Каким-то образом на следующий день все исчезло как в тумане. Я находилась в странном, возбужденном состоянии, не могла усидеть на месте, пока не обнаружила, что одета для выступления и жду за занавесом.

Рорк. Лой. Селестина. Мэйри. Кадан. Тавин. Терл…

На сцене стоял овальный стол, и один за другим фейри рассаживались вокруг него.

Я потерла горло – сегодня ошейника на мне не было. Мы решили, что его сияние может отвлечь убийцу от воспоминаний о Циннии. Сефер снял его и спрятал в карман, и теперь я чувствовала себя голой без привычного аксессуара.

Даже в полумраке за кулисами мой наряд мерцал при движении. Я уже растянулась и отрепетировала все этим утром. Мне оставалось только ждать. И все же я нервничала, переминаясь с ноги на ногу и дергая бантик на моей юбке-обертке.

Наконец все расселись, Сефер расположился на дальнем конце стола, а ближе ко мне оставалось свободное место. Зрители взяли себе напитки и в ожидании притихли. Мой пульс участился, трепеща в каждой клеточке тела, как будто во мне была целая стая птиц, желающих вырваться на свободу.

Когда заиграла музыка и приглушили свет, я выбежала на сцену. Юбка развевалась за спиной, как пара сверкающих крыльев. Она закрутилась, когда я сделала сальто. По залу прокатился дружный вздох публики.

Улыбаясь, я обошла всех кругом и медленно развязала юбку. Они наблюдали, не в силах отвести взгляд или даже моргнуть, забыв на столе бокалы.

Взгляд Сефера словно впивался когтями в кожу. Когда я отбросила ткань, она упала ему на колени, и этот жест остальные могли расценить как подтверждение того, что я принадлежу ему. Но для меня это означало доверие. Я сглотнула, когда наши взгляды встретились, потому что это был один из тех драгоценных и последних моментов, которые у нас остались.

Расплавленное золото в глазах Сефера искрилось. Он любил меня. Возможно, я даже заслуживала этой любви.

Хотелось плакать, но на рассвете время для этого вышло.

Я наклонила голову, и его магия прошлась по моей коже, когда я развела руки. Музыка сменилась чем-то благоговейным, и сверху спустилось сверкающее кольцо.

Это было так, словно я призвала само солнце.

Моя публика, вернее мои подозреваемые, как я напомнила себе, издали хор тихих звуков. Меня охватил трепет, которого я обычно не ощущала: это был не просто танец, это было настоящее шоу, и я должна превзойти саму себя – и даже Циннию.

В такт ритму я ухватилась рукой за обруч и позволила ему поднять меня. Мой вес отдавался приятным гудением в мышцах, как если бы я лежала в постели с Сефером после занятий любовью.

Чем выше я поднималась, тем быстрее становилась музыка, изначально медленная, наполненная предвкушением. Я замерла на своем светящемся обруче.

Я напитывалась затаенным дыханием фейри и энергией, которую они излучали. Я ждала ровно до того момента, пока не раздался единственный оглушительный удар барабана, который погрузил зал в тишину и во тьму, оставив лишь обруч светиться ярким пятном.

Музыка снова ожила, и я вместе с ней.

Я поднималась, бросая гравитации вызов. Стойка на руках, в течение нескольких секунд на одной руке внутри круга, затем маневр через обруч. Расставив ноги, широко раскинув руки, держась пальцами, локтями, коленями, балансируя на пояснице и обхватив себя за талию, я высвободила каждую трепещущую частичку внутри себя.

Я парила, растягивалась, испытывала боль и изгибалась, поворачиваясь в такт музыке и наперекор ей, словно мы сражались за контроль над моим телом точно так же, как мы с Сефером сражались за контроль над собственными чувствами.

Мы проиграли эту битву, и, таким образом, как ни парадоксально, оба одержали победу.

Каждую улыбку удовольствия, которую рождал этот восхитительный танец, я дарила ему. Я позволила Сеферу увидеть то, что мой язык отказался произнести прошлой ночью.

Я всегда танцевала для Циннии, но сегодня вечером я делала это и для него.

Музыка взмыла ввысь, и вместе с обручем я закружилась. Я двигалась все быстрее и быстрее, и мир, казалось, превратился в пятно из тьмы и света, пока не разразился оглушительный финал.

