Сначала я подумала, мы попали куда-то не туда.

От Храма не осталось ни камушка.

Вся площадь была усыпана чёрными обломками, некоторые их них рассыпались в пыль. Везде витал ощутимый запах гари. Я даже испугалась, что уже наступила ночь. Но нет. Это небо стремительно темнело, по нему тянулись чёрные тучи, застилая горизонт. Люди попрятались в ужасе, над площадью царила мертвенная тишина.

Посреди всего этого возвышалась тёмно-розовая громадина высотой с дом.

О. Мой. Бог.

— Н-нанайя?

Громадина пошевелилась, распустила гигантские кожистые крылья.

Медленно повернула ко мне огромную рогатую башку. Костистый гребень тянулся через весь хребет, кончик хвоста тоже был усыпан острейшими шипами, как булава.

И никакого больше цыплячьего пушка. Монстр был закован в чешуйчатую непробиваемую броню.

Огромный дракон ощерился в клыкастой улыбке. Сверкнул радостным взглядом в глазах с узким зрачком.

— Наконец-то! Дор-р-рогая, как я р-р-рада видеть тебя!

Я невольно содрогнулась, когда эта махина кинулась обниматься. Может, она ещё не до конца привыкла к новым габаритам? Ещё раздавит от переизбытка чувств.

Даниеля, видимо, та же светлая мысль посетила.

— Кхм… госпожа высшая жрица! Вы не могли бы осторожнее с нашей свахой. Не повредите, пожалуйста. Она мне ещё пригодится.

Высшая жрица.

Ну, ясно.

Главное, что эта жрица не планирует меня сожрать. А то, учитывая на острейшие клыки, было бы весьма прискорбно.

— Я тоже по тебе успела соскучиться! — торопливо проговорила я.

Гигантская башка повернулась ко мне боком, сверкнул хитрый рубиновый глаз.

— Как отдохнула? Успешно? Ты похор-р-рошела.

— Скажешь тоже! — отмахнулась я. — Скорее наоборот. Меня закинуло обратно в моё тело, как видишь. Я, признаться, надеялась, что здесь снова верну более юную версию себя. Но, увы. Ты зато… кхм… изменилась.

— Я поговорю с Инанной насчет тебя, — пообещала драконица. — Но ты зря так. Выглядишь потр-р-рясающе. Глаза свер-ркают, щёки гор-рят... Я знаю, кто постар-р-рался!

Рука Даниеля легла на мою талию. Я погладила его пальцы украдкой. На душе было так тепло, что даже разрушенный Храм не мог испортить моего настроения. Прямо сейчас у меня в душе воздвигался новый. И я молилась на его алтаре, чтоб как можно дольше сохранить этот свет, который дарил умиротворение и покой.

Нанайя сладко вздохнула, отчего тут же у её ноздрей взметнулась туча пепла:

— Ох, голубки… я с самого начала знала! А они спорили, глупые! Поверили бы тётушке Нанайе. Я столько тысячелетий на свете живу, что глаз уже намётан. И кстати, именно это — мой настоящий облик. Как вы понимаете, ходить так каждый день не очень удобно. Людям… э-э-э… немного дискомфортно.

Ну да.

Ещё бы.

Вот это громадина! Раза в три больше обычного дракона. Такая задницей сядет и сразу половину площади займёт.

— Хватит уже болтовни, ещё наболтаетесь! — проворчал Даниель. — Как там наш боевой трофей? Больше не рыпается?

— Со мной не рыпнешься, — мстительно мурлыкнула Нанайя.

Она развернулась и открыла обзор на центр площади, вокруг которого обвивалась чешуйчатым телом.

Там по-прежнему стояло кольцо из каменных постаментов. Они одни были на удивление абсолютно целые и невредимые.

А в самом центре кольца появилась новая каменная статуя.

Вернее, статуей она была не до конца. Сильвия была обращена в камень только частично, до самых глаз. Глаза горели пламенем ненависти и смотрели на меня так, что если бы взглядом можно было убивать, я бы уже точно свалилась замертво.

— Я ж говорю, не надо было злить Нанайю, — хмыкнул Даниель.

Откуда-то подул сильный ветер. Тучи побежали быстрее.

— Дор-рогие мои! Скор-рее! — рыкнула Нанайя.

Она дыхнула на реликвии Богини, и те засияли ярче.

Но один постамент всё ещё пустовал.

Я почувствовала на себе тёплый взгляд. Обернулась и посмотрела в синие глаза.

