Дэн не собирался уходить сегодня с пар. Но после того, как услышал о том, что Настя изменила свое решение, о том, что теперь по-настоящему с ним встречается, о том, что… Он не мог находиться с ней радом. Ему будто не хватало кислорода, грудь сжималась, и каждый вздох давался с трудом. Дэн вышел из здания университета и прислонился спиной к холодной стене. На территории практически никого не было, и он прикрыл глаза, прислушиваясь к своему дыханию.
— Дэн, Дэн, с тобой все хорошо? — перед ним стояла напуганная Катя и трясла его за плечо.
— Что ты тут делаешь? — он мягко убрал ее руку.
— На пары шла, вижу, ты тут стоишь, еле держишься. Может, в медпункт?
— Никуда мне не надо. — Он отодвинул ее в сторону и пошел к выходу.
— Подожди, я с тобой. — Несмотря на то что Катя старалась идти вровень с ним, Дэн всегда ходил быстрее, и она на своих высоких каблуках, хоть и устойчивых, старалась не отставать.
— Опоздаешь на пары.
— Я не хочу оставлять тебя одного. — Она чуть не запуталась в собственных ногах и рефлекторно схватилась за его руку. Дэн обернулся и, опустив взгляд на неудобную, по всей видимости, обувь, замедлил шаг.
— Спасибо, — сказала Катя, понимая, что хоть он и возмущался, но дал понять, что уходить ей вовсе не обязательно.
— Я ничего не делал.
— Ага, я знаю. — Дэн ухмыльнулся и продолжил идти.
— Зачем ты за мной пошла?
— Когда у человека разбито сердце, он не должен оставаться один. — Катя сказала это так, будто в этом не было ничего необычного.
— А почему ты думаешь, что оно разбито. Может, у меня просто в универе проблемы?
— Ты глаза свои видел? Они могут быть только у того, кто страдает от безответной любви.
— Говоришь как будто про себя.
Катя ничего не ответила.
— Прости, я, не подумав, ляпнул. — Он взял ее за руку, и они вместе шли по осенним тротуарам, усыпанные красноватыми листьями. — Не нужно было со мной идти. Если ты знаешь, насколько это может быть больно, зачем рвешь себе душу?
Она пожала плечами, снова не дав никакого ответа. Катя была человеком-солнцем, которое могло согреть других, но в небе оно было слишком одиноко, чтобы кто-то мог согреть его.
— А куда мы идем?
— Не знаю, просто куда глаза глядят.
— Хорошо.
— Ты всегда со всем соглашаешься?
— Нет, я тоже могу спорить и отстаивать свою точку зрения, но сейчас не вижу смысла это делать. — Катя по дороге останавливалась, чтобы собрать букет из самых красивых, по ее мнению, листочков. Дэну было приятно наблюдать за тем, как эта девушка могла находить прекрасное в самых обычных мелочах, мимо которых другие люди прошли бы и даже не заметили.
— А у тебя есть мечта, Дэн? — спросила Катя, но глядя не на него, а в небо.
— Да, стать партнером отца и помогать ему в бизнесе. Потом, наверное, семью завести, не знаю. А почему ты спросила?
— Просто у тебя такие глаза мечтательные были, вот и не удержалась. Но, думаю, в данный момент ты мечтаешь совсем о другом.
— И о чем же? — Дэн резко остановился, Катя даже сначала не поняла, что идет одна.
— Ты чего остановился? — она подошла к нему.
— Так о чем я мечтаю?
— Ни о чем, пойдем уже, — Катя хотела уйти, но Дэн остановил ее за руку и притянул к себе. — Ты это чего?
— Сказала «а», говори и «б», Кать. О чем я мечтаю? — его хватка не была сильной настолько, чтобы причинить боль, но и не была слабой, что она могла легко вырваться.
— Почему тебе это так важно?
— Просто скажи. Хочу услышать, действительно ли это так очевидно. — Катя мысленно металась, озвучивать ли ему то, что она увидела, или лучше не стоит? Но Дэну было бесполезно говорить неправду, он на нее все равно не поведется.
— Мне показалось, что ты все это время думал о… о… — она все никак не могла озвучить очевидное.
— Ну. Скажи мне, Кать, — его голос был спокойным, но твердым.
— Зачем?
— Просто. Хочу это услышать.
