— Кто-кто? Сва-аха?

Чернобородый мужчина крепкого телосложения, в раззолоченном одеянии похожий на какого-нибудь султана из турецкого сериала, склонился вперёд, уперев руки в колени, и посмотрел на меня удивлённо.

Как будто комнатная собачка перед ним заговорила.

Ох уж эти драконы! Каждый из них при личном общении оказывается почему-то ещё более неприятной личностью. И мне их женить?

— Да, — подтвердила я. — Хельга. Ваша новая драконья сваха. Прибыла по велению Богини…

— Мне плевать, по чьему там велению ты прибыла, — хмыкнул бородач, внимательно меня оглядывая с головы до ног. — Я всё равно жениться не собираюсь. От предыдущей супружницы еле избавился.

— Вы развелись? Почему? — поинтересовалась я, следуя нерушимому правилу «клиента первым делом надо обязательно разговорить и расположить к себе», а лучше всего это сделать через личную беседу. Все люди больше всего на свете любят разговаривать о себе любимых. Мужчины в особенности.

— Ей не нравились мои увлечения, — улыбнулся бородач обаятельной белозубой улыбкой.

А хорош, чертяка! Еще крепкий, не старый. Около пятидесяти ему. Таких только и женить.

Я стала напирать дальше, чтоб лучше узнать, в чём же был камень преткновения.

— И что за увлечение так не понравилось вашей бывшей супруге?

Тем временем колыхнулись шёлковые занавески, прикрывавшие проход в правой части пышно украшенного зала.

Вошла безумно красивая темноволосая женщина в лиловом струящемся одеянии, под которым просвечивались очертания тела. Ей было немного за сорок на вид. Миндалевидные чёрные глаза, в которых застыла печаль. Длинная чёрная коса, перевитая жемчугом, свисала ниже талии. В ней ещё почти не серебрились нити седины. Грациозной походкой она подошла к Золотому дракону, который оказался хозяином этого роскошного особняка, в который мы постучали вторым. Встала на одно колено возле кресла, в котором развалился господин, и протянула ему поднос с фруктами.

Меня всю передёрнуло от отвращения.

— Ей не понравился мой гарем, — хохотнул лорд Харай. Огладил бородку и снисходительно кивнул женщине. Та ушла, бросив на меня по дороге странный грустный взгляд. Две долгие секунды, прежде чем прикрыла веки с длинными изогнутыми ресницами и отвела глаза.

Если эта женщина — из его гарема, то ей тоже не очень-то сладко живётся.

Боже, ну что за дикие порядки в этой стране! Поскорей бы домой.

Но между мной и домом — семь брачных сделок, которые я должна помочь заключить. Надеюсь, после этого мои труды оценят, и я найду способ выпросить у этой их Богини в награду возвращение обратно. Хотя в глубине души я и сомневалась, что эта самая Богиня в принципе существует. Но раз магия оказалась реальной, как и драконы и с путешествиями меж мирами — почему бы и прочим суевериям не оказаться правдой?

А может, вообще все сказки, мифы и легенды не врали? А просто описывали реальность, которой мы давно лишились? Правду, о которой забыли?

К сожалению, времени долго предаваться размышлениям на эту философскую тему у меня не было.

— Но ведь жена — это совершенно другое! Это намного лучше, чем гарем! — воскликнула я. — Давайте я найду вам замечательную невесту?

Как я буду искать ему зажравшемуся «султану» невесту, и кто согласится полюбить мужчину, которому нравится тешить своё эго пачкой любовниц под боком, я пока не знала. Но надеялась, что в нужный момент меня осенит. Для начала надо, чтоб он согласился на подбор вариантов.

Золотой дракон посмотрел на меня, как на дуру.

А потом расхохотался.

— Скажи мне, милая сваха! Зачем же мне жениться? Приведи хоть одну причину почему я, имея в своём распоряжении все деликатесы мира, должен всю жизнь просидеть на хлебе и воде?

Ух, как же я разозлилась!

Сжала пальцы в кулаки. Нанайя посмотрела на меня испуганно, но не стала вмешиваться. Луковка и вовсе старалась спрятаться за моей спиной и не отсвечивать. Ей здесь очевидно нравилось ещё меньше, чем в логове Чёрного дракона.

— Да потому что женщина — это не вещь и не еда! — запальчиво воскликнула я. — Это человек, такой же, как вы! Мы тоже умеем думать, чувствовать, страдать и радоваться! И ради единственного близкого человека мы раскрываем душу и сердце! Это… это душевная близость, которая дарит ни с чем не сравнимое удовольствие. Единство двоих людей, для которых любимый человек — это соратник, единомышленник, друг и самое дорогое на свете существо. Удовольствие, которого вы никогда не узнаете, пока думаете только о потребностях тела.

Я перевела дух, собираясь с мыслями. Дракон слушал, не перебивая, и неотрывно смотрел на меня. Его чёрные глаза поблескивали.

Тогда я бросилась в следующую атаку.