— Давай! Ты знаешь, что делать… Оля. — Он с видимым удовольствием пробовал на вкус моё настоящее имя, которое буквально заставил меня назвать совсем недавно. А попробуй сопротивляться, когда ты голышом под одеялом, совершенно беззащитная, а у драконов такие действенные методы убеждения. — Посмотри в моей голове. То, что было, когда ты ушла.

Он взял мою ладонь и положил на медальон. Накрыл своей рукой и сжал.

Я закрыла глаза.

И улетела во тьму.

* * *

…полуразрушенные стены Храма, совсем бледно горят амулеты, крутятся всё медленней, почти остановились.

Ветер завывает в сорванном углу крыши.

Тело Сильвии испускает сияние, в глазах — торжество.

Насупленная крохотная Нанайя — за её спиной, сжимает лапки в кулачки.

Вижу Даниеля со спины. Напряжённый, будто каменный, распахнутые драконьи крылья разорвали рубашку. Пальцы сжаты в кулаки. Моё сердце ёкает, когда вижу, как жадно смотрит на него бывшая жена.

— Наконец-то мы одни, мой милый. Не хочешь меня поприветствовать как следует? Я по тебе скучала. Всё-таки, ничто не сравнится с крепким драконом в постели. Земные мужчины не дотягивают. Я так рада, что вернулась! А ты? Рад меня видеть?

С её пальцев срывается лёгкий золотистый дымок. Вьётся в воздухе, свивается, летит, закручивается вокруг головы Даниеля…

И вроде бы я знаю, что у неё ничего не получилось.

А всё равно сердце сжимается, и в виски долбит гнев. Как бы я хотела этой лохудре все космы повыдергать! Но увы, в воспоминаниях нельзя ничего изменить. Это уже свершилось. Я могу только смотреть.

Как эта гадина пытается снова охмурить моего мужика.

Радует одно — выходит, в первый раз она его магией окрутила. А я всё не могла понять, как такой, как он, повёлся на такую дешёвку, как она. Даже если сестра Богини. Всё равно подлюка и прости господи… эскортницами теперь принято таких называть почему-то. Ну, или нимфоманками. Вместо старого доброго слова на букву «ш».

Кажется, Нанайя со мной полностью солидарна.

Потому что сверлит Сильвию… а вернее, как там её… Эрешкигаль? Недобрым взглядом. И начинает медленно увеличиваться в размерах за её спиной. Но та ничего не замечает. Всё её внимание приковано к Даниелю, который медленно движется ей навстречу.

В глазах стервы появляется довольное выражение. Как у кошки над сметаной.

— Вот так! Ближе! Хороший мальчик, — мурлычет она.

Мой дракон подходит к ней. Жаль, не вижу его лица. Но почему-то думаю, он сейчас очень старается не показать на нём ни одной эмоции.

Кладёт ей руку на плечо.

Стоп.

Что?!

А вот за это у меня кое-кто огребёт!

Дёргаюсь вперёд невольно. Так и хочется подойти и устроить кому-нибудь…

— Тихо, Оль, тихо! — меня ловят сзади две сильные руки, шею целуют любимые губы. — Смотри дальше.

Он пришёл со мной в эти воспоминания тоже. Я расслабилась в его руках и решила довериться. Уши успею пооборвать. И что-нибудь ещё. Если узнаю, что он слишком рьяно отвлекал Сильвию.

— Ты права. Я о тебе много думал, — сдержанным голосом говорит тот, прошлый Даниель.

Сильвия улыбается накрашенными губами и опускает острый коготок ему на грудь. Медленно ведёт ниже.

Я напрягаюсь.

— Исключительно в интересах дела! — смеётся мне в шею настоящий Даниель, пока его копия из воспоминаний стоически выдерживает приставания Сильвии.

— Мы с тобой после поговорим! — угрожающе обещаю я.

— Жду с нетерпением, — мурлыкнул мой дракон и куснул за ухо. Его пальцы проникли в пространство меж пуговичек на моей блузке, и стали поглаживать кожу. Я поняла, что он нащупал верное средство отвлекать меня от ревнивых мыслей. Тело немедленно откликнулось. Воспоминания о долгих часах под одеялом были ещё очень сильны. Даже моя поясница намекнула, что уже вполне восстановилась, и не против пойти на третий заход.

Тень Нанайи медленно вырастала на полу.

