Несколько месяцев назад

(Айрис, 24 года; Адриано, 43 года)

Вечеринка капо Брио Сакконе

Айрис

— Господи, я бы все отдала, чтобы оказаться на их месте. А ты?

Я поправляю бокалы на подносе, расставляя их на равном расстоянии друг от друга, и бросаю взгляд в дальний угол банкетного зала, куда прикован взор Рины.

Безупречно одетые в великолепные шелковые платья в пол, несколько женщин собрались у мраморной статуи вздыбленного коня. Все четверо улыбаются и болтают, потягивая невероятно дорогое шампанское из хрустальных бокалов. Таких же, которые я сейчас отчаянно пытаюсь не уронить. Каждая деталь их облика — от идеально уложенных волос, собранных в замысловатые прически и украшенных сверкающими аксессуарами, до ухоженных ногтей на ногах, выглядывающих из элегантных блестящих туфель на каблуках, — кричит о баснословном богатстве.

— Как думаешь... Сколько стоит колье миссис Крувелло? — продолжает Рина, не утруждая себя ожиданием ответа на предыдущий вопрос. Она частенько так делает, но я не возражаю. — Спорим, минимум двести тысяч.

— Без сомнений, — пожимаю я плечами. — Красивое колье.

— Эх, хорошо, наверное, вытянуть счастливый билет и родиться в таких семьях. — Глаза Рины буквально сияют, пока она пялится на винтажное золотое колье на шее миссис Крувелло. — Я бы убила за такую штуку. В смысле... Кто-нибудь ведь наверняка умер, чтобы оно ей досталось. — Она прикрывает рот ладонью и шепчет: — И я имею в виду не по естественным причинам. Понимаешь?

— Может быть. — Я киваю на ее поднос, уставленный пустыми бокалами. — Отнеси-ка их на кухню, пока капо Брио не заметил. Он весь вечер тут крутится и, как ястреб, следит, чтоб все прошло идеально. — Я пытаюсь изобразить голос хозяина сегодняшнего мероприятия, но с треском проваливаюсь, пытаясь воспроизвести его гнусавую манеру речи.

— Да ты просто нечто, Айрис. Девочка, ну как ты можешь быть настолько равнодушной ко всему этому? Ты работаешь в домах трех разных донов уже... сколько? Почти десять лет? После того, как увидела, как они живут, ты хоть капельку им не завидуешь?

Я поднимаю глаза, скользя взглядом по толпе.

— Завидовать — значит, хотеть поменяться с ними местами. А я бы не хотела. Как ты и сказала, я давно их знаю. Достаточно долго, чтобы понять, что за деньги можно купить вещи, но не счастье.

— Хм. Ну, может, тебя и устраивает прислуживать им до конца дней, а меня — нет. — Она наклоняется ко мне, словно чтобы поделиться секретом. — Мэгги наконец-то устроила меня к себе. Выхожу в следующую субботу.

— Что? — шепчу я, но Рина уже уходит в сторону кухни.

Господи. Рина всегда была немного безрассудной. Работая на коза ностра, она пленилась богатством, которое видит каждый день, и гламурной жизнью, которую оно позволяет. И все же я никак не ожидала, что она зайдет так далеко в попытках отхватить свой кусок пирога. Уже несколько месяцев она только и говорит о своей кузине Мэгги, которая, судя по всему, работает в каком-то элитном джентльменском клубе, загребая кучу денег за каждую смену. Могу только догадываться, какие именно услуги там оказывают девушки.

Я очень надеюсь, что Рина передумает, но что-то мне подсказывает, что этого не будет. Она предельно ясно дала понять свои амбиции. За те годы, что я ее знаю, она всегда стеснялась говорить, что работает горничной. Как будто зарабатывать на жизнь, ухаживая за другими, — это стыдно. Вместо этого Рина врала, всякий раз выдумывая что-то, что выставляло ее... в лучшем свете, наверное.

В отличие от Рины, меня моя работа полностью устраивает. Быть ценным сотрудником в штате дона Спада и получать достойную зарплату, которой хватает на еду и на крышу над головой для нас с мамой, — тут нечего стесняться.

Недоверчиво покачав головой, я направляюсь в переполненный банкетный зал.

Вечеринки, которые устраивает элита коза ностра, всегда отличались роскошью. Каждая — попытка переплюнуть предыдущую. Но сегодняшний вечер может затмить все, что я видела раньше. На столах даже разложены карточки, рекламирующие элитный алкоголь в баре и ужин из блюд, названия которых я даже выговорить не могу.