— Мне показалось, что ты все это время думал о Насте. Доволен? Думал о Насте, о том, чтобы сейчас она была с тобой, а не я. Я не знаю, что между вами произошло, но у тебя на лице все написано.
Дэн молчал. Его почему-то стало совестно, оттого что он заставил ее все это сказать. Он ведь знал, что эта девушка к нему испытывала, и все равно никак не мог остановиться. Будто ему самому было так больно, и он хотел, чтобы Катя, пережив этот выпад, стала сильнее настолько, насколько это может быть возможно.
— Извини, — тихо сказал он и отпустил руку. — Катя, я…
— Дэн, я пойду. — Такой серьезной он ее еще не видел. — Не вышла у нас прогулка, — в ее кармане зазвонил телефон.
Достав его из куртки, она слегка побледнела, когда взглянула на экран.
— Все хорошо? Катя? — голос его был настороженным.
— Алло, да, пап. Нет, я… Просто мне нужно было, — Катя не смогла договорить ни одну свою начатую фразу и теперь слушала, но глаза ее были стеклянными. — Поняла, скоро буду.
Она убрала телефон и уже собиралась уйти.
— Катя, что случилось? Я могу помочь?
— Нет, не можешь, Дэн. Пока.
Он смотрел ей вслед и понимал, что именно сейчас он хочет ее догнать и обнять. Но единственное, что сделал Дэн, это заказал такси, так как путь до частного дома был неблизким, и уехал.
Его, как обычно, встретила Валентина Степановна, которая была в их семье домоправительницей уже огромное количество лет. Можно сказать, для Дэна она была как бабушка. Своих детей у Валентины Степановны не было, поэтому она отдавала этому мальчику, к которому относилась как к внуку, всю свою любовь.
— Денис, почему ты так рано? Недавно же ушел в университет, — спросила она, когда увидела на пороге молодого хозяина.
— Да пары отменили, Валентина Степановна, вот и вернулся. — Дэн быстро скинул пальто, снял обувь и, пройдя к гостиную, плюхнулся на кожаный коричневый диван и прикрыл глаза.
— Ох, Денис, Денис, почему-то я тебе не верю. Не расскажешь, что произошло? Больно глаза у тебя грустные. — Валентина Степановна села на соседнее кресло и сложила руки на коленях. Ее осанка и способность держать лицо при любых обстоятельства всегда были примером для Дэна. Неким эталоном, как должен вести себя человек. Но как бы он ни старался, у него никогда не было такой же выдержки.
— Вы правы, ничего у меня не отменилось. Просто сегодня я узнал, что девушка, в которую я влюблен, начала по-настоящему встречаться с другим человеком. Причем там у меня вообще нет шансов. Он ей нравился с самого детства, представляете? Но самое дурацкое, что не хочу ничего делать, когда она с ним, я вижу, как у нее горят глаза и она действительно счастлива. — В комнате повисла тишина, и было слышно только тиканье старинных напольных часов.
— Вот что я тебе скажу, — спустя несколько минут начала Валентина Степановна. — Заставить человека себя любить невозможно. Любовь — это то, что не поддается логике, правилам и даже нашим желаниям. Она уникальна в каждом своем воплощении, и люди очень часто заблуждаются, когда думают, что это они ее выбрали, что это они управляют жизнями. Увы, мальчик мой. Но то, что ты решил отпустить эту девушку, говорит о том, что у тебя очень большое и благородное сердце. И ты никогда не будешь один. Поверь, еще найдется та девушка, которая займет свое место вот здесь. — Она приложила ладонь к своей груди и тепло улыбнулась.
— Я понял, — сказал Дэн и резко сел, достав из заднего кармана свой телефон. — Спасибо вам, Валентина Степановна.
— Не за что, сынок. Отдыхай. — Женщина встала и пошла в сторону кухни.
Дэн, сжимая в руках телефон, подошел к панорамному окну, которое закрывал белый тонкий тюль, издалека напоминающий туман. Говорить Валентиновне Степановне о том, что, возможно, в его жизни уже появилась девушка, которая претендует на место в сердце, он не стал. Пока что он и себе-то боялся это говорить, но мысли о Кате волновали его сильнее и сильнее. Особенно после того как он увидел, что девушка, подняв трубку, стала бледнее снега. Дэн вздохнул и, подумав несколько минут, написал ей.
