Наручники были холодными и тяжёлыми. Магические, с пульсирующими рунами, такие же, какими меня сковали в лаборатории Вейлора в первый раз. Я чувствовала, как они высасывают силы, блокируют ту самую искру, что только недавно научилась контролировать.

Нас выволокли из разгромленной лаборатории, как мешки с мусором. Близнецов, Бренду, Калеба, Кларис, пятерых освобождённых попаданцев, которые не успели убежать. И меня. Амеля тоже сковали, но вели отдельно, видимо, дракона побоялись смешивать с остальными преступниками.

Я видела, как он обернулся на меня перед тем, как его увели в другую сторону. В его глазах горела такая ярость, что стражники попятились. Но даже драконья сила не могла пробить магические кандалы, напитанные специально против его рода.

— Не вздумай! — крикнула я ему, когда он рванулся в мою сторону. — Амель, не надо!Он замер. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором смешались боль, любовь и обещание. А потом стражники уволокли его в темноту коридора.

Вейлора вели отдельно, но в отличие от нас, без наручников. Он шёл с гордо поднятой головой, и даже магические цепи, которые наложил Калеб, не могли скрыть его торжествующей ухмылки.

— До скорой встречи, Фрида, — бросил он мне, проходя мимо. — Уверен, мы ещё поговорим.— Мечтай, — плюнула я в его сторону, но стражник дёрнул меня за плечо, и я споткнулась.

Нас вывели наружу. Ночь уже кончилась, над горами вставал хмурый рассвет. Военный фургон, обитый железом, ждал у входа. Нас загрузили внутрь, как скот, и повезли в столицу.

Дорога была долгой и мучительной. Фургон трясся на ухабах, наручники впивались в запястья, а в голове билась одна мысль: мы проиграли. В самый момент победы. Стража королевства, которая должна защищать, пришла арестовывать нас.

— Фрида, — тихо позвала Бренда из темноты фургона. — Ты как?— Хреново, — честно ответила я. — А ты?— Жива. — Она помолчала. — Калеб без сознания. Истощился.

Я сжала зубы. Если бы не наручники, я бы попробовала ему помочь. Но магия была заблокирована.— Близнецы? — спросила я.— Тут мы, — донеслось из угла. — Связанные, и злые.

— Очень злые, — добавил второй.— Как вы вообще можете шутить? — удивилась я.— А что нам остаётся? — философски заметил Сид. — Плакать?

— Слезами горю не поможешь, — добавил Сэд. — Лучше злиться. Злость помогает думать.Я покачала головой. Эти двое были неисправимы.

— Кларис? — окликнула я.— Здесь, — отозвалась она тихо. Голос звучал устало, но ровно. — Я не ожидала такого поворота.— Ты же работала на Вейлора. Должна была знать, что у него связи.

— Знала. — Она вздохнула. — Но думала, что если мы его победим, связи перестанут работать. Глупая была.— Мы все были глупыми, — подытожила я.

Фургон трясло ещё несколько часов, прежде чем мы въехали в город. Я узнала эти улицы, мы были в столице, в том самом районе, где находилась Белая Башня. Сердце упало куда-то в пятки.

Нас выгрузили во внутреннем дворе Башни, мрачном, каменном, с единственным деревом, давно засохшим. Стражники втолкнули нас в узкую дверь, и начался бесконечный спуск по винтовой лестнице. Вниз. Всё ниже и ниже. В темницу.

Камера, в которую меня бросили, была крошечной, каменный мешок без окон, с соломой на полу и железной дверью с маленьким окошком для подачи еды. Наручники сняли, но я чувствовала, что магия по-прежнему заблокирована, стены пропитаны подавляющими чарами?

Я села на солому, обхватила колени руками и уставилась в стену. Мысли метались, как птицы в клетке. Амель. Где он? Что с ним делают? Жив ли? И Калеб, и Бренда, и близнецы, и даже Кларис, все они были где-то там, в таких же каменных мешках.

Сколько я так просидела, не знаю. Час? Два? Вечность? Время в темноте текло иначе.Дверь лязгнула, отбрасывая меня к стене. На пороге стояли двое стражников и человек в дорогой мантии, судья, судя по эмблеме на груди.

— Фрида, — произнёс он, зачитывая по бумаге. — Обвиняемая в незаконном проникновении, применении магии без разрешения, нападении на подданного короны и пособничестве побегу государственных преступников. Следуйте за нами.

— А если я откажусь? — спросила я, пытаясь выиграть время.— Тогда мы потащим вас силой, — равнодушно ответил судья.Стражники шагнули вперёд. Я встала сама. Гордость, единственное, что у меня осталось.