А с приоткрытых губ Сильвии сорвался томный вздох. Она смотрела мерцающим золотым взглядом из-под ресниц на моего дракона и ждала… когда подействует её приворот.

— И что ты думал обо мне? Вспоминал наши жаркие ночи? Вспоминал, что мы вытворяли тогда в Храме?

— И что же вы вытворяли? — я попыталась обернуться, чтобы прожечь этого бабника взглядом инквизитора, но он, смеясь, не позволил.

— Смотри уже! Послали же мне боги такую ревнивую женщину.

Тот, другой Даниель, повёл рукой выше по плечу Сильвии.

А потом сжал пальцы в её волосах на затылке.

— Я думал о том, что ты — самая большая ошибка в моей жизни. И больше я такой не повторю. Я непременно верну женщину, которую люблю. А ты… получишь то, что заслужила.

Он сорвал с её шеи медальон, и тот со стуком покатился по полу.

А потом отшвырнул Сильвию от себя, в круг постаментов.

— Давай! — властно приказал Нанайе.

Та уже головой подпирала потолок, и продолжала увеличиваться в размерах. Так вот кто разрушил нам Храм до конца! Кхм.

Драконица, сквозь пушок которой стремительно прорастала твёрдая чешуя, раскрыла пасть.

И дохнула на Сильвию чёрным дымом.

Та вскрикнула. Дёрнулась. Но не смогла сойти с места.

Чёрный дым стремительно обвивал её тело и твердел прямо на глазах, превращаясь в камень.

— Вам это так с рук не сойдёт! Я прокляну вас! Я сделаю так, что у тебя, предатель, больше никогда не будет стоять твой роскошный…

— Рот ей тоже заткни, — меланхолично добавил Даниель, отворачиваясь и отряхивая руки.

Чёрная дымка заволокла Сильвию по самые глаза, и поток ругательств прекратился. Ей оставалось лишь хлопать ресницами и пускать проклятия беззвучно.

Даниель наклонился и поднял с пола упавший медальон.

— Нанайя, сможешь починить? И думаю, я хотел бы на нём кое-что поправить. Меня бесят эти серые цвета. Никогда ей не подходили, — задумчиво проговорил он. Погладил крышку медальона с нежностью.

Стены Храма рушились. Земля дрожала под ногами.

А я плакала, и слёзы текли по моим щекам.

Даниель развернул меня к себе и осторожно вытер их. Заглянул мне в глаза.

— Ну что, услышала?

— Да. Но не уверена, что расслышала как следует. Можешь повторить?

Он улыбнулся.

Взял моё лицо в ладони.

— Никогда не думал, что снова скажу это. Но, думаю, впервые говорю по-настоящему. — Очень серьёзно произнёс мой дракон. — Люблю тебя! Станешь моей женой?

И коснулся губами моих.

А на моём запястье вспыхнула метка Истинности.

Свернувшийся синий дракон кусал собственный хвост, замыкая знак бесконечности на моей руке. Как знак того, что я теперь — навсегда принадлежу единственному мужчине, которого когда-либо любила и буду любить. Даже если не произнесла это вслух. Магия Инанны слышит всё, что говорит сердце.

Видение осыпалось вокруг, будто пепел, нам под ноги.

А на последнем, седьмом постаменте вспыхнул оставшийся амулет. Искристое ожерелье из крупного янтаря.

Реликвии замкнули круг.

Сияние стало ослепительным.

Дрожание земли под нашими ногами остановилось. Ветер стих. Наступила мёртвая тишина.

А потом камни треснули разом.

И гигантская трещина протянулась через всю площадь. Даниель едва успел унести нас в воздух, распахнув крылья.

В эту трещину свалились и постаменты, и реликвии Богини… едва не угодила парочка домов, на свою беду стоявших на краю площади ближе всего к провалу.

Миг.

Весь мир словно замирает.

Как будто кто-то стёр все звуки.

Звон в ушах.

Из глубины провала вырывается ослепительный свет.

А потом раздаётся оглушительный рёв.

— СТО-О-ОЙ! КУДА?!! НЕ ПУЩУ-У-У!

Хрупкая золотая птица вспархивает из недр ущелья. Оставляет крыльями в воздухе мерцающий след.

А следом за ней начинает выбираться огромный чёрный каменный великан с горящими огнём глазами. На голове его — остроконечная стальная корона. В руке — гигантский молот.

Тучи расступились, являя чёрное беззвёздное небо Новолуния.

Нергал явился в наш мир.

Вот и приплыли.