«Катя, все хорошо?» — отправил. Сердце заколотилось с двойной силой. Он давно не ощущал такого волнения. Рядом с Настей это чувство будто притухло и стало спокойным. Она была настолько близкой и какой-то родной, что никакого учащенного сердцебиения, никаких вспотевших ладошек. Может, Дэн настолько прикипел к ней, что уже не обращал на все это внимания? Он, если честно, не понимал. Не понимал, но знал одно: уже несколько раз за минуту посмотрел на экран телефона в надежде, что Катя ответит или хотя бы появится в сети. Но нет.
Дэн продолжал отмерять гостиную шагами. Он без причины волновался и никак не мог успокоиться. Ничего же не могло случиться с Катей, верно? Она просто пошла домой. А гложущее чувство могло остаться после их неудачного разговора. Но нет. Это все было не то. И разговор здесь был ни при чем. Промучившись еще около часа, Дэн не выдержал и нажал на кнопку вызова. Ему казалось, что гудки тянулись бесконечно, пока в трубке не ответил незнакомый голос.
— Это кто? — мужской, грубый и слишком резкий. Дэну это не понравилось.
— Однокурсник Кати, можно ее к телефону?
— Пошел к черту, щенок. И не звони ей больше, она под домашним арестом.
— Не смейте со мной говорить в таком тоне. Я спрошу еще раз, где Екатерина? — внутри все накалилось до предела. И почему он не знал ее адреса!
— Не твое дело. Еще раз позвонишь, получит она, понял? — не дождавшись ответа, трубку повесили. Дэн несколько минут смотрел в экран телефона, а после со всей силы кинул его на пол, тот практически треснул с неприятным звуков. На грохот прибежала Валентина Степановна.
— Денис, что случилось? Ты меня напугал. — Сколько она здесь работает, но младшего хозяина никогда таким не видела.
— Ничего. Извините. Мне нужно идти. — Он быстрым шагом направился к выходу, оставив на полу сломанный телефон.
Возвращался в университет он лишь с одной целью. Попросить помощи у человека, которого он сейчас не переносил больше, чем всех остальных. Но выбора у него не было. С кем еще общается Катя, Дэн никогда не интересовался, поэтому оставалось надеяться, что ему не откажут.
В здании было тихо, так как сейчас шли пары, на которых он тоже должен был присутствовать, но не сегодня. Он постучался скорее для вида, чем потому что хотел следовать правилам, и распахнул дверь.
— Дмитрий Александрович, извините, можно вас на минуту?
— Денис, я, конечно, все понимаю, но вы ничего не перепутали? Вы сейчас должны сидеть здесь, — он пальцем указал на его пустующее место на третье парте, — а не стоять там. И еще просите меня выйти?
— Я прошу, это очень срочно. — Дэн отошел от двери, освобождая проход, и выжидающе смотрел на преподавателя.
Дима вздохнул и, поймав обеспокоенный взгляд Насти, все же вышел из аудитории, закрыв дверь.
— Что за срочность?
— Мне нужен адрес Екатерины Семеновой.
— И зачем, позволь узнать? — Дмитрий Александрович скрестил на груди руки.
— Кажется, у нее дома большие проблемы. Где она живет, я не знаю, трубку Кате тоже не дают, я боюсь, что ее могут избить.
— Так стоп, с чего ты вообще это взял?
— Три часа назад мы с ней гуляли, здесь недалеко. Потом ей позвонил отец и сказал что-то такое, отчего она как будто побледнела. Катя ушла домой. Я решил ей написать, но она не отвечала, потом позвонил, но трубку взял мужчина. Голос у него был агрессивный, сказал, что если я еще раз наберу, то получит она. Дмитрий Александрович, у нее неблагополучная семья, и я правда переживаю. Посмотрите, пожалуйста, адрес в личном деле, мне нужно поехать к ней и убедиться, что все хорошо.
— Так, один ты никуда не поедешь, Денис. До конца пары осталось двадцать минут, подожди меня и поедем вместе, ладно?
Дэну ничего не оставалось, как согласиться. Объективно говоря, это было лучше, чем ехать одному. Не факт, что он смог бы помочь ей без посторонней помощи, а так было спокойней. Минуты тянулись слишком медленно. За это время Дэн перебрал в голове все возможные ситуации развития событий. Наконец, он услышал звонок, и из аудитории стали потихоньку выходить студенты. Дэн дождался, пока выйдут все, и зашел в кабинет, где остались Настя и Дмитрий Александрович.
