Утро началось без привычного напряжения, от которого у Лены сводило скулы все эти дни. Когда она приехала к "Маяку", дверь была открыта. Марк возился у электрощитка, восстанавливая нормальное освещение в задней части зала.

Лена вошла тихо, повесила пуховик на гвоздь. Она не знала, как себя вести после вчерашнего. Притворяться, что ничего не было? Извиняться снова?

Марк щелкнул рубильником. Вспыхнули несколько ярких ламп дневного света, выхватив из полумрака новые, еще не покрашенные балки. Он обернулся и кивнул ей. — Привет. — Привет, — Лена неловко переступила с ноги на ногу.

Марк подошел к отцовскому столу. Там, где обычно стоял его металлический термос с черным горьким кофе, теперь стояли два бумажных стаканчика из пекарни Оли. Но пахло из них не кофе.

Он молча подвинул один стаканчик к ней. Лена взяла его обеими руками. От горячего картона исходило тепло, а в воздухе отчетливо запахло бергамотом, лимоном и медом. Эрл Грей. Ее любимый чай.

Она вскинула на него удивленный взгляд. Марк смотрел на свои руки, натягивая рабочие перчатки. — Оля сказала, кофе для тебя слишком крепкий, — буркнул он, явно чувствуя себя не в своей тарелке из-за этого жеста заботы. — Марк... — Лена сделала глоток. Чай был сладким, обжигающим и идеальным. Точно таким, какой он заваривал ей в термосе, когда они сбегали на маяк смотреть на зимние штормы. — Спасибо.

Он коротко кивнул. — Сегодня начнем грунтовать стены. Я закрою пол пленкой, ты проходись по углам кистью, там, куда валик не достанет. Если устанешь — скажешь. Никакого геройства, Лена. Нам не нужны обмороки на стройке.

В его голосе звучала сухость, но это была не враждебность. Это была его неуклюжая попытка проявить заботу, не переходя только что установленные, очень хрупкие границы.

Они проработали до обеда почти в полном молчании. Но это больше не была давящая тишина. Это было спокойное сосуществование двух людей, которые заключили негласное перемирие. Лена красила углы, стараясь не думать ни о долгах, ни о Москве. Запах грунтовки, мерный скрип валика Марка по стене — все это странным образом заземляло ее.

Стаканчик с чаем остался стоять на столе. Лена так увлеклась работой, что забыла про него. Когда она наконец подошла, чтобы сделать глоток, чай уже полностью остыл. Но, странное дело, он показался ей вкуснее любого горячего напитка из самых дорогих ресторанов столицы.