Капо Брио Сакконе определенно хочет произвести впечатление. Он даже позаботился о том, чтобы униформа персонала сочеталась с декором вечеринки. Всем нам выдали атласные платья темно-синего цвета, перехваченные на талии широкими светло-голубыми поясами. Наши наряды идентичны скатертям на обеденных столах. В каком-то смысле капо Брио буквально превратил нас в живые сервировочные столики. И каждую из нас предупредили, что униформу нужно вернуть в первозданном виде, без единого пятнышка.

Никто не обращает на меня внимания, пока я продолжаю лавировать между мужчинами и женщинами, одетыми с иголочки. Время от времени кто-то тянется и берет с моего подноса бокал шампанского, оставляя взамен пустой. Они даже не смотрят на меня в этот момент. Для большинства членов Семьи обратить внимание на прислугу считалось бы серьезным промахом.

— Смотри, куда прешь! — рычит злой мужской голос.

— Прошу прощения, — бормочу я и быстро отступаю от раздраженного мужчины, хотя это он, не глядя, попятился и наткнулся на меня.

В такие моменты, когда меня просят помочь с обслуживанием на мероприятии, организованном одним из капо, я искренне благодарна судьбе за то, что работаю на мисс Зару. Формально я работаю на дона Спада, но именно мисс Зара фактически всем заправляет в доме. Она наняла всю прислугу и руководит продолжающимся ремонтом в его особняке. Если не считать обеспечения ее безопасности, дон Спада передает ей все решения, касающиеся его дома. И хотя он по-прежнему ворчлив и вспыльчив, со всеми работниками он обращается хорошо. Благодаря ей.

Я улыбаюсь, представляя, как большой и страшный Массимо Спада превращается в сладкий, тающий пудинг рядом со своей возлюбленной. Он думает, что скрывает свои чувства, но они очевидны для любого зрячего. Этот мужчина безнадежно влюблен, прямо как и мисс Зара.

Мне греет душу мысль, что я сыграла небольшую роль в их сближении, помогая им обмениваться письмами, пока дон Спада еще сидел в тюрьме. Я хотела защитить мисс Зару и ее тайну, уберечь от беды, словно она была моей родной сестрой. Как мне хотелось бы, чтобы моя сестра поступила со мной. Может, поэтому я и пошла на это. Это был риск — впутываться в интриги мисс Зары в те времена. Но глядя на нее и дона Спада сейчас, могу сказать, что оно того стоило. Их истории еще далеко до счастливого конца, но я полна надежд. И я хочу быть рядом, чтобы увидеть его, даже если до тех пор мне придется оттирать пятна крови с полов. Такова жизнь, когда ты связана с коза ностра. К тому же благодаря этому я обрела замечательную подругу в лице мисс Зары.

Вернувшись мыслями в настоящее, я продолжаю пробираться сквозь толпу гостей, исподтишка наблюдая за ними. Наблюдение за людьми всегда было одним из моих любимых занятий. Я обожаю пытаться понять, что ими движет. Какие секреты они могут скрывать. Когда я была маленькой, мы с мамой проводили ее единственный выходной в соседнем парке. Мы часами сидели и смотрели на прохожих, придумывая истории о том, кто они, куда идут и чем занимаются. Это было весело, и я очень скучаю по тем временам. Правда, теперь я наблюдаю за людьми, точно зная, кто они такие.

Взять, к примеру, капо Примо. Говорят, он отлично управляется с деньгами. Казалось бы, это должно делать его... аккуратным. Как бы не так. Он склонился над столом, уставленным закусками, и накладывает себе на тарелку изысканные угощения. Горка такая высокая, что вот-вот рассыплется на пол, но он продолжает водружать сверху все новые и новые канапе. Рядом стоит его жена с такой же переполненной тарелкой. Однако ее внимание приковано не к еде, а к их сыну. Если точнее, к комку непонятной гадости, прилипшему к его щеке. Что-то бормоча, она подносит уголок сложенной салфетки ко рту, смачивает слюной, а затем принимается тереть злополучное пятно. Меня передергивает от отвращения. Руджеро, между прочим, почти мой ровесник.

Несколько других гостей задевают меня, пока я пробираюсь вдоль стены зала, но мне удается удержать поднос ровно, не пролив ни капли оставшегося шампанского. Мне не в первой.

— Какой потрясающий успех, Урцо! — восклицает пожилая женщина и тянется за бокалом с моего подноса. — Понятия не имела, что вы интересуетесь расширением в сфере технологий.

Мужчина рядом с ней улыбается, беря свой бокал шампанского.

— И не интересовался. По крайней мере, до недавнего времени. Эта конкретная компания — всего лишь пескарь среди всемирно известных акул, но она разработала модуль управления перевозками, который произведет революцию в оптимизации маршрутов. Как только я узнал, что владельцы хотят ее продать, то не мог упустить такую возможность. Правда, это обошлось мне в кругленькую сумму. Был еще один заинтересованный покупатель, который взвинтил цену своим абсурдным предложением.

