После дороги ноги совсем не держали. Голова кружилась, а живот по-дурацки крутило. Пока Дима с Егором выгружали вещи, я прислонилась к машине и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы чуть-чуть прийти в себя. Через пару минут ко мне подошел Дима и, поддерживая за талию, вместе со мной направился в подъезд. Не думала, что в конце поездки будет такое ужасное самочувствие. Слабость будто забрала все силы, а голова барабанила так, что ориентироваться в пространстве было достаточно трудно.

— Я, наверное, заходить не буду, — начал Дима. — Неудобно как-то.

— Не выдумывай, Дима. Пошли давай, — сказал Егор и открыл дверь, пропуская нас вперед.

— Настенька! Дочка, — мама выбежала из гостиной и обняла меня так, что косточки захрустели. — Как ты себя чувствуешь? Глаза совсем стеклянные. И лоб горячий. Ну-ка живо в душ и в кровать. Поехала больная в другой город. Совсем ума нет. А ты, Дима, мог ее вразумить.

— Ма-ам, — проныла я.

— Не мамкай, давай в темпе вальса. — Она помогала мне снять верхнюю одежду, и я скрылась за дверью в ванной, перед этим бросив быстрый взгляд на Диму. Надеюсь, он не уйдет, пока я буду здесь.

Но он не ушел. Мама, Егор, Дима и папа, который, видимо, сорвался с работы, как только узнал, что мы приехали, сидели в гостиной и пили чай. Папа, увидев меня, крепко обнял и, надо отдать ему должное, совсем на меня не ругался. Я присела на диван рядом с Димой и аккуратно дотронулась пальцами до его руки, которая лежала рядом со мной. Почувствовав это, он сцепил наши руки в замок и положил к себе на колено. Папа заметил это, но ничего не сказал, хотя брови его стали чуть хмурее.

— И как давно вы встречаетесь? — спросила мама, делая глоток чая со своей привычной элегантностью.

— Пару месяцев, — ответил Дима, — Но, если честно, я не думал, что таким образом все выяснится. Хотелось сделать чуть по-другому.

— По-другому? — усмехнулся папа. — Мы тоже хотели по-другому. Чтобы Настя сказала правду, а не придумывала какие-то поездки. Но, видимо, с нашей дочерью по-другому не может быть. Ладно, главное, что теперь все стало ясно. И то, где она задерживалась постоянно, и с кем переписывалась, когда улыбка доставала до ушей.

— Па-а-а-а! — мне было ужасно неловко перед Димой и хотелось провалиться прямиком в этот день.

— Ладно, не смущайте Настю, вон красная все уже, — Егор улыбнулся и сменил тему.

После горячего чая меня стало ужасно клонить в сон и постоянно хотелось зевать.

— Может, тебе лечь? — шепотом спросил Дима, когда я уже начала кемарить, удобно устроившись на его плече.

— Наверное, кажется, сейчас усну. Мам, пап, я пойду лягу, хорошо?

— Конечно, доченька. Дим, проводишь? — мама специально сказал ему это, чтобы мы побыли немного наедине. Обожаю ее!

Мы зашли в комнату, и я плюхнулась на кровать, по шею укрывшись одеялом. В любой другой ситуации, если бы я чувствовала себя лучше, мне было неловко перед Димой. В комнате творился легкий творческий беспорядок. Особенно на столе. Разбросанные тетрадки с лекциями, листочки и книги. Как всегда никакого порядка. Но сейчас мне было совершенно все равно.

— Посидишь со мной чуть-чуть? — хриплым голосом спросила я.

— Да, пока не уснешь. — Дима поцеловал меня в голову и сел на край кровати, когда я отодвинула ноги. — Я здесь не был шесть лет, а ощущение, что никуда не уезжал.

— Незадолго перед тем, как уехать, ты мне книги про Гарри Поттера подарил. А когда мы попрощались в тот день… я очень долгое время спала с одной из частей, представляешь? Другие мягкие игрушки берут в кровать, а я книгу. Положу ее под бок и усну.

— Прости, Олененок. Возможно, это было и не совсем правильным решением, прошлое уже не вернуть. Но будем честны, тогда я относился к тебе как к сестренке. Ты была еще маленькой.

— Пф-ф-ф, зато сейчас большая. И красивая. И умная. Я вообще гениальна, милый.

Дима засмеялся. Я любила его улыбку.

— Да, правда. А еще ты невероятно скромная.

— Точно. Я прикрою глаза, хорошо?

— Спи, девочка, спи. Я радом.