Хитэм молчал, мрачно сверлил меня взглядом. Но, видимо устав от наших гляделок, неожиданно низким басом спросил:

— Хочешь посмотреть на моего дракона?

Я опустила взгляд вниз, чувствуя, как горят щеки. Это невыносимый дракон совсем меня запутал, я же его только что видела, зачем предлагает опять? Если он думает, что это как-то повлияет на мое решение, то глубоко ошибается.

— Не н-н-надо...

Сделала шаг назад. Так, на всякий случай, не понимая, чего барон от меня хочет. Все-таки проще разговаривать на расстоянии вытянутой руки, а не вблизи.

Хитэм закрыл глаза. Стоял так неподвижно минуту, другую, и я уже начала беспокоиться, не случилось ли с ним чего. Но когда он их открыл, зрачки были уже нормальными.

Я выдохнула, походу он перестал злиться.

И тут из кармана его камзола раздался тихий гул, а затем разлился мягкий голубоватый свет. Похоже это был артефакт связи. Хитэм раздраженно выругался, но тут же виновато покосился на меня.

— Прости. Нашему сыну не стоит этого слушать. Впредь буду осмотрительнее.

Я не успела ответить, как он уже активировал свой артефакт.

— Хитэм! — раздался взволнованный голос его тетушки Беатрис. — Как хорошо, ты ответил! У нас беда!

— Что случилось? — голос Хитэма мгновенно стал собранным, жестким.

— Харни совсем плох! Я приехала к тебе в замок, хотела поговорить с тобой, чтобы забрать моего Харни на период следствия к себе в дом. Упросила стражу пропустить, зашла в его комнату… — ее голос дрогнул. — А ему плохо, Хитэм. Совсем плохо. Я вызвала лекаря, нас отвезли в лекарский дом. Но я не знаю, что с ним будет дальше. Пожалуйста, если можно… разреши мне забрать его к себе, когда ему станет лучше. Я не могу оставить его там одного. Мне без него… плохо.

Хитэм молчал несколько секунд. Потом глубоко вздохнул.

— Хорошо, тетушка. Забирай его под свою опеку. Если лекарь разрешит — вези в свое поместье. Я приеду, как только освобожусь.

— Спасибо, мальчик мой. Я на тебя надеялась.

Связь прервалась. Хитэм убрал артефакт в карман и обернулся ко мне.

Я сглотнула, боясь даже представить, что он еще выкинет. Предложит руку и сердце в третий раз? Или снова начнет говорить загадками? Но он меня удивил.

— Сядь на кровать, — сказал он мягко, кивнув в сторону постели.

Я бочком, стараясь не касаться его, прошла мимо и опустилась на край кровати, чувствуя себя неловко и скованно. Он самодовольно улыбнулся — эта улыбка меня одновременно и раздражала, и заставляла сердце биться чаще. Потом он потянулся к какой-то коробке на столе, взял ее и поставил передо мной.

Я заглянула внутрь.

В коробке лежали груши. Золотистые, политые тонкой струйкой сиропа, с легким ароматом корицы и ванили. Они выглядели так аппетитно, что у меня потекли слюнки.

— Карамелизированные груши, — пояснил он, и в голосе его послышалась непривычная мягкость. — Попробуй.

Я с опаской потянулась к одной, все еще ожидая подвоха. Но обижать его отказом не хотелось. Я откусила маленький кусочек.

И поняла, что это самое вкусное, что я ела в своей жизни.

Сладкая карамель таяла на языке, мягкая груша буквально растворялась во рту, а тонкий привкус корицы согревал изнутри. Я закрыла глаза от наслаждения и впервые за долгое время почувствовала, как аппетит просыпается во мне. Меня не воротило от еды. Я хотела есть. И это было прекрасно!

Я съела все. До последней крошки, до последней капельки сиропа на дне коробки. Облизала губы, чувствуя сладкий вкус, и, не сдержав порыва, кинулась к Хитэму, обнимая его за шею.

— Спасибо, — выдохнула я ему в плечо. — Это было изумительно. Так вкусно…

Он нежно обнял меня в ответ, и я почувствовала, как его руки ложатся на мою талию, притягивая ближе.

— У тебя карамель на губах, — сказал он тихо, и голос его прозвучал низко, хрипловато.

Я замерла, ожидая, что он сотрет ее пальцем. Но вместо этого он наклонился ко мне. Медленно, глядя мне прямо в глаза, давая время отстраниться, если я захочу.

Но я не захотела.

Его губы коснулись моих — теплые, нежные. И я не знаю, как это объяснить… но все мое тело, сама моя суть откликнулась на этот поцелуй. Это было не похоже на то, что я испытывала раньше.

Это было что-то совсем другое. Ощущения были ярче обычного, острее. Каждое прикосновение его губ отдавалось во мне дрожью, током пробегало по позвоночнику, заставляя кожу гореть.

Хитэм углубил поцелуй, и я почувствовала, как его руки сжимаются на моей талии, притягивая меня ближе, вжимая в себя. Его язык скользнул по моей нижней губе, прося разрешения, и я отдалась этому моменту, открываясь ему навстречу.

Он целовал меня жадно, страстно, будто пытался наверстать все то время, что мы провели вдали друг от друга. Будто хотел запечатлеть мой вкус в своей памяти навсегда. Его руки блуждали по моей спине, по плечам, зарывались в волосы, и я таяла под его прикосновениями.

Все мое тело до безумия хотело его. Я тянулась к нему, и я чувствовала, как внутри меня разгорается огонь — горячий, требующий немедленного выхода.

Я оторвалась от его губ на мгновение, чтобы перевести дыхание, и посмотрела ему в глаза.

— Хитэм… — прошептала я. — Я… я хочу оседлать твоего дракона.