Странное место.

Я медленно шла вперёд, мимо разноцветных шёлковых подушек, тут и там разбросанных по полу. Кажется, на таких здесь принято сидеть. Ночной ветер тихо шелестел занавесями. Палочки благовоний источали ароматы. В этой комнате всё кричало о том, что обитатели дворца на первое место ставят удовольствия и потребности тела. Но где же сам хозяин? И почему так пусто?

— Вот ты где!

Суровый мужской голос заставил меня вздрогнуть.

Мне показалось на мгновение, что обращаются ко мне. Но высокий, плечистый чернобородый мужчина в раззолоченом халате широким, энергичным шагом прошёл мимо. И смотрел при этом сквозь меня, словно не замечая.

Я и правда была невидимкой здесь. А мужчина оказался вовсе не Харай. Но при этом лицо этого дракона — а я уже научилась распознавать их по властной ауре — выглядело смутно знакомым.

— Отчего ты прячешься? Это недостойно мужчины! — грозно пробасил он. — Вылезай немедленно! Иначе надеру уши.

Послышалась возня. Я оглянулась.

Из горы подушек в углу вылез маленький мальчик. Темноволосый, худощавый, с тенями под глазами. Он казался болезненным и бледным. И всхлипывал. Кажется, он устроил там «домик». Но его нашли в импровизированном убежище.

— Харай! — хлёстко ударил голос высокого. Он был сильно раздражён. — Это что же, слёзы? Немедленно прекрати, и чтоб я больше этого никогда не видел! Моему наследнику не подобает вести себя, как сопливая девчонка!

Я новыми глазами посмотрела на ребёнка.

Боже мой, точно!

Черты лица золотого дракона угадывались очень хорошо. Даже родинка над левой бровью. А этот, чернобородый, судя по всему, его отец… я ведь уже видела его высокомерную физиономию с ястребиным носом — на портрете в шикарной золотой раме, пока слуги провожали меня для аудиенции к господину.

Это что же — я попала в прошлое?! Или воспоминания Харая? Ничему бы не удивилась. Судя по тому, что амулет свахи исчез из моих рук, меня каким-то образом затянуло в него, и теперь камень мне показывает что-то, что считает важным показать. Во всяком случае, пока у меня нет других объяснений, приму это за рабочую гипотезу.

Но почему именно этот момент?

Отец подошёл к мальчику и встал над ним, нависая, подобно горе, которая вот-вот грозится упасть на голову. Малыш весь сжался, его щуплое тельце казалось слишком худеньким и тонким для той кучи золотой парчи, которую на него навертели. Ему едва ли было больше трех-четырех лет.

— Почему ты сбежал? — продолжил допрос его отец, хмуря брови.

На месте этого пацана я бы тоже сбежала. Бр-р-р… меня аж передёрнуло. Что за неприятный мужик, этот его отец!

Мальчик не решался ответить, но чернобородый прикрикнул на него, и его прорвало. Он сжал кулачки и выкрикнул в лицо отцу:

— Зачем здесь эта белобрысая? Она вредная! Она мне не нравится! И мама всё время плачет…

Его отец выпрямился и сложил руки на груди. Усмехнулся.

— Так вот в чём дело! Что ж. Ты уже вырос, пора тебе кое-что объяснить. Эта женщина — моя новая наложница. И она будет жить здесь, пока не надоест мне. Или пока в моём гареме не появятся новые. То, что твоя мать льёт воду из глаз — это манипуляции. Обычные женские манипуляции, сынок. Чем раньше ты поймёшь, тем лучше. На них никогда не надо обращать внимания. Просто она так пытается добиться того, чего хочет. А хочет, чтоб моё золото и моё драгоценное время доставалось ей одной. Обычный женский эгоизм, ничего больше. Настоящий мужчина на такое не должен вестись.

Он склонился над мальчиком и положил руку ему на плечо.

— Ты ведь хочешь вырасти настоящим мужчиной? Как я?

Не сразу, но малец кивнул. На его лице всё ещё отражался страх.