— Вы готовы? Можем ехать?
— Да, пошли.
— Что происходит? Дэн? — Настя подошла к другу. — Что с Катей?
— Пока не знаю, Насть. Мы поедем, посмотрим. Дмитрий Александрович поможет.
— А это не опасно? — Настя настороженно посмотрела на преподавателя. — Дим?
— Все будет нормально. Иди на пары. Я позвоню, — Дима быстро направился к двери, но Настя почувствовала, как он дотронулся до ее руки.
— Может, в помощь возьмете еще кого-то? — Настя вышла за ними в коридор, пока Дима закрывал двери.
— Времени нет, Насть. Дэн, поехали.
Настя наблюдала за тем, как они удалялись, и делала глубокие вдохи, чтобы унять беспокойство за лучшего друга и любимого человека.
— Ты давно знаешь о том, что происходит в семье Катерины?
— Нет, не очень. Она мне рассказывала кое-что, но не в подробностях. Голос у человека, который ответил на звонок, был ужасным. Дмитрий Александрович, я боюсь, что…
— Не бойся, скоро будем на месте. — Дима сильнее нажал на педаль газа, и машина поехала с характерным ревом, обгоняя всех, кто был впереди.
В салоне повисла тишина. Дэн стучал пальцами по ногам, а потом, не выдержав внутреннего напряжения, вытащил из кармана электронную сигарету.
— Можно?
Дима качнул головой, но стекло опустил.
— Не знал, что ты куришь.
— Осуждаете? — спросил Дэн, постепенно наполняя легкие дымом.
— Да нет, я не думаю, что имею право тебя осуждать. Ты взрослый человек, в конце концов.
— Я нечасто курю. Просто сильно переживаю, а это помогает снять напряжение.
— Понимаю. Не знаю, что бы я делал, если бы узнал, что в такой ситуации оказалась На… — Дима осекся, осознав, что только что сказал.
— Да ладно вам. Мы же с Настей лучшие друзья, так что можете не переживать. Я все знаю, и я никому ничего не скажу. Она мне слишком дорога, чтобы ее подставлять, а вы слишком дороги ей. Да и хороший вы человек.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что вы приняли решение мне поверить и поехали со мной, хотя могли отказаться.
Дэн сделал еще одну затяжку и убрал сигарету из окна. Приехали на место они минут через десять. Быстро выйдя из машины, Дима еще раз сверил фото личного дела с адресом, и они подошли к подъезду.
— И как мы зайдем? Вряд ли они откроют нам через домофон, — сказал Дэн.
В этот момент из подъезда наудачу выходила девушка, и Дима тут же схватился за металлическую ручку двери, чтобы та не закрылась.
— Пошли, — бросил он Дэну, и они почти бегом добрались до пятого этажа.
Остановившись около нужной двери, Дима еще раз взглянул на своего студента и позвонил в звонок. Первые несколько минут никто не подходил. Лишь спустя некоторое время раздался какой-то возмущенный голос и замок в двери стал поворачиваться. Дверь открыла Катя, еле стоявшая на ногах. Взлохмаченные волосы, которые как будто потускнели под бледно-желтым освещением прихожей, вязанный растянутый джемпер, спадающий с левого плече и открывающий вид на темно-фиолетовый синяк на хрупком плече. Ссадина на губе. Она стояла и даже не моргала.
— Катя, Катя, — Дэн залетел в квартиру и крепко прижал девушку к себе. — Мы успели. Успели, все хорошо. — Он пытался успокоить ее, но успокаивал сам себя.
— Уходите, — хриплым голосом произнесла Катя. Она не обнимала Дэна в ответ, а просто стояла с опущенными руками, в которых, казалось, не осталось сил, чтобы их просто поднять.
— Кто там? — из комнаты раздался тот самый противный и грубый голос, который они слышали до того, как открылась дверь.
— Адресом ошиблись, — сказала она чуть громче и попыталась отстранить от себя Дэна.
— Ну так гони их уже. И дверь закрой, дует. Дура, — проворчал мужчина.
— Катерина, — начал Дима, но она быстро замотала головой и прислонила палец к губам.