— Ох! Теперь мне просто необходимо знать, сколько вы заплатили. Миллион? Больше?

В глазах мужчины мелькает что-то похожее на раздражение.

— Около пяти, если честно. — Он отмахивается от меня рукой.

У меня брови поползли вверх. Я даже представить себе не могу такую сумму, не говоря уже о том, чтобы говорить о ней так, словно это мелочь. Как-то этот парень не похож на мультимиллионера. Его бордовый костюм, безусловно, сшит на заказ, а часы на запястье выглядят как «Ролекс», но есть что-то в его манере держаться, заставляющее меня думать, что он не так уж комфортно чувствует себя в своих дорогих шмотках, как пытается показать. Не припомню, чтобы видела его раньше, так что, видимо, он пришел не один.

Смех и частый звон бокалов сливаются с нотами старой итальянской песни, льющейся из скрытых динамиков. Мелодия медленная, но никто не танцует. Все, кажется, слишком поглощены разговорами вокруг.

Сегодня здесь собралось большинство верхушки Семьи вместе с женами и взрослыми детьми. Впрочем, присутствует и несколько представителей среднего звена. Это крупное событие. Капо Брио определенно выложился по полной. Я наблюдаю за очередной группой женщин, которые вроде бы восхищаются кольцами друг друга, а на самом деле, наверное, сравнивают, у кого камень больше, а затем поворачиваюсь к столам в центре зала.

К тому моменту, как я добираюсь до места назначения, с моего подноса уже растащили все бокалы с шампанским. Семья точно обожает игристое. Я решаю вернуться на кухню, попутно собирая оставленные бокалы, некоторые из которых еще наполовину полны. Многие из них испачканы разными оттенками красной помады. Забыты в погоне за другим, более заманчивым удовольствием, полагаю.

Как раз когда я достигаю арочного порога, отделяющего банкетный зал от парадного фойе, мое внимание привлекает пара в соседнем углу. Руффо. Адриано и его жена. Оба настолько эффектны, каждый по-своему, что я просто не могла их не заметить, хотя они не говорят и не делают ничего, что притягивало бы взгляд. И, кажется, я не единственная, кто чувствует это магнетическое притяжение, потому что замечаю, как еще несколько человек смотрят на эту загадочную пару. Хотя сомневаюсь, что их причины совпадают с моими.

Прикусив нижнюю губу, я быстро осматриваюсь, а затем проскальзываю за огромную монстеру между одним из окон и дверным проемом. Зеленый гигант высотой более семи футов, и его большие листья служат идеальным укрытием, чтобы наблюдать, оставаясь незамеченной.

Если в чем я и виновата, так это в своей одержимости Адриано Руффо. В том, что годами украдкой поглядывала на него, когда он заезжал поговорить с доном. Этот мужчина просто великолепен! Но я бы никогда даже не подумала пытаться привлечь его внимание, даже если бы он не был женат. Джентльмен его социального статуса никогда не заинтересовался бы такой, как я.

Поэтому я прибегаю к легкому преследованию. В интернете. Но по-хорошему! Не то чтобы я какая-то психопатка. Просто... девушка, которая... влюблена. Может быть... немного одержима? Но сомневаюсь, что кто-то мог бы меня за это осудить. Он просто такой загадочный. И, очевидно, чертовски хорош собой.

По правде говоря, меня притягивает не только его внешность. Мистер Руффо не похож ни на кого из тех, кого я наблюдала в коза ностра. Мы никогда не встречались лицом к лицу. Я никогда не говорила с ним напрямую. Но в нем что-то есть. То, как он держится. Аура вокруг него. Он кажется таким... приятным. Никогда не повышает голос. Никогда не кичится деньгами или властью. А я точно знаю, что у него есть и то, и другое.

Я прочитала о нем каждую статью, какую только смогла найти (а их было немного). Даже те, где подробно рассказывалось о его бизнесе, о вещах, которые я не до конца понимала. Но они немного пролили свет на этого человека. Он никогда не отвечает на личные вопросы, никогда не оказывается в центре внимания. Зато откровенно говорит о целях, стратегиях и результатах. Его цитировали так: «Если вы не сформируете будущее, которое хотите, оно может сформировать вас так, как вам не понравится». Это запало мне в душу. Я распечатала ту статью в библиотеке, а потом спрятала среди страниц любимой книги дома. А еще сделала скриншоты нескольких его фотографий, спрятав их в специальной папке на телефоне.