— Вот и молодец. Идём со мной, я покажу тебе свою новую саблю! Дам подержать в руке. Тебя пора учить. С этого момента ты больше не будешь жить в женской половине дворца. Твоя мать совсем тебя разбаловала. Я сделаю из тебя настоящего мужчину! Ты же хочешь, чтобы отец тобой гордился?..

Он увёл малыша, а у меня сердце разрывалось от горечи.

Теперь понятно.

Вот так всегда и бывает в жизни.

Все мы рождаемся на свет добрыми и милыми детьми. Чистым листом. И как губка впитываем то, чем с нами делится мир. Особенно родители. Для девочки мама всегда будет вольным или невольным образом того, как относиться к себе, к жизни и к окружающим. А для мальчика — папа. И если папа относится к маме как к тряпке у своих ног… итог слишком часто бывает неутешительным.

Кажется, амулет показал мне переломный момент. Тот самый, где Харай свернул на путь, который привёл его к тому отношению к женщинам, которое я вижу у него сейчас. Тому, которое ожесточило его сердце. И привело к убеждениям, что любви нет, это пустой звук. А роль женщины — всего лишь служить мужчине и удовлетворять его потребности.

— Я уже забыл этот день. Мама так сильно плакала…

Растерянный голос за моей спиной.

Я обернулась рывком.

Встретилась с влажно блестящими чёрными глазами Харая. Он стоял за моей спиной. В вырезе его халата мерцала золотистая метка Истинности. Мой первый клиент, которому я должна была найти невесту. Кажется, теперь он что-то начал понимать.

— Она плакала, потому что твой отец причинил ей очень сильную боль. А ты плакал в тот день, потому что разделил эту боль с ней. Ты не хотел, чтобы она страдала?

Он покачал головой.

— Я ненавидел своего отца за это.

— Так почему сейчас превратился в его точную копию? Почему заставляешь страдать другую женщину? Ты ведь знаешь, о ком я.

Потрясение в его глазах.

Я видела за этим очищение его души. Мягко произнесла:

— Иногда нам просто нужно вспомнить что-то важное, что мы предали в себе. И вовремя вернуться к себе настоящим. Сколько бы времени не прошло. Никогда не бывает слишком поздно.

— Я не уверен, что у меня получится, — с сомнением и тревогой произнёс Харай.

— Я рядом. И я помогу.

Не знаю, что меня толкнуло. Какое-то наитие.

Я протянула руку.

— Ар-ргх… — дракон согнулся пополам. Из его груди вырвался рой чёрного пепла. Вьющимися потоками потянулся по воздуху. И влился в мою ладонь.

Харай упал на колени.

* * *

Тяжело дыша, я вынырнула из видения.

На меня накатила дикая слабость. Огромным усилием воли я устояла на ногах. Утёрла испарину со лба. Мои пальцы дрожали. Медальон на моей груди казался таким тяжёлым, что оттягивал тонкую цепочку и давил мне на грудь. Он был снова закрыт.

Такое ощущение, что я впитала в себя чужую грязь, боль и разочарование. Всё это тяжким бременем легло на плечи. Даже просто стоять ровно было тяжело.

Но я забыла обо всём, когда увидела, как по щеке Харая катится слеза, теряясь в густой бороде.

— Спасибо, — проговорил он. А потом резко развернулся. На пороге, отделявшем этот торжественный, пышно украшенный зал от внутренних помещений гарема, стояла темноволосая женщина, его гаремная игрушка. Та самая, у которой были такие печальные глаза.

— Господин, простите. Мы не смогли удержать вашу новую наложницу. Чёрный дракон её забрал. Я готова принять наказание, какое вы пожелаете, — она низко склонила голову, покорно сложив руки на животе.

Харай глубоко вздохнул.

Быстрым шагом подошёл к ней. И сжал её руки в ладонях.

