Глава 21. Подслушанные угрозы и ледяная защита

Летти

Не сказать, что я жаждала встречи с Верховным. Будь моя воля, я бы вообще никогда из-под одеяла не вылазила, но в связи с новостями о делегации, пришлось натянуть форму.

Выйдя в коридор, я попыталась пригладить волосы, которые, судя по отражению в полированном доспехе на лестнице, напоминали гнездо испуганной птицы и поплелась в эпицентр надвигающегося светопреставления.

Зал уже был полон. Весь наш блистательный педсостав стоял в состоянии коллективной, растерянной тишины. Никакой паники, никаких истерик — только приглушенное перешептывание и недоуменные взгляды.

— Кто-нибудь знает, зачем он решил нас посетить? — шипела Моргана, прижимая к груди обоих котов, которые, кажется, наконец-то научились синхронно выражать презрение.

— Инспекция, — буркнул Громобой, но без привычного ора. Он нервно постукивал молотком по собственной ладони. — Говорят, проверять будет, как мы тут… управляемся.

Лорд Перфектус, выглядящий так, будто его заставили надеть не тот костюм, скрестил руки на груди.

— Если он посмеет критиковать мою программу по “Эстетике безупречности…”

— Он посмеет все, — тихо, но четко сказала леди Эхо и в ее голосе прозвучал такой леденящий ужас, что даже Перфектус смолк.

Мы простояли так, наверное, час. Может, два. Время в зале, пропитанном всеобщей нервозностью, тянулось, как холодный кисель. Даже Анекса Стрендж не уплыла в себя, а просто смотрела в одну точку, слегка покачиваясь.

Наконец, в дверь влетел Искрик. Он выглядел так, будто пробежал через все круги ада и забыл, зачем.

— Все! — выпалил он, задыхаясь. — Расходитесь! Собрание отменяется!

В зале поднялся гул облегчения, смешанный с новым недоумением.

— Почему? — спросил кто-то с задних рядов. — Нас всех разгонят?

— Нет! Все работаем в штатном режиме! — отмахнулся Искрик, заметно нервничая. Его взгляд выхватил из толпы меня. — Летти! Тебя! В кабинет к ректору. Сейчас.

Сердце у меня екнуло, совершив кульбит где-то между горлом и желудком. Очевидно, настал час расплаты за разбуженную Тень, неуместные расспросы и… тот самый поцелуй. Я медленно, как на эшафот, побрела к ледяной башне.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Из щели лился свет и доносились голоса. Голос Сайрона, холодный и ровный, как всегда, но с каким-то новым, стальным оттенком.

И другой — низкий, властный, раздававшийся с таким самоуверенным резонансом, будто его хозяин привык, что даже стены склоняются перед перед ним. Верховный.

Инстинкт самосохранения кричал “Беги!”, но любопытство (и чертов профессиональный интерес психолога к конфликтам начальства) приковало меня к месту. Я прижалась к холодной стене рядом с дверью.

— …допустить пробуждение было верхом безответственности, Мортигор, — гремел низкий голос. — И эта девчонка… Она катализатор. Непредсказуемый элемент. Опасный. От нее нужно избавиться. Немедленно.

Лед пробежал по моей спине. “Избавиться” — звучало как приговор.

— Она находится под моей защитой, — ответил Сайрон и его голос был тише, но от этого только опаснее. — И моей ответственностью. Никакого “избавления” не будет.

— Ты отказываешься подчиниться прямому указанию? — в голосе Верховного зазвучало изумление, быстро сменившееся яростью. — Помнишь, каковы условия твоего возможного возвращения в Сверхсознание? Ослушаешься сейчас — и забудь об этом навсегда.

В наступившей тишине я почти услышала, как Сайрон поднимает бровь.

— И пропущу еще миллион бесполезных светских раутов, — наконец произнес он с ледяным, убийственным сарказмом. — О боги, какая жалость.

Верховный, кажется, слегка поперхнулся от такой наглости.

— Без Игнариуса усыпить Тень снова не получится, — сменил он тактику и в его тоне появилось что-то вроде… нервозности? — А его никто не видел уже двадцать лет.

— Лично мне не мешает проснувшаяся Тень, — парировал Сайрон и я представила его небрежную позу в кресле, от которой у любого нормального существа, даже у дракона, должно было свести скулы. — Если ты так переживаешь, спустись в подвал и побеседуй с ней сам. Уверен, у вас найдется что обсудить. О тщетности власти, например.

— Ты заходишь слишком далеко, — голос Верховного стал тише, но от этого только страшнее. — Если ты не уберешь эту девчонку, я сделаю это сам.

И тут воздух вокруг меня, в самом коридоре, резко похолодел. Так, что дыхание сперло.

Из-за двери потянуло таким морозом, по сравнению с которым привычная прохлада академии казалась тропическим зноем. На стенах, прямо у меня на глазах, стал нарастать иней, а каменный пол под ногами покрылся тонким, хрустальным льдом.

И сквозь этот нарастающий холод прозвучал голос Сайрона. Он произносил слова медленно, чеканя каждый слог и в нем не было ни сарказма, ни язвительности — только чистая, беспощадная, абсолютная уверенность.

— Тогда я заморожу твою золотую обитель… и тебя вместе с ней.

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Даже лед, кажется, перестал скрипеть, нарастая.

Затем дверь с такой силой распахнулась, что я едва успела отпрыгнуть. На пороге стоял Верховный Дракон.

Высокий, ослепительный в золотых и белых одеждах, с лицом, высеченным из мрамора ярости. Его взгляд, полный холодного, безличного гнева, скользнул по мне, задержался на лице на долю секунды — в нем мелькнуло что-то вроде оценки, неприязни и… раздражения.

— Я тебя предупредил! — донесся из кабинета все тот же ледяной, неумолимый голос.

Верховный резко развернулся и ушел, не сказав больше ни слова. Его шаги по обледеневшему коридору отдавались гулко, как похоронный звон.

Моей первой мыслью было: “Исчезнуть. Испариться”.

Я уже сделала первый шаг прочь, надеясь, что меня не заметили, когда из дверного проема кабинета выглянула знакомая фигура.

Сайрон стоял, опершись о косяк, и смотрел на меня. Ни тени ярости, только та самая опасная, игривая искорка в синих глазах, от которой у меня екнуло внутри гораздо сильнее, чем от угроз Верховного.

— Саншайн, — произнес он знакомым саркастичным голосом, — ты в курсе, что подслушивать нехорошо? В прошлый раз это кончилось тем, что один ледяной дракон похитил тебя.

Я открыла рот, чтобы выдать очередную дурацкую отмазку, но он не дал. Его рука — та самая, с татуировками — молниеносно схватила меня за запястье. Хватка была твердой, но не болезненной. Скорее… не оставляющей выбора.

И прежде чем я успела что-либо сообразить, он затащил меня внутрь кабинета. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком.