Рабочий день продолжается, как ни в чем не бывало, несмотря на то, что, возможно, я сейчас разрушила чью-то размеренную, устоявшуюся жизнь. Подписываю договоры, обсуждаю с Марией другие проекты, правлю смету, отвечаю на письма поставщиков. Дмитрий несколько раз пытается дозвониться, потом начинает писать, но я молча блокирую номер и передаю всю информацию о мужчине юристу. Внутри становится тихо. Не спокойно… до спокойствия еще далеко. Но я по крайнем мере чувствую себя так, словно сама себя освободила от оков.

Вот только стоит мне открыть очередную визуализацию спальни для другого клиента, как мысли снова ускользают во вчерашний вечер.

В боулинг.

К Андрею.

К тому, как после игры он отвез меня домой, а в машине мы почти всю дорогу молчали. Не потому, что было неловко. Скорее наоборот — тишина между нами оказалась какой-то удивительно мягкой. Никакой обязанности говорить не было. Как и не было никакой необходимости объяснять, почему у меня иногда сбивается дыхание, почему пальцы дрожат, почему я смотрю в окно, а сама вижу не огни города, а его руки.

— Ты устала, — сказал он тогда, уже у моего дома.

— Немного, — машинально ответила.

— Не ври. — Такое чувство, будто этот мужчина видел меня насквозь. — Ты сильно устала.

Я хотела возразить, но Андрей только посмотрел на меня, и все слова закончились.

Господи, как он смотрел.

Не раздевал взглядом, как Дмитрий. Не оценивал, как Лев в последние месяцы брака, когда будто сравнивал меня с кем-то невидимым и я все время проигрывала. Андрей смотрел иначе. Так, словно видел не только платье, лицо, волосы, талию, а еще все трещины под кожей. И не отворачивался.

Наверное, поэтому я сегодня и принарядилась.

Потому что этот мужчина ждет меня вечером.

Потому что сказал: “Завтра будет настоящее свидание. С сюрпризом”.

И теперь я, взрослая женщина, которая клялась больше никогда не вляпываться в чувства, весь день думаю: куда он меня повезет?

К шести часам понимаю, что больше не могу делать вид, будто работаю. Буквы в письмах путаются, цифры в таблицах прыгают, а сердце ведет себя совершенно неприлично — то замирает, то начинает биться быстрее, будто я не из офиса собираюсь выйти, а на экзамен. Или на первое свидание.

Хотя, наверное, так и есть.

Первое настоящее за много лет.

Выключаю ноутбук, складываю документы в папку, поправляю платье и подхожу к зеркалу возле шкафа. Женщина в отражении выглядит слишком собранной для той, у которой в животе носятся бабочки. Волны темных волос едва достигаю плеч, глаза кажутся еще темнее из-за тонкой стрелки, губы тронуты помадой спокойного оттенка. Выгляжу строго, дорого, красиво.

И непривычно.

— Алла Сергеевна? — Лена поднимает голову от стойки ресепшн, когда я выхожу из кабинета с сумкой в руках. — Вы уже уходите?

В ее голосе столько звучит изумления, что я почти смеюсь.

— Да, — улыбаюсь.

— Но сейчас только шесть, — девушка шокировано хлопает глазами.

Тяжело вздыхаю и качаю головой:

— Я умею смотреть на часы, Лена.

Помощница тут же смущается, но любопытство оказывается сильнее страха перед начальницей.

— Просто вы обычно уходите последней, — оправдывается и одновременно интересуется Лена.

— Сегодня не обычный день, — пожимаю плечами.

Где-то за столами сотрудники переглядываются. Кто-то делает вид, что не слушает, кто-то слишком резко утыкается в монитор, а Мария, проходя мимо с папкой, останавливается и широко улыбается.

— Хорошего вечера, Алла Сергеевна, — в ее голосе звучит столько понимания, что хочется пригрозить лишением премии.

Но вместо этого почему-то улыбаюсь.

— И вам всем хорошего вечера.

Выхожу из офиса раньше, чем успеваю передумать.

На улице уже темнеет. Город мокрый после недавнего дождя, асфальт блестит, в витринах отражаются фары машин, прохожие идут быстрее, кутаясь в куртки и шарфы. Воздух холодный, свежий, пахнет сыростью, кофе из ближайшей кофейни и поздней осенью. Я спускаюсь по ступеням, крепче сжимая ручку сумки, и сразу вижу его.

Андрей стоит у машины.

Не в больничном халате, не в строгом костюме с благотворительного вечера, а в темном пальто поверх черной рубашки. Высокий, широкоплечий, собранный. Ветер чуть треплет темные волосы, на лице отражается спокойствие человека, который не торопится, потому что точно знает: нужное от него никуда не денется. Серые глаза находят меня сразу, и от пронзительного взгляда мужчины у меня внутри все опять глупо, неразумно переворачивается.

Андрей идет навстречу.

В руках — букет.

