Настя уснула почти сразу. Дима наблюдал за тем, как слегка дергались ресницы, будто ей что-то снилось. Он почти невесомо, чтобы не разбудить, погладил ее по голове и аккуратно встал с кровати. Оглядевшись по сторонам, Дима заметил, что на столе стояла большая стопка книг. Любовь к чтению этой девушки его всегда восхищала. Он подошел к столу, чтобы разглядеть книги. «Унесенные ветром», «Маленькие женщины», «Мемуары Гейши»… Дима уже собирался выйти из комнаты, но его взгляд зацепился за листок, который лежал на клавиатуре отдельно от других. Сначала ему показалось, что это план того, что она прочитала или собиралась прочитать. Но нет. Он оказался прав лишь частично. Это был план, но не по прочтенным книгам.

План «Сохранить нельзя, разбить!»

1. Рассказать о своей симпатии. +

2. Сходить на свидание. +

3. Поцеловать? +

4. Быть рядом и постепенно привязывать его к себе. +

5. Сходить на другие свидания.

6. Вызвать ревность. (Можно с Дэном). +

7. Когда будет понятно, что Д. в меня влюбился, разбить ему сердце.

Как это сделать?

Сказать, что не люблю его, потому что мне нравится другой? Рассказать, что это все было планом с самого начала? Вспомнить случай с Егором и сказать, что это было моей местью? Нужно подумать.

Дима сжимал в руке листок, пятый раз возвращаясь в начало и перечитывая все заново, надеясь, что ему просто показалось. Он обернулся к Насте, которая мирно спала, хмуря брови, и вновь посмотрел на то, что было написано ее рукой. Неужели так все закончится? Диме стало смешно. Повелся. Просто влюбился, как дурак, пока его водили за нос. Вот так. Рассказать о своей симпатии — выполнено. Сходить на свидание — выполнено. Поцеловать — выполнено. И даже больше — тоже выполнено. Ему было больно. Так сильно больно, что он чувствовал это физически.

Дима сложил листок и убрал в задний карман джинсов. Он подошел к двери и еще раз взглянул на ту, которая как по щелчку пальцев разбила его сердце. Выйдя из комнаты, он наткнулся на Егора, который хотел зайти к сестре.

— Не нужно. Она спит.

— Ты побледнел чего-то? Все нормально? Останься, отдохни немного. А то за рулем столько времени был.

— Нет, спасибо, Егор. Мне пора. Увидимся.

— Пока, друг, — сказал Егор.

Дима качнул головой и вышел из квартиры. Машину он не мог завести минут десять, пытаясь привести в порядок дыхание, после того как отбил ладони, ударяя по рулю. Как же все это было глупо! По-дурацки! Силы иссякли, и теперь Дима просто сидел, навалившись на спинку кресла, и пытался прийти в себя. Только через пятнадцать минут он смог завести машину и уехать домой.

Квартира встретила его приятной прохладой. Не включая свет, он скинул верхнюю одежду, снял обувь и прошел в гостиную. Открыл окно и достал из шкафчика давно забытые сигареты и зажигалку. Выдохнув в окно первую порцию никотина, ему стало легче. Легкие обжигало, горло першило, но эти неприятные чувства как будто заглушали душевные терзания. Дима достал из кармана лист, который не должен был видеть, и еще раз прочитал.

— Чувствую себя каким-то мазохистом, — сказал он себе и усмехнулся от своих же слов. — Насть, что же ты сделала?

Девушка как специально именно в этот момент прислала сообщение.

«Дима, уснула так крепко, что не услышала, как ты ушел. Все хорошо?»

«Все хорошо. Не хотел тебя будить. Отдыхай, у меня много работы, не могу сейчас писать».

Дима старался не быть слишком холодным, но у него не получалось.

«Извини, что отвлекаю. Ладно, пойду попью чаю. А ты не перерабатывай, милый. Целую».

Дима прочитал, но ничего не ответил. Слов не было. Сил не было. И желания что-то делать тоже не было. Он затушил сигарету в идеально чистой пепельнице и ушел в спальню. Раскинув руки в стороны, он спиной упал на кровать и уставился в потолок. Ему даже моргать не хотелось. Как будто мозг взял время на перезагрузку. Вот бы и ему так… Обнулиться и перезагрузить себя, стерев все прошлые воспоминания. Но нет. Даже если был такой шанс, то Дима не стал бы ничего себе стирать. Он слишком дорожил этими моментами, чтобы так легко с ними распрощаться. Пусть Настя и играла с ним, но он-то с ней нет.

— Настя, Настя, — его шепот услышали лишь холодные стены, выкрашенные в темно-серый цвет.

Вокруг было тихо. Диме казалось, что он слышал, как бьется его сердце. Оно как будто поддерживало его. Говорило с ним: «Я здесь, я живое, слышишь? Пожалуйста, сбереги меня. Мне больно». Оно плакало. А Дима нет. Дима просто снова и снова перечитывал почерк, давно ставший родным.

Он так и уснул. В неудобной одежде и сжимая в руке и так помятый лист.