В старом отцовском доме было невыносимо зябко. Лена сидела на кухне, завернувшись в свой пуховик, и грела озябшие пальцы о чашку с дешевым пакетированным чаем. На столе перед ней тускло светился экран ноутбука.

Она открыла банковское приложение. Цифры на экране были безжалостны. После оплаты услуг оценщика и покупки первой партии черновых материалов по смете Марка, на ее счету осталась сумма, на которую в Москве нельзя было прожить и недели. Кредитка была исчерпана. Последняя зарплата из бюро ушла на погашение долга за аренду столичной квартиры, от которой ей пришлось отказаться.

Лена прикрыла глаза, массируя виски. Если они не закончат этот ремонт в срок, если банк откажет в рефинансировании кредита отца, под залогом которого находился "Маяк", она потеряет всё. Она станет банкротом.

Ветер за окном завывал, бросая в стекла горсти мелкого, колючего дождя. Старые деревянные рамы жалобно дребезжали.

Она перевела взгляд на пустой стул напротив. Когда-то давно, в старших классах, они сидели здесь с Марком. Отец жарил им яичницу с докторской колбасой, а они пили сладкий чай и спорили о том, в какой университет будут поступать. Тогда Марк случайно коснулся ее колена под столом, и это легкое, почти невесомое прикосновение заставило ее не спать полночи, мечтая о том, что они всегда будут вместе.

Как же глупо и самонадеянно было верить в то, что детские клятвы способны пережить столкновение с реальностью.

Лена захлопнула ноутбук. Тишина пустого дома давила на плечи бетонной плитой. Она была абсолютно, беспросветно одна. Нет ни успешной карьеры, ни любимого человека, ни даже иллюзии контроля над собственной жизнью. Только пыль, строительный мусор и холодные глаза мужчины, который когда-то был для нее всем миром.

Она уронила голову на скрещенные на столе руки и впервые с момента приезда позволила себе беззвучно разрыдаться, глотая соленые слезы в темноте чужой, ледяной кухни.