Белые пионы.

Примерно такие же, которые я утром купила себе, только эти куда красивее. Плотные, живые, с нежными лепестками, от которых пахнет чем-то чистым, почти летним, хотя вокруг холодный вечер и мокрый город.

— Привет, — Андрей останавливается напротив и протягивает цветы.

— Привет, — отвечаю, чувствуя, как щеки начинают предательски теплеть. — Это мне?

— Нет, соседнему охраннику, — уголки губ мужчины едва заметно дергаются. — Конечно тебе.

Хочу ответить что-нибудь колкое, но почему-то не получается. Принимаю букет, вдыхаю запах и вдруг чувствую себя совершенно нелепо. Как школьница. Как девочка, которой впервые подарили цветы, и она не знает, куда деть руки, взгляд и сердце, которое почему-то бьется слишком громко.

— Спасибо, — говорю тише, чем хотела.

Андрей смотрит на меня внимательно. Слишком внимательно. Взгляд мужчины скользит по волосам, лицу, платью, останавливается на талии, на моих пальцах, сжимающих стебли, а я невольно отвечаю, что в нем нет ничего пошлого. Только спокойное, очень мужское восхищение, от которого хочется то ли отвернуться, то ли сделать шаг ближе.

— Ты очень красивая, Алла, — произносит мужчина слишком хриплым тоном… слишком хриплым.

Ком в горле появляется мгновенно.

Не потому, что мне давно не говорили комплименты. Говорили. И Дмитрий говорил, и другие клиенты, и мужчины на вечерах, и случайные знакомые. Но от тех слов хотелось закрыться, отмахнуться, отодвинуться.

А от этих хочется поверить.

Вот что страшно.

— Ты решил меня сегодня совсем засмущать? — пытаюсь звучать ровно, но голос все равно чуть дрожит.

— Пока еще не начинал, — хмыкает мужчина. — Но сделаю все возможное, чтобы увидеть твое смущение.

— Пугающая честность, — не могу не улыбнуться.

— Я вообще-то очень честный, — произносит мужчина проникновенно, уголки его губ дергаются. — Привыкай.

Смотрю на Андрея и понимаю, что хочу привыкнуть. Хочу, хотя не должна… хотя еще утром убеждала себя, что это просто ужин, просто встреча, просто один вечер, после которого можно будет снова вернуться в нормальную жизнь. Вот только нормальная жизнь почему-то остается за дверями офиса, а передо мной стоит мужчина, рядом с которым все мои правила начинают казаться слишком тесными.

— Куда мы едем? — спрашиваю, чтобы хоть как-то вернуть себе контроль.

Андрей забирает у меня сумку, открывает пассажирскую дверь и только после этого отвечает:

— Сначала поужинаем.

— Я не голодна, — выпаливаю до того, как даже подумать успеваю.

Мужчина не удивляется.

Просто смотрит на меня своим внимательным врачебно-мужским взглядом, от которого хочется сразу признаться во всех грехах.

— Ты опять забыла поесть? — щурится.

Открываю рот.

Закрываю.

Потом вздыхаю.

— Забыла, — опускаю глаза в пол.

— Я так и знал, — в голосе Андрея нет упрека, только спокойная уверенность, будто мужчина заранее просчитал мой день лучше, чем я сама. И это должно бы раздражать. Должно бы вызвать желание спорить, доказывать, что я взрослая, самостоятельная, прекрасно умею заботиться о себе и вообще не нуждаюсь в контроле.

Но почему-то ничего такого не чувствую.

Наверное, потому что впервые за долгое время кто-то замечает не только то, как я выгляжу, но и то, что я снова забыла поесть.

— А потом? — спрашиваю, садясь в машину и осторожно укладывая букет на колени. — Ты сказал, будет сюрприз.

— Потом увидишь, — Андрей мне подмигивает.

Желудок тут же сжимается нервным узлом.

Ненавижу сюрпризы. Ненавижу неизвестность. Ненавижу, когда все идет не по плану и приходится доверять другому человеку направление, маршрут, вечер, себя. Но сейчас, к собственному ужасу, спорить не хочется. Мне интересно. Страшно, тревожно, почти до дрожи, но интересно так сильно, что приходится отвернуться к окну, чтобы Андрей не увидел любопытство на моем лице.

Мужчина садится за руль, закрывает дверь, салон тут же наполняется его запахом — холодный воздух, дорогой одеколон, слабая горечь табака и что-то теплое, знакомое со вчерашнего вечера. Андрей пристегивается, заводит машину, но не успевает тронуться, как мой телефон начинает звонить.

Звук режет тишину слишком резко, почти грубо.

Машинально достаю мобильный из сумки, смотрю на экран — и все внутри падает вниз.

Мне звонит Лев.

* * *

Девочки, а вы видели, что у меня сегодня стоит скидочка на книгу “В разводе. Мама знает лучше”. Кто не читал, обязательно заглядывайте!