— Не будет никакого наказания. И гарема больше не будет. Я всех распущу. Даже странно, как я так долго был слеп. Прости, прости! Я столько причинил тебе боли, а ты терпела. Наверное, я специально это делал, потому что только так мог почувствовать, что ты меня на самом деле любишь, раз выносишь без единого слова, и продолжаешь любить. А мне ты постоянно нужна была рядом, и болезненно сильно нужна была твоя любовь. Я питался ею, питался твоей нежностью, твоей верностью, твоей покорностью, иссушая твоё сердце. Прости! Мне теперь долго возвращать тебе долги. Ты станешь моей женой? Моей единственной женой.

Она молчала и смотрела на него так, будто не верит ушам. И крупные слёзы катились по её щекам.

А потом яркая золотистая метка вспыхнула на её груди — дракон, свернувшийся кольцом, сиял так ярко, что его было видно даже через одежду.

— Это означает — да? — с просветлевшим лицом переспросил Харай.

Женщина молча кивнула бросилась ему на грудь. Звякнули ряды её браслетов. Дракон сжал её в руках так сильно, словно это было самое большое сокровище, которое он неожиданно нашёл.

— Умница, — улыбнулась Нанайя. Розовая дракошка парила за моим плечом и умилённо смотрела на соединенную мною пару. — Вот и первый результат. Отличное начало, дорогая!

— Как ты это сделала? — недоумённо спросил Даниель. Синий дракон, оказывается, всё это время был за моей спиной. Не отходил ни на шаг и наблюдал. — Никогда бы не подумал, что этот хрыч, одержимый древностью родословной и золотом, способен на такое. Жениться на собственной наложнице? Кто бы мне сказал ещё вчера, не поверил бы.

Нанайя философски произнесла, взмахивая полупрозрачными крылышками:

— Иногда сложней всего заметить то, что совсем рядом. Вам, смертным, и людям, и драконам, вечно кажется, что счастье — это где-то там, далеко, за горизонтом. Его нужно ждать. Или искать. Или добиваться. Вы не понимаете, что счастье — это то, что каждый носит в своей душе. Просто иногда… иногда нужна чья-то помощь, чтобы отворить эту дверь. Если она слишком уж заржавела.

Когда счастливый, сияющий жених поцеловал свою невесту, я почувствовала, что лишняя здесь. Они оба не замечали никого вокруг.

— Хорошо-то как… — я улыбнулась грустной улыбкой. Почему-то глаза были на мокром месте. — Больше они не будут так одиноки.

Вот только мне что делать с этим иссушающим чувством одиночества внутри?

Когда радуешься чужому счастью и знаешь, что у кого-то в этом жестоком и неприютном мире получилось найти свою половинку, особенно остро ощущаешь собственную неудачливость. Это как застарелая заноза. Можно сколько угодно убеждать себя, что отпустила и всё хорошо. Но в такие моменты боль мешается с тихой грустью и возвращается снова.

Да ещё этот медальон, такой тяжелый…

Я почувствовала, что кружится голова.

Радостный голос Нанайи доносился как через вату.

— Хельга, ты умничка! Я тобой горжусь. Ты отличная драконья сваха. Самая многообещающая, что я видела. Мне кажется, у тебя врождённый талант. Надо скорей проверить, найти следующего одинокого дракона. Ты только посмотри, как светится медальон свахи! Он напитался магией, которую источают соединённые сердца в момент объединения меток. И теперь мы сможем восстановить один артефакт Богини! Останется всего шесть…

— Может, посвятите меня? — недовольно спросил Даниель. — Что у вас происходит? А, твою ж…

Я почувствовала жуткую слабость, колени подогнулись.

Потемнело перед глазами.

Я осела прямиком в руки Даниеля. Он схватил меня и, не слушая возражений, потащил обратно в храм на руках. Ругая по чем свет стоит по дороге за то, что не думаю о себе и трачу столько сил. Но смотрел при этом как-то непонятно.

— Что ты на меня так смотришь? — не утерпела я. Разговаривать получилось с трудом. Я покорно легла головой ему на плечо. Ни о чём не хотелось думать.

