потребность во внимании. Если не обращать на нее внимания где-то минут пять, она обязательно упадет в обморок, подхватит редкую болезнь или найдет у себя третий глаз.

Ведьма обиженно надула губы, но Сайрон категорично отрезал:

— Моргана, не сейчас!

Там же были:

Гном Громобой с комплексом Наполеона, компенсирующий рост невероятной громкостью речи.

Эльфийка Лаймариэль, страдающая от синдрома отложенной жизни и вечно готовящаяся — начать все с понедельника.

И вампир Аларик, с комплексом вины настолько глубоким, что он даже пил только синтетическую кровь и постоянно извинялся за свое существование.

— Факультет Негативных Установок, — рука дракона описала дугу в сторону трех угрюмых лиц. — Мистер “Да-Но-Это-Не-Сработает”, официально известный как Кассиус. Его магия основана на создании оберегов от неудач, которые… обычно притягивают неудачи. Рядом — мисс “У-Вас-Получилось-Потому-Что-Вам-Повезло”, она же Веста. Профессиональный обесцениватель чужих достижений. И их верный спутник, маг Нихилистрон, считающий, что все бессмысленно, особенно попытки что-то изменить.

Я слушала, внимательно конспектировала все, что говорил ректор и постепенно ощущала, как внутри разливается тепло, основанное на исследовательском интересе.

Я пройду здесь практику и если у меня получится… Нет, не так! Когда у меня получится организовать всю эту разношерстную публику в дружный преподавательский коллектив, я смогу не только дипломную написать, но и целую диссертацию. А это уже совсем другой уровень.

— Саншайн, а ну-ка, соберись! — вывел меня из мечтательных раздумий, строгий голос Мортигора. — И, наконец, вишенка на торте, Факультет Детских Трав.

Леди Эхо, драконша, которая может воспроизвести любой пережитый ею ужасный момент в мельчайших деталях, погружая в него окружающих.

Мистер Фантом, призрак, который не помнит, как умер, и ищет свою потерянную игрушку по всем коридорам.

Серафина Плакса, нимфа, чьи слезы вызывают у всех, кто их видит, воспоминания об их собственном самом горьком детском разочаровании.

Брут, орк с травмой брошенности, который следует за первым, кто проявит к нему доброту, становясь неуклюжим, назойливым и опасным в своей привязанности.

И… мисс Тик-Так, бывшая хрономант, чьи внутренние часы сломались в момент психологической травмы. Она живет рывками, повторяя одни и те же действия в течение строго определенных интервалов.

Он закончил. В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая только нервным постукиванием пальцев Фобиуса и ритмичным тиканьем, доносившимся от мисс Тик-Так.

— Ну, а с Искриусом ты уже познакомилась, — Сайрон указал на дракончика, сидящего у моих ног. — Занимает должность ответственного за аварийное теплоснабжение и… точечную термообработку металлических конструкций. На практике это означает, что он имеет склонность к пиромании, но мы пытаемся направить ее в конструктивное русло. Пока с переменным успехом.

Искрик робко прошипел что-то ему в ответ и дымок повалил у него из ноздрей.

Собрание, наконец, окончилось. Существа начали расходиться, унося с собой свои миры.

— Завтра утром я жду от тебя подробный план по реорганизации педсостава, — все таким же холодно-отстраненным голосом сообщил ректор. — После завтрака в моем кабинете.

После этого он резко развернулся и направился к выходу. Я, не раздумывая, рванулась за ним.

— Господин Мортигор! Я хотела с вами кое-что обсудить!

— Не сейчас, Саншайн, — отрезал он, не замедляя шаг, свернув в узкий, темный боковой коридор.

— Это важно! — настаивала я, еле успевая за ним. — На счет Искрика.

— Этот несносный дракон чувствует себя лучше, чем хочет показать, — не останавливаясь, фыркнул ректор.

— Я так не думаю. Этот ошейник мешает ему реализовывать свой потенциал. Душит. Заставляет страдать. Может, если…

— Без “если”, Саншайн! — не дав мне договорить, перебил меня Мортигор, продолжая идти. — Он опасен. Ошейник — необходимая мера предосторожности.

— Он не опасен! — воскликнула я. — Он всего лишь напуганный ребенок! Снимите с него этот ошейник!

— Нет.

Этот ледяной, бесповоротный отказ словно сорвал во мне какой-то предохранитель. Не думая о последствиях, забыв о субординации, я схватила его за руку.

Он вздрогнул всем телом, будто получил удар током.

— Сайрон, пожалуйста! — выдохнула я, крепче сжимая его холодную ладонь в своих горячих руках. — Прошу! Под мою ответственность! Дай ему шанс!