— Я прошу, не надо. Уходите, — говорила она почти неслышно, ее слова можно было читать по губам.
— Мы не уйдем, — твердо сказал преподаватель и, отодвинув Катю в сторону, прошел в комнату, откуда слышал голос.
В кресле сидел полный обрюзгший мужчина лет пятидесяти. На нем был старая клетчатая рубашка, на груди которой виднелось жирное пятно, спортивные штаны, которые, казалось, можно порвать одним движением руки, настолько истончилась ткань. А в руках у него была бутылка пива и явно не первая, судя по его затуманенному взгляду. Он даже не сразу обратил внимание, что в комнате посторонние — так был увлечен политической передачей, уткнувшись в экран телевизора.
Дима не выдержал и выключил его через кнопку на панели монитора.
— Эй! Ты кто такой? — мужчина вскочила с кресла, но от количества выпитого покачнулся и упал туда снова.
В комнату вошли испуганная Катя и Дэн, который все это время придерживал ее за плечи, словно старался спрятать от всего, что здесь происходит.
— Ну и везет же мне на подобных идиотов, которые девушкам спокойно жить не дают. Ты отец? — Дима не счел нужным обращаться к этому человеку на вы, потому что, кроме как отвращения, к нему, он не испытывал ничего.
— Ты кто такой? — все повторял мужчина, который с усилием, но все же встал и удержался на ногах. — Ты их впустила, а? — он дернулся в сторону Кати, она еще сильнее вжалась в Дэна.
Дима толкнул его обратно в кресло, и тот, не ожидав выпада, упал.
— Что здесь происходит? Я сейчас полицию вызову!
— Полицию сейчас вызову я. — Дима чуть склонился над ним, выхватил бутылку, в которую тот вцепился как в нечто дорогое, и выкинул на пол. — Значит так, я преподаватель твоей дочери. И сейчас она поедет с нами. Завтра мы идем с ней в полицию, чтобы зафиксировать побои и написать заявление об избиении. Ты понял меня?
— Да кто ее бьет? А, Катя? Я что, бью тебя? — его голос был пропитан ядом и угрозой. Так и не дождавшись ответа, мужчина плюнул в сторону девушку и злобно засмеялся.
Дима схватил его за рубашку и на адреналине приподнял с кресла.
— Дмитрий Александрович, не нужно. — Катя испуганно смотрела на эту картину, крепко схватившись за руку, которая ее поддерживала. — Пожалуйста.
Ему ничего не оставалось, как ослабить хватку и дать ему свалиться обратно. Мужчина с облегчением выдохнул, так как почти полностью был уверен, что наказания ему не избежать.
— Ничтожество, — тихо сказал Дима и вывел своих студентов из квартиры, громко хлопнув дверью напоследок.
— Где я буду жить? Зачем вы приехали? Я же не смогу туда больше вернуться. — Катин голос дрожал, как и она сама.
— Поедешь ко мне. — сказал Дэн и, сняв с себя кожаную крутку, накинул на ее плечи и также обнял. — Туда ты больше не вернешься.
Они спустились к машине, и Дэн с Катей сели на заднее сидение. Машина выехала со двора.
— Катя, ты напишешь заявление в полицию? — спросила Дима, поглядывая в зеркало заднего вида.
— Не знаю, — честно ответила она. — Пока ничего не знаю.
Дэн крепче ее обнял и поймал в зеркале взгляд преподавателя. Они молча все поняли и оставшуюся дорогу ничего у нее не спрашивали. Дмитрий Александрович узнал адрес своего студента и довез их до дома. Катя больше не произнесла ни слова. Лишь еще раз поблагодарила Дмитрия Александровича и отошла в сторону, пока они о чем-то переговаривались.
— Спасибо, что помогли. А насчет заявления я поговорю с ней, нельзя все так оставлять, — сказал Дэн.
— Только не дави на нее. Пусть сначала отдохнет нормально, и обработай раны.
— Обязательно. — Они пожали друг другу руки, и Дмитрий Александрович уехал.
Дэн подошел к Кате, которая, опустив голову, стояла, укутавшись в его куртку. Они зашли в дом.
— Останешься пока здесь, мы приготовим тебе комнату для гостей. Не переживай, пожалуйста, Кать. Все будет хорошо. — Дэн давно не чувствовал себя настолько испуганным и беспомощным.