— Странная ты, — задумчиво проговорил Даниель, продолжая упорно разглядывать моё лицо. От его взгляда кожу на моей щеке покалывало. Я смотрела на него из-под полуприкрытых ресниц.

— Почему?

— Предыдущая сваха так себя не вела. Как будто… как будто тебе не всё равно на всех этих драконов. Каждый из которых глубоко внутри одинок, и эту страшную пустоту одиночества заполняет лихорадочно — кто чем может.

Я закусила губу. Он сейчас ведь не о себе? А только о других. Сам себя он одиноким не чувствует. И невесту себе искать не намерен. Даже девушка ему не нужна. Так, развлечение на одну ночь. Он предельно честно заявил о своих намерениях. Я не должна об этом забывать ни на минуту.

— Ты прав. Мне не всё равно на этих драконов, — прошептала я. И устало закрыла глаза.

Если я не могу быть счастливой, это не повод озлобиться на весь белый свет.

Ведь можно же помочь стать счастливыми другим. Это греет душу.

Даниель ничего не ответил. Он долго молчал. Я ощущала железные мышцы через тонкую ткань белой рубашки. Он нёс меня без следа усталости, как будто я была пушинка. Приятно, оказывается. Я со своим вечным лишним весом даже не думала никогда, что для кого-то могу быть пушинкой. Пусть сейчас моя фигура сильно изменилась, внутри я, кажется, по привычке ощущала себя коровой. Неуклюжей и некрасивой. Судя по всему, внутреннее самоощущение от внешности не особо зависит. И неожиданное внимание драконьего короля вызывало во мне безотчётное недоверие.

Но вот уже показалась серая каменная махина Храма. Надо там вывеску какую-нибудь смастерить, лениво подумала я. Как-то назвать своё предприятие. Маркетинг — всё для бизнеса.

«Брачное агентство попаданки», думаю подойдёт.

Но, пожалуй, займусь этим не сегодня. Ещё почти целый месяц на то, чтобы соединить шесть брачных пар. Так что, как говорила Скарлетт, «Я подумаю об этом завтра».

У меня всё ещё стоял шум в ушах и страшная слабость в теле.

И было слишком приятно лежать в сильных мужских руках и ни о чём не думать.

Даниель вдруг сурово заявил:

— На тебя слишком плохо влияет пользование медальоном.

Я вяло пожала плечами:

— Что поделаешь, я должна! И буду.

— Упрямая, — вздохнул мой дракон. — Хорошо, тогда в следующий раз — только в моём присутствии. Завтра с утра зайду за тобой. И не смей спорить!

А я слишком выдохлась, чтоб спорить.

Вместо этого начала медленно засыпать.

Редкие прохожие горожане только пялились на нас, но старались держаться как можно дальше. Луковку, судя по всему, надёжно взял в оборот Раст, и она так и не вернулась ко мне. Нанайя незаметно отстала от нас, и как-то так вышло, что мы с синим драконом остались совсем одни.

— Ты, я смотрю, энергично взялась за дело. В первый же день уже стреножила одного из самых упрямых наших холостяков, — сказал Даниель тихо после продолжительной паузы. Его задумчивый взгляд скользил по моему лицу. Я ощущала его как осторожное прикосновение. Это было приятно. Я пригрелась в его руках, как котёнок.

— То ли ещё будет! Держитесь все. Кто не спрятался, я не виновата… «Брачное агентство попаданки» открывает свои двери… — пробормотала я, почти уже не соображая, что говорю. Потёрлась щекой о его рубашку. — Я твёрдо намерена переженить тут у вас всех разведённых драконов….

Мои мысли уже путались, сон и явь смешивались, я чувствовала себя так спокойно и хорошо, как будто меня несёт тёплым потоком, уютно покачивая.

— Кто твоя следующая жертва? — хмыкнул Даниель.

— Посмотрим, кто первый под руку подвернётся…

— Надо будет держаться подальше от твоей руки, — проворчал он.

— Не поможет… — сонно проговорила я. Покрепче обняла своего дракона за шею и погрузилась в глубокий, целительный сон.