— То, как вы живёте… это ужасно! Это жизнь, как у животного! Когда есть только потребности тела, которые надо просто удовлетворять, точно так же, как голод и жажду. Но мы же с вами люди! У нас есть ещё разум и сердце. У которых свои потребности. А о них вы подумали? Разве вам никогда не бывает одиноко посреди вашего раззолоченного гарема? Разве вы не чувствуете пресыщение, когда бесконечные удовольствия уже не в состоянии удовлетворить вас?

Мне кажется, это была моя лучшая речь.

Когда я в институте читала сборники речей Плевако и прочих великих адвокатов времён судебной реформы Александра Второго, не раз представляла себя на трибуне. Как глаголом жгу сердца людей. Но то, с чем мне приходилось на самом деле выступать в суде, было куда скучнее. И касалось обычно дележа трешки в Марьино или подержанного автомобиля.

Наверное, впервые я вот так разошлась, высказывая чужим людям свои самые задушевные мысли. На самую личную, самую болезненную, самую цепляющую за живое тему.

Кажется, я начинала входить во вкус. Мне это даже потихоньку нравилось всё больше.

Был бы только эффект!

Золотой дракон слушал задумчиво, не перебивал и гладил бороду.

И молчал.

Тяжело дыша, я остановилась. Кажется, непрошибаемый. Как же я устала от таких людей! Для которых окружающие — лишь предметы. Ценность которых определяется тем, насколько ими можно удовлетворить собственные потребности. А может, зря я трачу слова? Может, у таких давно уже умерло что-то внутри, и мне не просто достучаться? Мёртвому не провести реанимационных мероприятий, бесполезно.

Ну или я сама — просто дура, которая продолжает верить в сказки. Махровая идеалистка. Не понимаю законов жизни, поэтому жизнь меня и била так часто по голове. А прав — вот этот дракон? И такова реальность, что все всех используют, а я просто никак не желаю её принять?

— Какая интересная у нас нынче сваха, — пробурчал Харай, продолжая меня разглядывать. — Предыдущая не задавалась такими сложными вопросами.

Больше, чем драконы, за последнее время меня взбесили только упоминания о Сильвии.

— Я — не она, — отрезала я. — Поверьте, я очень хочу помочь драконам этого мира! Спасти вас от самих себя.

Потому что, если вы не поймете некоторых важных вещей, вы просто вымрете. Добавила я про себя.

— Нас не надо спасать! — резко оборвал меня Золотой. — А твои вопросы просто глупы, женщина!

Почему-то он впал в сильное раздражение и беспокойство. Я это чувствовала.

Как странно.

Неужели мои «глупые вопросы» попали в цель?

— Тогда ответьте хотя бы на один! — принялась настаивать я. Мысленно скрестив пальцы.

Может, если он задумается… если поймет, что все, что он считает правильным — лишь мишура, краткий миг удовольствий, который оборачивается незаполнимой пустотой, я смогу что-то изменить…

Но кажется, разговоров мало, чтобы сдвинуть хоть на миллиметр укоренившееся годами мировоззрение.

— Ответить тебе? Легко, — улыбнулся Харай. — Бывает ли мне одиноко? О да. Но так уж устроен человек. Это необходимо просто принять. Когда ты богат и знатен, всем от тебя необходимо лишь одно. Особенно женщинам. Они готовы продаваться — так отчего бы не купить? Мою бывшую жену всего лишь задевало, что не на неё одну тратились мои богатства.

Он помолчал немного. Его лицо потемнело. Я видела на нём неподдельную муку. Какой ужасный замкнутый круг! Страдать оттого, что от тебя женщинам нужны лишь деньги. Но продолжать покупать и покупать иллюзию любви. Даже не пытаясь поискать бескорыстного чувства. Искаженное сознание везде видит подтверждение своим идеям. Самосбывающееся пророчество. Почему-то те, кто ноют о меркантильности женщин, как будто в упор не видят скромниц. Обращают внимания на красоток с внешностью прожжённых эскортниц, а потом страдают, что те не хотят их любить бескорыстно. Вместо того, чтобы хоть чуть-чуть осмотреться по сторонам.

Кажется, мужчины везде одинаковы. Одна и та же история, в каком бы мире я не оказалась.

И я уже почти готова была пожалеть этого перезрелого жениха.

Но он медленно поднялся со своего раззолоченного кресла и хлопнул в ладоши два раза. В покои, убранные разноцветными шелками и орхидеями, вбежала вооружённая саблями стража.

— Ты спрашивала, не испытываю ли я чувства пресыщения? Бывает, не скрою. Но в таком случае есть проверенное лекарство. Которое ненадолго притупляет эту противную тоску. Если мне надоедает однообразие, я просто добавляю в гарем новую красотку. Или двух. Взять их!

Он повелительно простёр руку.

На меня уставился палец, украшенный крупным золотым перстнем с рубином.

Я растерянно следила за тем, как ко мне несутся невозмутимые слуги Золотого дракона.