— Денис, пришел наконец. Что случилось? — Валентина Степановна остановилась в проходе, когда их увидела.
— Валентина Степановна, приготовьте, пожалуйста, комнату на втором этаже, я пока схожу за аптечкой.
— Конечно, конечно. Уже бегу. — Домоправительница вмиг испарилась, а Дэн отвел Катю в ванную, чтобы она умыла лицо и хоть немного согрела руки в горячей воде.
Пока девушка скрылась за дверью, Дэн достал со шкафа аптечку и проверил, есть там все необходимое. Он вынул перекись, спирт, ватные диски. Катя вышла через десять минут с легким румянцем на щеках. Она села на диван, аккуратно сняла с плеч куртку и положила ее на подлокотник. Дэн устроился рядом и быстрыми, но чуть неловкими движениями стал выливать на диск перекись. Когда все было готово, он замер. Держал руку навесу и боялся прикоснуться к нежной израненной коже.
— Хочешь, я сама? — спросила Катя, на что он покачал головой и медленно приложил к губе ватный диск.
— Прости, сейчас немного пощиплет. — Девушка зажмурилась, а ее дыхание стало глубже. Дэн понял, что даже такое мельчайшее возникновение боли для нее тяжело. Свободной рукой сжал ее опять ставшие холодными пальцы и легонько подул на место удара. — Готово.
Катя открыла глаза и постаралась улыбнуться.
— Спасибо тебе. Но я не могу здесь остаться, Дэн.
— Я тебя не спрашиваю, Катя. Тебе нельзя возвращаться, ты сама это знаешь.
— Но я же не могу у тебя поселиться. Сколько я буду здесь? День, два, неделю…
— Столько, сколько нужно. Потом, если не захочешь оставаться, снимем квартиру, мы что-нибудь придумаем.
— Когда появились «мы»? — Катя провела пальцем по его руке. — Я все понимаю и не хочу пользоваться твоей добротой.
— Во-первых, ты мой друг. И, бросив тебя в такой ситуации, я был бы полным козлом. Извини, но назвать себя таковым я не могу. Поэтому снимай джемпер.
— Что? Зачем? — у нее округлились глаза.
— Синяки видел на плече. Кремом обработаю. — Дэн по-доброму улыбнулся и достал из аптечки то, что было нужно.
Катя выдохнула и разделась, оставшись в майке с широкими лямками. Увидев, в чем ее руки практически до кистей, она опустила голову, будто это сделала она сама. Будто это она должна была испытывать стыд за то, что с ней произошло. Дэн заметил, как по ее щекам потекли слезы, но он не стал акцентировать на этом внимание, а просто молча начал наносить крем на места ударов. От этой картины у него сжималось сердце. Она была такой маленькой, хрупкой. Совершенно не умеющей за себя постоять. И как можно было бить с такой силой, чтобы оставить на этом теле столько ссадин и синеющих пятен. Дэну было даже дотронуться до нее страшно, чтобы лишний раз не сделать больно. И если бы она не держала его за руку, то он бы вернулся. Вернулся бы в ту квартиру и избил мерзавца, которого даже человеком назвать сложно.
Спустя некоторое время он наконец закончил с процедурами и, сложив все в аптечку, убрал ее на место. Валентина Степановна спустилась со второго этажа и быстро направилась на кухню.
— Ребята, идите сюда. Денис, пригласи свою гостью за стол, — сказала она, когда вернулась в гостиную. — Меня зовут Валентина Степановна. — Женщина искренне улыбнулась девушке.
— Я Катя. Извините, пожалуйста, что я так, без приглашения.
— Брось, девочка. Все хорошо. Между прочим, Денис первый раз приводит сюда девушку. Так что чувствуй себя как дома. А насчет его отца не переживай, он очень хороший человек.
— Спасибо.
— Ну, проходите скорее. Небось голодные.
Дэн с Катей сели за стол, а Валентина Степановна продолжала хлопотать на кухне. То чай сделает, то хлеба дорежет. Ребята тихо переговаривались на совершенно отвлеченные темы. И Катя, казалось, забыла о том, что еще пару часов назад чувствовала себя как в клетке. Сейчас ей было спокойно. Если бы она могла, она бы никогда не уходила из этого места. Потому что как бы странно это ни звучало, она чувствовала себя здесь как дома.