Несколько месяцев назад в одном интернет-журнале вышла статья на четыре страницы с разоблачением «Руффо Энтерпрайзис» — компании, которую мистер Руффо унаследовал, когда ему едва исполнилось двадцать, после гибели отца в авиакатастрофе. В то время это была небольшая фирма, но под руководством мистера Руффо она быстро превратилась в гигантский международный конгломерат. Став мультимиллионером, он, очевидно, не стал черствым по отношению к другим, потому что в статье упоминалось, что компания регулярно жертвует деньги летним лагерям для детей-сирот. Это вдохновило меня тоже поддержать это дело. Вместо того чтобы купить себе зимнее пальто, которое мне было очень нужно, я отдала семьдесят четыре доллара, которые удалось накопить, в качестве собственного пожертвования. Дети этого заслуживают.

Единственный интересный кусочек личной информации, который мне удалось раскопать, — это то, что прадед Адриано Руффо был герцогом в Италии. Так что он не только самый богатый человек в бостонской коза ностра, или, по крайней мере, так говорят, но и, судя по всему, состоит в родстве с настоящими монаршими особами. Если кому и следовало бы здесь ходить, распустив хвост, так это ему. Но он этим не занимается.

Не в силах удержаться, я краду этот момент, чтобы рассмотреть его в упор. Раньше у меня не было такой возможности, я видела его лишь издалека — мельком через окно, когда он уезжал, или выглядывала из-за двери, когда он входил. Мне всегда казалось, что он не на своем месте в мире итальянской мафии. Ему бы управлять советами директоров где-нибудь, а не пожимать руки капо и дону.

Сегодня на нем, я уверена, сшитый на заказ серый костюм-тройка. По одному лишь виду он, безусловно, принадлежит к этой толпе. Находясь так близко, я также понимаю, что он гораздо выше, чем я думала. И намного красивее. Намного-намного.

Однажды, когда я упомянула его в разговоре с Риной, она сказала, что он был бы куда горячее, если бы сбросил несколько фунтов, но я не согласна. Мне всегда нравились мужчины крепкого сложения. Не то чтобы худые парни меня не привлекали, просто... мне нравится, когда мужчина выглядит так, словно может снести все на своем пути одним лишь выдохом. Но несмотря на внушительное телосложение, мистер Руффо все равно не производит впечатления мафиози. Не то чтобы люди, связанные с организованной преступностью, ходили с надписью «бандит» на лбу, но от них исходит определенный вайб. Проработав на мафиозную семью так долго, я обычно могу вычислить их даже издалека.

Во-первых, на мистере Руффо нет никаких украшений, что в принципе стандарт для большинства мужчин коза ностра. Никакого золотого креста на шее, никаких перстней-печаток, никаких браслетов. Единственная блестящая вещь на нем — тонкое золотое обручальное кольцо. И насколько я могу судить, в отличие от другой любимой фишки бандитов, у него нет видимых татуировок. А еще он носит очки, что само по себе странно. Мужчины в этом мире скорее будут щуриться или вставят линзы, чем станут афишировать потенциальную слабость. Но только не Адриано Руффо. Очки лишь подчеркивают его привлекательность, усиливая образ умного генерального директора. Но его самая примечательная черта, отличающая его от любого другого мафиози, которого я знаю, — это полное отсутствие той самой ауры... той, что говорит: «Вали отсюда, или я тебя убью».

Итальянцы очень экспрессивны, и их настроение обычно легко прочитать по лицу. Но у мистера Руффо на лице нет вообще никаких эмоций. Даже сейчас, стоя с женой посреди оживленной вечеринки, он неподвижен и молчалив, наблюдает за собравшимися без малейшего намека на чувства на своем красивом лице. Ему весело? Ему скучно? Понятия не имею! Он просто кажется... приятным. Таким обычным. Не то чтобы в смысле «простолюдин», а скорее... «приземленный, но богатый». И он так абсолютно не на своем месте среди этой высокомерной толпы. Точно не похож на того, кто ходит и избивает людей до полусмерти или пускает им пулю в лоб.

В смысле, этот мужчина всегда вежлив. Всегда хорошо выражается. Никто никогда не слышал, чтобы он ругался матом. Среди сотрудников Спада даже принимают ставки, когда мистер Руффо наконец выдаст крепкое словцо. Пока победителей нет. Не уверена, что они вообще когда-нибудь будут.

— А они классная пара, да?

— Господи, Рина! — вздрагиваю я и чуть не роняю поднос с недопитыми напитками и пустыми бокалами. — У меня чуть инфаркт не случился!

Она хихикает и проскальзывает под листья монстеры, чтобы встать рядом со мной.

— Ты заметила, что он за весь вечер ни разу не посмотрел на жену?

— Эм... не особо, — я заставляю себя посмотреть на миссис Руффо, которая стоит на расстоянии вытянутой руки от мужа, но вместо того чтобы разговаривать с ним или с кем-либо еще, уткнулась в телефон.

