В общем, медведь распластал ему [кожу на голове], и пасть разинул, и тут батя вспомнил: если ухватить его за язык, медведь ничего сделать не сможет. Дед его, прадед, стало быть, мой, девяносто девять медведей убил. А как девяносто девятого застрелил, тут ему и смерть пришла. Потому что ружья тогда были такие, их спереди надо было заряжать, а тут еще дождь как раз пошел. Он ствол-то медведю в пасть засунул, но вырваться смог, только когда собака его подбежала, она и отвлекла медведя.

Батя, значит, одной рукой ружье держит, а другой — медведя за язык. А медведь его так ухватил, что все, конец, но батя его по башке прикладом шарахнул, сломал ему челюсть, в этом и было его счастье. Медведь извернулся, чтобы убежать, да только батя ему вслед выстрелил. Это все в один миг случилось. А егерь и тут не пришел. Хотя слышал и рев медвежий, и выстрел. Да только звук с другой стороны к нему прилетел, он в ту сторону и побежал. Когда он батю увидел, тот был весь в крови. Рука изувечена, и как шел он, кровь из него струей била. Пришлось его положить на телегу, раны ему мы перевязали и повезли в больницу [67].

Приехал к Гибельному озеру инженер один. Потому как медведь там сильно хозяйничал, а он сказал, что поймает того медведя. И положил ему в лесу приманку, чтобы тот съел. А тот и вправду съел, и уснул. Говорит тогда тот, кто с инженером был:

— Вы побереглись бы, господин инженер!

А инженер рисует себе что-то, не знаю что, чертежи какие-то, а медведь себе спит.

— Господин инженер, будьте очень осторожны, мы его свяжем, чтобы живым увезти! — Они там с телегой были. — Берегитесь, господин инженер, он ведь не сдох, живой он!

Инженер говорит:

— Да ладно, сдохнет он, куда денется.

Посмотрел он на часы: два часа, даже четыре прошло, и махнул, чтобы связали. И веревку взял, лапы связать, чтобы на телегу положить. А когда петлю накинул медведю на лапу, тут медведь проснулся и схватил его. Тот, кто с ним был, не смог ему помочь, только на дерево успел вскарабкаться, оттуда и смотрел, как медведь инженера рвет. Хитрый зверь. Здорово сумел притвориться. Он ведь только тогда по-настоящему мертвый, когда на спине лежит и все четыре лапы кверху подняты. А до тех пор — живой [68].

[68] Gyimes: Sántatelek: Magyar Zoltán: A csángók mondavilága. Gyimesi csángó népmondák. Budapest, 2003, Balassi Kiadó, 640.

[67] Kóstelek: Magyar Zoltán: A csángók mondavilága. Gyimesi csángó népmondák. Budapest, 2003, Balassi Kiadó, 640–641.