Скафандр делался для четырёхрука, поэтому теперь Кассандра тоже выглядела как четырёхрук, только два пустых рукава болтались у грудной клетки, а позади волочился хвост из двух штанин для задних ног. Эти рукава и штанины часто цеплялись за препятствия. Иногда они били по ногам, и тогда Кассандра с испугом смотрела вниз, думая, что из темноты пещеры выползло какое-то чудовище и уже хватает её за ноги.

Но никаких чудовищ тут не водилось. Даже космических. Оказывается, все чудовища любят воздух, а воздуха тут как раз совершенно не было. Точнее, поначалу он был – там, в устье пещеры. Но чем дальше путешественники углублялись в кору железной оболочки, тем прозрачнее становился воздух. Он попросту исчезал.

– В горах, вроде бы тоже так, – пояснил четверорук Гова. – Чем выше восходишь, тем более и более воздух разряжен. У вас, Кася, на вашей планетной Земле горы же есть?

– Угу, – произнесла Кассандра, потому что это было единственное, что она покуда научилась произносить более-менее чётко. Ещё бы! В зубах у неё торчал толстенный мундштук с двумя цветными трубками для дыхания, да ещё двумя тоненькими трубочками для воды и сока. Из-за чего собственный язык всё ещё не помещался во рту – эти гадкие живительные трубки попросту выгнали его с давно насиженного и привычного места. Так что приходилось терпеть и угукать. А деваться было некуда. Ведь сейчас ученица 6-го «Б» стала неожиданно самым настоящим космонавтом. Или пока, скорее, космолазом. Ведь до Космоса она, как и все остальные, ещё не добралась.

Она перемещалась вперёд и вниз по пещерным закоулкам. Так что до настоящего Большого Космоса оставалось ещё неизвестно сколько километров. Кстати, кивала на односложные вопросы Кассандра тоже бессмысленно. Никто не мог наблюдать эти её кивания, потому что шлем был прозрачным изнутри, но почти непрозрачным снаружи.

Вообще, устала Кассандра Дубровина жутко. Она чуток завидовала малышне. Софии с Тумуркой было всё же чуть легче. Используя лишние в человеческом смысле руки, четвероруки попросту несли обоих ребятишек. Но ведь она сама согласилась участвовать в экспедиции, так? В самом деле, очень уж хотелось убедиться, что они и в натуральном смысле летят на этой гигантической Сфере Мира где-то в безбрежности Космоса, а не где-нибудь в компьютерной игрушке. Кроме того, четверорук Гова обещал показать на небе родное, забываемое, совершенно не золотое, а просто жёлто-белое, Солнце. Это если повезёт. То есть, Сфера будет развёрнута к космо-пейзажу нужной для наблюдения стороной. Знать такого никто не мог, ведь Сфера Мира была «вещью в себе» – как выражался четверорукий философ Гова – и знать изнутри, куда и как она развёрнута к Космосу, было невозможно. Ну, разве что Чёрному Королю. У него, в конце концов, наличествовал командный отсек.

Разумеется, поскольку Сфера Мира крутилась вокруг собственной оси, то сидя снаружи на одном месте, можно было бы, наверное, дождаться нужного ракурса и все-таки увидеть рано или поздно всё, что душа пожелает. Однако, по соображениям того же четверорука Говы, дело это было почти безнадёжное. Диаметр сферы составлял не больше не меньше, чем триста миллионов километров – а это вот сколько цифр – 300 000 000 – и учитывая скорость вращения, нужного ракурса пришлось бы дожидаться месяцами. Не хватило бы ни кислорода в скафандрах, ни сока во внутренней фляге с трубочкой, ни попросту терпения.

Сейчас кстати, четверорук-философ Гова и стимулировал это самое терпение. Для этого он на ходу повествовал о всяческих героях и заодно, о климатических сложностях непричёсанных до конца цивилизациями планет. Правда, оказалось, что даже на искусственной Сфере тоже не все причёсано добропорядочно – встречаются шероховатости и здесь. Причём, сопоставимые с размерчиками космо-конструкции.

– Горы есть не только на круглых природных телах, – докладывал по встроенному радио четверорук. – У нас на Сфере Мира тоже встречаются. Не знаю… то есть, не уверен, что они созданы специально. Скорее случился какой-то сбой при надувании. Лазер-надувщик содрогнулся на секунду от перегрева – вот и случилась складка. А может, при остывании. Представьте, земляные дети-планетята, какая масса железа одновременно остывала? Вот и сдвинулись какие-то слои, наползли друг на дружку. В общем, кое-где на Сфере Мира есть настоящие горы. Рассказывают… А может, и привирают, кто выяснял-то?.. будто в одном месте они такие высокие, что перебраться попросту невозможно. Ну, вообще!

– Угу-гу? – выдавила ученица 6-го «Б» в радио, хотя вообще-то хотела высказать слово «почему».

– А потому, – распалился философ-четверорук, – что любой альпинист, который попытается через них перелезть, с неизбежностью задохнётся. Понимаете, планетята, на вершинах той горной гряды совершенно нет воздуха. Вначале, по мере поднятия, воздух становится все более и более разряженным, а потом – «бух!» – и исчезает совсем. То есть, горы такие высокие, что врезаются вершинами во внутренний Космос Сферы. Такие дела. Наверное, ту горную гряду получилось бы преодолеть в таких скафандрах, как у нас – сделанных для Космоса. Но никто пока не пробовал – других дел невпроворот.

– Вообще, – продолжал размышлять в радиодиапазоне четверорук, – сколько на этой нашей Сфере нехоженых троп. Сколько работы для будущих путешественников-исследователей. Одних географических карт столько требуется нарисовать. Сколько открытий их ждёт! Жуть просто! Так ведь это только во внутренней стороне Сферы Мира. А ведь есть ещё и внешняя! Та самая Другая Сторона, куда мы ползём. И если внутри всё можно исследовать, не таская на себе скафандр – исключая те самые полулегендарные горы – то на Другой Стороне придётся для географических открытий попотеть по-настоящему. А ведь там тоже могут встретиться и горы, и ущелья, и безвоздушные пещеры, совсем не соединяющиеся с нашими – которые ветвятся изнутри.

– Угу-гу-гу! – выдал всем в наушники Тимурка. Наверное, он хотел успокоить и убедить четверорука, что все будущие географические исследования в надёжных руках. Правда, не в четырёх, а всего в двух – собственных – Тимуркиных.