До этого момента я почти не обращала на нее внимания, что само по себе достижение, учитывая, что облегающее мини-платье на ней открывает больше, чем позволяют приличия. Ее светлые волосы уложены в гладкий боб, каждая прядь выпрямлена в идеальную линию, а кончики касаются края толстого золотого чокера. А это колье... Вау! Несколько рядов сверкающих бриллиантов вокруг большого красного камня. Скорее всего, рубина. Удивительно, что ее шея вообще выдерживает такой вес.

Ее платье, словно нарисованное на теле, безусловно, подчеркивает ее идеальную фигуру, а высоченные каблуки делают и без того длинные ноги бесконечными. Даже рядом с мужем она кажется высокой. Утонченной. Великолепной. Руффо и правда выглядят отличной парой. Что заставляет меня задуматься о слухах, которые постоянно преследуют их брак.

— Смотрю, в этот раз она решила прикрыть задницу. Это впервые, — продолжает Рина вполголоса. — Мне всегда было интересно, как эти двое сошлись. Они женаты годами, но я ни разу не видела, чтобы они проявили друг к другу хоть каплю нежности. Если подумать, не уверена, что вообще видела, чтобы они касались друг друга.

— Может, мистер Руффо просто не любит публичные проявления чувств? Уверена, он ее любит, раз они до сих пор вместе.

— Может быть. И все же она изменяет ему при каждом удобном случае, а бедняга ни сном ни духом.

Я прищуриваюсь, снова оценивая Филиппу Руффо. Она поразительно красивая женщина, так что неудивительно, что привлекает внимание других мужчин. Учитывая, что большинство браков в коза ностра устраиваются по расчету, неудивительно и то, что измены процветают. Однако, как бы распространены они ни были, замешанные в них люди всегда стараются изо всех сил скрывать свои интрижки, насколько я могу судить. Особенно если гуляет женщина. Мистер Руффо, наверное, совершенно ослеплен любовью к жене, раз не замечает ее измен.

Мой взгляд снова возвращается к Адриано Руффо, который теперь увлеченно беседует с доном Спада. Я не могу не заметить разницу между этими двумя мужчинами. Хотя оба исключительно высоки и кажутся почти одного роста, мне кажется, мистер Руффо выше дона на дюйм. Точно так же оба одеты в безупречно сшитые костюмы, хотя дорогая одежда не может скрыть ширину их плеч или бочкообразные торсы. Однако на этом сходство заканчивается.

Если темные волосы дона подстрижены очень коротко и только начинают отрастать после того, как он сбрил их налысо, то у мистера Руффо густая шевелюра иссиня-черных волос с проседью тут и там. Стрижка классическая, но с современным уклоном: пряди зачесаны назад, а кончики на затылке касаются воротника рубашки.

Эти двое выглядят так, словно прибыли из двух совершенно разных миров, и обилие видимых татуировок у дона в противовес чистому телу мистера Руффо лишь усиливает этот эффект. Наверное, так оно и есть: один — недавно вышедший на свободу осужденный убийца, а другой — миллиардер, сосредоточенный исключительно на своем всемирно известном транспортном бизнесе. Насколько я поняла, Семья использует грузовики мистера Руффо для перевозок, и это, по сути, единственное, что связывает его с организованной преступностью. Должно быть, ему угрожали или шантажировали, чтобы заставить согласиться. Я уверена, он никогда этого не хотел и не может быть счастлив, что его втянули в эту жизнь.

— Как такой человек, как мистер Руффо, вообще оказался замешан в делах коза ностра? — бормочу я. — Он кажется таким... нормальным. — И как его жена могла ему изменить? Он, наверное, единственный приличный мужчина во всем зале. И самый горячий. Да опомнись же, Айрис! У тебя уже слюнки текут.

Рина наклоняется еще ближе.

— Ну, насколько я слышала...

— Какого хрена вы тут делаете? — шипение капо Брио заставляет нас обеих резко обернуться.

Его нависающая тень падает на наши лица, пока он испепеляет нас с Риной взглядом.

— А... Эм... — лепечу я.

— У Айрис бретелька расстегнулась, — выпаливает Рина. — Я просто помогала ей...

— А ну марш на кухню! Живо! — он отгоняет нас, а затем возвращается к гостям.

Мы практически бежим из банкетного зала через фойе в коридор, ведущий к кухне. И как только мы собираемся юркнуть в скрытые проходы для персонала, из-за угла появляется женщина в длинном синем платье и направляется прямо к нам.

Черт! Я опускаю голову, надеясь, что она меня не заметит, и ускоряю шаг.

— Какого черта ты здесь делаешь? — ухмылка Лукреции бьет меня словно ушат ледяной жижи.