Как только магия Сефера остановила вращение обруча, я соскользнула и позволила себе упасть. К музыке присоединились вздохи. На мгновение у меня самой перехватило дыхание, и я полетела вниз, приземлившись с последним аккордом. Спина над обручем выгнулась дугой, руки разведены в стороны, пальцы ног вытянуты. Я выглядела так, словно красиво сломалась.

В театре воцарилась гробовая тишина.

Я удержала позу и посмотрела на Сефера. Его грудь вздымалась, как будто он только что увидел лучшее представление в своей жизни. Его когти впились в подлокотники кресла, а губы дрогнули.

Чуть сильнее выгнув шею, я обнажила перед ним горло. Его взгляд скользнул по нему, и я очень надеялась, что Сефер поймет, что я имею в виду.

Я неподвижно свисала с обруча, сдаваясь ему так же, как он сдался мне.

Его темные брови сошлись на переносице. Он понял.

Аплодисменты разрушили этот момент, – а я и забыла, что ждала их. Забыла о своей публике и о своей цели на этот вечер.

Я принадлежала принцу, и это было короткое, но замечательное время. Веки затрепетали, я сделала глубокий вдох и очнулась от чар.

Месть. Я обещала Циннии.

Я соскользнула с обруча и резко опустилась, легко приземлившись на стол спиной к Сеферу. Мне нужно было вспомнить, кому и чему был посвящен этот вечер, и сделать это было легче не глядя в его глаза.

Кланяясь, я упивалась аплодисментами и оглядывала своих подозреваемых. Селестина восторженно кивнула, а глаза ее сияли. Она выглядела не как одержимая, а как подруга, которой понравилось мое выступление и которая мной гордилась.

Взгляд Рорка скользнул по мне, наслаждаясь изгибом моей спины, когда я выпрямилась, и тем, как выпятились мои грудь и ягодицы. Может быть, он? Ему действительно нравилось смотреть на меня. Но, с другой стороны, большинство других фейри смотрели на меня точно так же, когда я поворачивалась и рассматривала каждого из них, кланяясь снова и снова.

Все, кроме Кадана. Когда я подошла к нему, он уставился на меня, округлив глаза и приоткрыв рот, как будто увидел привидение. Призрак моей сестры? Или я просто ему нравилась, и поэтому он старался быть добрым, подарив ту лечебную мазь?

Однако я не могла задерживаться на нем, чтобы не вызвать подозрений. Поэтому, улыбнувшись, сделала прощальный поклон, который был адресован моему принцу. Сефер заслужил это. За каждое презрение в мою сторону, за каждое мгновение злонамеренного подчинения. За все те разы, когда он заставлял меня распадаться на части. За каждую жестокость и грубое слово. За попытку убить его и за проклятие. За все, что Сефер дал мне, хорошее и плохое, и за все, в чем я ему отказала.

Это идеальное прощание.

Он вздернул подбородок, как будто тоже почувствовал это, и его ноздри расширились, вдыхая воздух будто в последний раз. Сефер нахмурился и посмотрел в сторону, как будто ожидал увидеть там кого-то еще. Но, слегка мотнув головой, он снова обратил все свое внимание на меня.

Принц с трудом поднялся.

– Отличное представление, птичка. – Сефер улыбнулся, и на первый взгляд улыбка выглядела широкой и дерзкой, но под ней пряталось что-то мягкое и трепетное. – Мы должны дать тебе немного времени прийти в себя. Пошли. – Он жестом подозвал своих друзей, но его взгляд был все еще прикован ко мне. – Давайте оставим ее и посмотрим, сможем ли найти выпивку покрепче. И возможно, для некоторых из вас найдется кто-нибудь интересный, с кем можно было бы поразвлечься.

До меня донеслись взрывы смеха, когда они выходили из зала, обсуждая мое выступление.

Пока я завязывала юбку на талии, Сефер остановился в дверях, занимая бо́льшую часть пространства своей крупной фигурой. Я запечатлела его в своем сознании – ширину его плеч, узкие бедра, копну волос и мускулистые ноги.

Мне не нужно было хранить в памяти блеск его глаз в тусклом свете и то, как они ласкали меня в течение короткого мгновения, которое казалось близким к вечности.

Он и так навсегда поселился в моей душе.