Что-то проскользнуло прямо за дверью. Нет, не что-то – кто-то. Это был звук, с которым волокут по грубому полу неподвижное тело, такой непохожий на все остальные звуки в этом месте. Трение камня о камень, надрывные женские рыдания, продолжавшиеся часами, завывания резкого соленого ветра, проникавшего в трещины на стенах.

И никакая это была не дверь, а просто четыре стены из твердого обсидиана и тьма между ними. Рыдания женщины прекратились за миг до звука, с которым тащили тело. Я могла бы за нее беспокоиться, но чувствовала лишь бесконечное облегчение от того, что больше не слышу ее вопли. Это место уже превращало мое сердце в ледышку, и я не могла даже представить себе, как Нико продержался здесь пять лет и не утратил способности к состраданию.

– Кто ты? – спросил голос из темноты.

Я подпрыгнула, прижавшись спиной к стене, и, впервые с тех пор, как меня сюда бросили, осознала, что я здесь не одна.

– Милла, – ответила я.

Она ответила после продолжительной паузы:

– А я Веспер. Где-то здесь еще Кэллоу.

– Тут я, – снова ответил чей-то низкий голос.

Я подтянула колени к груди, хоть и понимала, что в темноте моей наготы никто не увидит.

– Что это за место?

– Мы в башне. Поздравляю, ты вызвала достаточный интерес у стражи, чтобы стать образцом. Какой у тебя След?

– А какое это имеет значение? – ответила я вопросом на вопрос.

Веспер как будто меня допрашивала, но меня это не волновало.

Кто-то в комнате пошевелился, кожа прикоснулась к грубому полу.

– Они забирают только тех, кого у них не было.

– Что это значит? – уточнила я.

– След. Они забирают потомков Отмеченных Следом каждого вида и каждого Святого. Вот я и спрашиваю, какой След тебе достался.

– Ты знаешь многое, хотя тебя и заперли вместе со мной.

Кто-то в противоположном углу фыркнул.

– Охранники снаружи болтают. Мы тут сидим довольно долго и прикинули кое-что по их разговорам.

– А сколько?

Он фыркнул.

– Не знаю. Может, несколько дней? В темное время ощущается очень относительно.

– Дней?

Из-за паники мой голос стал тоньше. Я здесь и часа не смогу провести, не то что целый день. Тьма поглощала меня, как и темнота в глубине моих глаз, поэтому я не знала, сплю я или бодрствую. Было ли это сном – или кошмаром наяву.

Стена, к которой я прислонилась, задрожала, и меня отбросило на противоположный конец камеры. В этот момент каменный блок отъехал в нишу внутри стены. На пороге стояли трое стражей, двое держали в руке керосиновые лампы, от которых исходил красивый золотистый свет, падавший в коридор за их спинами.

Теперь, когда в камере появилось хоть и слабое, но освещение, я огляделась по сторонам, чтобы разглядеть сокамерников, однако рядом никого не оказалось.

У меня не было времени даже удивиться, откуда же тогда звучали голоса. Стоявший передо мной офицер швырнул мне под ноги серую робу.

– Я должна носить это?

В свете лампы был виден только его силуэт, однако я могла представить, с какой сальной ухмылкой он ответил:

– Можешь и так ходить.

Я схватила ветхую ткань и быстро натянула робу. Спасибо, что хоть прикрыться дали. Тем временем стражи приказали мне идти между ними. У одного из них определенно был След, судя по тому, как сдвигались на пути перед нами – и за нами – стены. Мы наконец вышли к винтовой лестнице, встроенной в изогнутые стены.

– Куда мы идем? – спросила я у впереди идущего стража. Он ожидаемо не ответил. Когда от долгого подъема у меня разболелись ноги, стена перед нами сдвинулась, открыв вход в лабораторию.

Через стеклянный купол под потолком было видно ночное небо, впервые за эту зиму безоблачное. Впрочем, это было единственное в этом помещении, на что было приятно смотреть. У противоположной стены я увидела грубо согнутые металлические трубки и стеклянные мерные стаканы. На стоящем рядом столе в беспорядке лежали острые инструменты, явно недавно использованные и еще не отмытые. Центр помещения был пуст, если не считать пары цепей и нескольких темных пятен, блестевших на булыжном полу, а также аппарата, свисавшего с металлического каркаса, возвышающегося над куполом.

Отсюда открывался прекрасный вид на тюрьму за башней. Здание в форме многогранника, с большой главной башней, которая выступала из черной скалы острова и уходила глубоко в самое его сердце. Центральную башню окружало квадратное основание и восемь коридоров, расходящихся от центрального здания, каждый из которых вел в башню, увенчанную шпилем.

Однако за всем этим скрывалась стена штормов, нависшая над Узким морем. Вдалеке была лишь завеса тьмы, которую изредка освещали вспышки молний, пронизывающие зловещую стену облаков. Волны били по острову с огромной силой, словно хотели отомстить ему за что-то.

Из-за стола, втиснутого в изгиб башни рядом с окнами, встала женщина. Лишь через несколько минут я поняла, кто передо мной.

– Вы, – еле слышно проговорила я. – Я вас помню.

На лице алхимика появилась улыбка. В последний раз она смотрела на меня так, когда поселила на моей руке фамильяра.

– Здравствуй, Камилла.

Сердце дрогнуло.

– Я думала, вы умерли.

– Ты не единственная, кто может инсценировать свою смерть.

Она достала из кармана рабочего фартука шприц и вставила в него длинную иглу.

Инсценировать мою смерть? Должно быть, на моем лице читалось удивление, потому что она приближалась ко мне длинными, но неторопливыми шагами.

– Все считают, что тебя убили, Камилла. Были даже симпатичные похороны. Родичи из Мокрого Округа прислали весточку. Они даже не знали, что наши люди схватили тебя в последнюю минуту и тайком привезли сюда. Я, пожалуй, подожду делиться с ними хорошими новостями.

Сердце грохотало где-то под ребрами. Если они считали, что я мертва, то и Нико тоже. Даже моя семья, что бы от нее ни осталось, могла не знать правды. Это значило, что меня никто не ищет.

За мной никто не придет.

Прежде чем я успела отступить, она бросилась вперед и вонзила иглу мне в основание шеи.

– Не беспокойся, милая, – прошипела она. – Мы позаботимся о тебе как следует.

Пламя в моей душе погасло прежде, чем я успела поджечь фитиль своей силы. Я не стала пламенем из-за Порога Забвения – оно поглотило меня.