Меня привели в зал для допросов. Каменный, холодный, с факелами на стенах и длинным столом, за которым сидели трое в мантиях. Судьи. В центре зала стоял стул с ремнями на подлокотниках. Моё сердце пропустило удар.

— Садитесь, — приказал главный судья.Я села. Ремни не затягивали.

— Ваше имя?— Фрида.— Ваше происхождение?— Я работала в Королевском архиве. Архивариусом.

Судья переглянулись. Один из них, пожилой с седой бородой, наклонился вперёд.— Нам известно о вашей работе. Но есть один вопрос, который требует уточнения. — Он сделал паузу. — Гражданин Вейлор, который также находится под стражей, выдвинул серьёзные обвинения в ваш адрес.

Я похолодела.— Какие обвинения?— Он утверждает, что вы не из этого мира. Что вы, так называемая «попаданка», существо из другого мира, нарушающее баланс магии и реальности.

В зале повисла тишина. Я смотрела на судей, и в голове билась одна мысль: он сделал это. Вейлор раскрыл мою тайну. — Это ложь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он пытается отвести внимание от своих преступлений.

— Он предоставил доказательства, — судья поднял бумагу. — Дневник, написанный вашей рукой, с описанием другого мира. А также показания вашего бывшего мужа, Тома.Том. Конечно. Этот ублюдок жив и теперь свидетельствует против меня.

— Том, пьяница и шантажист, — выплюнула я. — Ему нельзя верить.— Возможно. — Судья отложил бумагу. — Но мы также провели магическую экспертизу вашей ауры. Она не соответствует стандартному следу уроженцев этого мира. В ней есть… чужеродные вкрапления.

Я молчала. Что я могла сказать? Всё было против меня.— В соответствии с законом королевства, — продолжил судья, — лица, проникшие в наш мир из иных измерений, признаются угрозой безопасности и подлежат…

Он запнулся. Посмотрел на меня. В его глазах не было злобы, только усталое выполнение долга.— Казни, — закончил он. — Путём сожжения на площади. Для восстановления магического баланса и устрашения других, кто мог бы последовать вашему примеру.

В зале стало холодно. Я перестала чувствовать пальцы. Перестала чувствовать вообще что-либо, кроме оглушающего, ватного ужаса.

— Приговор будет приведён в исполнение завтра на рассвете, добавил судья. — Вместе с другими пойманными попаданцами. Их шестеро. Ваши сообщники будут судимы отдельно за пособничество.

Другие попаданцы. Те пятеро, что не успели убежать. И я. Седьмая.Стражники подхватили меня под руки и потащили обратно в камеру. Ноги не слушались, я волочилась по полу, как тряпичная кукла.

В камере меня бросили на солому. Дверь захлопнулась. Я сидела в темноте, глядя в никуда, и пыталась осознать: завтра меня сожгут. Завтра я умру.

Снова.Мысль была странной, отстранённой, будто не со мной. Я уже умирала однажды. В пробке, в другом мире, в другой жизни. И тогда я очнулась здесь. Но сейчас… сейчас второго шанса не будет.

Я вспомнила Амеля. Его глаза, горящие золотом. Его улыбку, которую я так редко видела, но так сильно любила. Его руки, обнимающие меня на крыше. Его голос, шепчущий: «Я люблю тебя».

— Прости, — прошептала я в темноту. — Прости, что не сказала тебе правду раньше. Прости, что втянула во всё это.Слёзы потекли по щекам. Я не вытирала их. Пусть.

Где-то в глубине камеры пискнула крыса. Единственный живой звук в этой каменной могиле. Я смотрела в потолок и думала о том, что завтра в это время меня уже не будет.

Амель останется один. Калеб, Бренда, близнецы, Кларис, они будут гнить в тюрьме за то, что пытались помочь. А Вейлор, скорее всего, выйдет сухим из воды.

— Нет, — прошептала я вдруг. — Нет, чёрт возьми.Злость вспыхнула в груди, горячая, яростная, живая. Я не хотела умирать. Не так.

— Я выберусь, — сказала я вслух. — Я найду способ. Я не дам ему победить.Но даже сквозь эту ярость пробивался холодный, липкий страх. Завтра рассвет. Завтра площадь. Завтра костёр. Амель. Где ты? Слышишь ли ты меня?Я закрыла глаза и попыталась представить его лицо. Его улыбку. Его тепло. И это было единственным, что согревало в ледяной темнице. Я просто ждала.