Я сглатываю и поднимаю глаза, встречаясь взглядом с парой светло-карих глаз, оттенок которых в точности как у меня. Глаза нашего отца.

— Мисс Зара упомянула, что капо Брио нужны дополнительные официанты на приеме, — говорю я. — Я была свободна.

— Ну еще бы, — цедит моя сводная сестра. — Небось не смогла удержаться и явилась, зная, что я здесь буду.

— Ты тут ни при чем, Лукреция.

— Для тебя я мисс Сакконе! И советую это запомнить, ничтожество. — Резким движением снизу она подбрасывает мой поднос, и всё его содержимое летит мне на грудь. — Чтобы до конца вечера я тебя в банкетном зале не видела.

Ее быстрые шаги эхом разносятся по коридору, и каждый звонкий стук каблуков отдается в моей спине, словно прокручиваемое лезвие кинжала. Медленно я восстанавливаю равновесие подноса, стараясь, чтобы хрустальные бокалы не посыпались на пол, а затем смотрю на свою форму: по груди быстро расползается огромное мокрое пятно.

— Айрис? — Рина хватает меня за руку. — Что это сейчас было? Ты в порядке... Ох, нет.

— Как думаешь, в химчистке это выведут? — всхлипываю я, сдерживая подступающие к глазам слезы. Сейчас я даже не могу думать о том, во сколько это обойдется и где взять время, чтобы всё успеть до сдачи формы.

— Конечно. Надо просто сразу замочить, чтобы пятна не въелись. Пойдем, переоденем тебя. — Рина забирает поднос из моих дрожащих рук. — Кто эта сука, черт возьми, и почему она на тебя так взъелась?

— Падчерица капо Брио, — бормочу я. — Которая, между прочим, мне родственница.

— Что?

— Ага. И, судя по всему, терпеть не может, когда ей об этом напоминают. Разведясь с моим отцом, мать Лукреции не стала терять времени и тут же выскочила замуж за капо Брио Сакконе. Моя сводная сестра тогда еще пешком под стол ходила. Лукреции нравится верить, что ее настоящий отец — мужчина, который ее вырастил, а не какой-то там рядовой боец коза ностра. Наверное, именно поэтому, как только ей стукнуло восемнадцать, она взяла фамилию капо Брио. Она даже не соизволила прийти на похороны моего отца.

— Ничего себе! — Рина с шумом втягивает воздух. — Я и понятия не имела!

— Слушай, тебе лучше вернуться, пока капо Брио не хватился тебя. А я пойду к экономке. Может, найдется запасная форма, а если нет, наверняка найдется другая работа, где я не буду мелькать на глазах у гостей.

Я убегаю в помещение для персонала, пока Рина не успела задать еще хоть один вопрос.

Адриано

— Что-то не так, Филиппа?

Моя жена замирает, но тут же прячет телефон, сунув его в клатч.

— Вовсе нет.

— Ты уверена? — Я поднимаю стакан с виски и делаю долгий глоток. — Ты сегодня какая-то… взвинченная.

— Все нормально.

Я недоверчиво приподнимаю бровь, но на время позволяю жене ее жалкие уловки, снова переключая внимание на гостей Брио. Отсюда отлично просматривается весь банкетный зал, а открытое окно за спиной впускает легкий вечерний бриз, дарящий желанную прохладу в этом душном, переполненном зале. Впрочем, циник во мне не повелся на убогую отмазку про желание спрятаться от толпы, которую Филиппа выдала, предложив встать именно здесь. И все же я подыграл ей. А потом не без злорадства наблюдал, как она изводится, когда я встал не прямо у окна, а чуть поодаль, чтобы не маячить на виду у любого, кто мог бы притаиться на парковке.

Мелькнувший бордовый пиджак привлекает мое внимание. Урцо Боначчи. Мелкий засранец, который каким-то чудом перебил мою ставку на торгах по продаже «Кобальт Инкорпорейтед». Этот конченый ублюдок совсем недавно разбогател и с тех пор так и норовит втереться в дела коза ностра. Мне глубоко плевать на его амбиции и на выгоду, которую он, по его скромному мнению, может принести, но меня определенно злит, когда его действия вмешиваются в мои планы. Придется взять этого выскочку на особый контроль.

Рядом со мной Филиппа снова достает телефон. Ее длинные, накрашенные красным лаком ногти раздраженно стучат по экрану, пока она печатает, наверное, уже двадцатое сообщение за последние полчаса.

— Брось, можешь уже не стараться, — замечаю я, делая еще глоток. Этот стук только усиливает боль в висках. — Тебе не ответят.

Стук прекращается. Я слышу, как она резко вдыхает. Потом еще раз.

— Что… что ты имеешь в виду?

Я ставлю стакан на столик в паре шагов от нас и поворачиваюсь к жене.

— Пойдем прогуляемся.

— Зачем? — На ее лице застыла тревога, она растерянно моргает. — Я… я отлично провожу время и хочу остаться именно здесь. И вообще, что ты имел в виду…

— Сейчас же, Филиппа, — твердо говорю я и направляюсь через банкетный зал.

Донателло, один из инвесторов коза ностра, замечает меня и берет курс прямо на меня. Я делаю вид, что не замечаю его. Понимаю, что он хочет обсудить недавнее слияние моей компании с одним из зарубежных партнеров, но сейчас не время.

По пути к выходу я прохожу мимо Массимо Спада и Сальво Канали. Новый дон коза ностра и его друг детства, ставший его доверенным заместителем, похоже, увлеченно обсуждают Эндри Душку, главу враждующего синдиката, и вероятность того, что за последним покушением на Массимо стоит именно этот албанец. Сальво явно задался целью во что бы то ни стало свалить вину на Душку и с жаром перечисляет вполне правдоподобные мотивы в подтверждение своей теории. Мне не терпится увидеть, какой начнется разнос, когда до Массимо наконец дойдет, что движущей силой почти двадцатилетней вендетты, целью которой было его уничтожение, является не кто иной, как его собственный лучший друг. Я узнал правду несколько лет назад и одно время даже подумывал открыть глаза Спада, но отказался от этой затеи, не увидев в ней никакой выгоды для себя.

Выйдя из банкетного зала, я сворачиваю налево, в дальнюю часть дома Брио, ничуть не удивляясь цоканью каблуков Филиппы, которая пытается не отставать. Я направляюсь в библиотеку, которая находится напротив домашнего кабинета Брио, в самом конце коридора. Это место достаточно удалено от праздника, чтобы обеспечить тот приватный разговор с женой, который я задумал. К тому же очень кстати, что в прошлом году Брио сделал в этой комнате звукоизоляцию. Для моих целей подходит идеально.

— Ты собираешься объяснить, что происходит? — недовольно ворчит Филиппа, следуя за мной в просторную библиотеку. — Нам пора возвращаться на вечеринку. Лукреция должна найти меня, как только приедет, чтобы мы обсудили планы на ее предстоящий день рождения. У меня нет времени на…

— Закрой дверь, — приказываю я и опускаюсь в кресло у барной тележки.

— Адриано, ну серьезно. Это просто абсурд. Что бы ты ни хотел обсудить, это вполне может подождать до дома. А сейчас нас ждут…

Она продолжает без конца трещать. От ее пронзительной трескотни моя мигрень только усиливается. Из всего, что меня больше всего бесит в жене, — а список этот немаленький, — звук ее голоса стоит на первом месте. Но, к сожалению, в бизнесе даже самые выгодные сделки имеют свои подводные камни. А то и два, как в случае с приобретением погрязшей в долгах логистической компании, которой раньше владел отец Филиппы.

Десять лет назад я горел желанием заполучить контроль над заранее одобренными международными транспортными маршрутами, которые шли в комплекте с действующими контрактами его фирмы. Для этого мне пришлось расплатиться с длинным списком их кредиторов, выложив семьдесят пять миллионов долларов. Сущая мелочь по меркам большого бизнеса. Однако другое, пустяковое условие предполагало мою женитьбу на Филиппе. Не уверен, кому пришла в голову эта идея — моему тестю или его корыстолюбивой дочурке, но готов поставить на то, что это была моя жена. Мне было совершенно плевать на женитьбу, но я хотел ребенка. Сына. Дочь. Было не так уж важно, лишь бы он был моим. Следующее поколение рода Руффо. Держа в уме эту возможность, я счел сделку с отцом Филиппы приемлемой. С одной оговоркой. Я согласился на брак сроком не более десяти лет, и если в этом союзе не родятся наследники, по истечении срока я смогу подать на развод, и Филиппа не получит ни цента.

Филиппа все еще тараторит о том, что нам пора возвращаться в банкетный зал, а я достаю телефон и открываю переписку с Брамсом, моим начальником службы безопасности. Одним нажатием я пересылаю ссылку, которую получил от него незадолго до того, как мы подъехали к вилле Сакконе. Одинокий звуковой сигнал устройства Филиппы извещает о получении сообщения. Она тут же замолкает и стремительно выхватывает телефон из клатча.

— Не забудь сделать звук погромче, — советую я, наливая себе стакан восемнадцатилетнего «Макаллана» из запасов Брио. — Качество звука просто превосходное.

Секунду спустя комнату наполняют хриплые крики. Я смотрю, как с лица жены сбегает вся краска, и, не спеша потягивая скотч, наслаждаюсь тем, как шок и паника отражаются на ее лице под аккомпанемент душераздирающих воплей, несущихся из видео на экране.

— Тебе стоило попросить побольше ежемесячного содержания, дорогая, — говорю я. — Всего за сто тысяч можно было нанять посредственного киллера, который, возможно, справился бы с задачей. А трахаться с ним в обмен на убийство собственного мужа — это, знаешь ли, довольно недальновидно с твоей стороны.

Телефон выскальзывает из рук Филиппы и с грохотом летит на пол, но видео продолжает идти, и мужские крики эхом разносятся по библиотеке. Судя по звукам, это как раз тот момент, где Брамс вырезает несостоявшемуся убийце селезенку.

— Ты ублюдок, — шипит моя жена.

— Избавь меня, пожалуйста, от своих фальшивых переживаний по поводу несчастного любовника. Мы оба знаем, что ты просто его использовала.

— Да пошёл ты!

Я закатываю глаза и откидываюсь на спинку кресла.

— Ох, Филиппа. Разве я не давал тебе всего, чего только душа желала? Статус моей жены сам по себе подразумевал безлимитные кредитки для твоих бесконечных шопинг-марафонов и роскошных путешествий по всему свету в компании меркантильных подружек, но за последние пару лет в своих экстравагантных тратах ты превзошла саму себя. Неужели действительно нужно было лететь в Париж на моем корпоративном джете, чтобы сделать прическу? Неужели ни один из эксклюзивных салонов Бостона или Нью-Йорка не пришелся тебе по вкусу? А чего стоит аренда целого Музея изящных искусств ради вечеринки в честь твоего дня рождения? И даже не начинай про виноградник в Испании, который ты купила исключительно ради того, чтобы доказать, что в вине ты смыслишь не хуже тех, кто посмел утверждать обратное.

— Я имела на это полное право! — огрызается она. — Какой смысл в деньгах, если я не могу тратить их так, как мне вздумается? И уж точно не обязана выслушивать твои нравоучения.

— Разве я хоть раз пытался урезать твои непомерные траты? Нет. Более того, к ним прилагалась полная свобода делать всё, что заблагорассудится. Я даже закрывал глаза на то, что ты трахаешься с половиной мужчин в этом городе. Единственное, чего я требовал взамен, — чтобы ты не путалась у меня под ногами.

— Ах ты сукин сын. Что мне еще оставалось делать? Жить без секса? Как муж ты не притрагивался ко мне годами. ГОДАМИ! Так что неудивительно, что мне пришлось искать ласки на стороне.

— Давай не будем обманывать сами себя. Твои измены начались задолго до того, как я перестал делить с тобой постель. Первые два года я мирился с физической близостью в надежде зачать ребенка, но как только стало очевидно, что для меня это невозможно, я не увидел смысла продолжать, — произношу я, старательно стирая с лица любые эмоции.

Передача наследия через продолжателя рода — единственный по-настоящему ценный урок, вбитый мне в голову родителями. По правде говоря, собственный ребенок всегда был моей самой заветной мечтой. Заботиться о ком-то чистом и невинном, не отравленном этим грязным миром. Любить так, как не довелось испытать самому. Мои родители никогда меня не любили, но я убежден, что эта способность заложена во мне от природы. Любовь к ребенку — пожалуй, единственное, на что я вообще способен.

После пары лет бесплодных попыток мы с Филиппой прошли обследование. Проблема оказалась во мне. Мои сперматозоиды были нежизнеспособны, и шансы жены забеременеть стремились к нулю. Наказание свыше? Возмездие за все те ужасные вещи, которые я совершил, чтобы построить свою империю? Возможно. Но одно я знаю наверняка: то дерьмо, что я творил раньше, меркнет перед теми гнусными поступками, в которых я погряз сейчас. Перед всем, что испачкало мои руки с тех пор. Возможно, раньше во мне еще оставалась крупица порядочности. Но только не после. Не после того дня, когда мне сказали, что я никогда не смогу стать отцом собственного ребенка.

— Единственное, что тебе от меня было нужно, — это ребенок, — визжит Филиппа. — Больше ничего. Просто орущее, вонючее, вечно ноющее создание, из-за которого у меня обвиснет грудь и испортится фигура! Наследник, чтобы продолжить твой великий род Руффо. Надо было залететь от одного из любовников и просто заявить, что это отродье от тебя.

Я издаю протяжный вздох. Какая неожиданность.

— Существуют тесты на отцовство, Филиппа. И я бы настоял на нем.

— Уверена, что настоял бы, с твоим-то самодовольным, всезнающим и напыщенным видом. Не дай бог твои деньги достанутся какому-то ублюдку, рожденному на стороне. — Брызжа слюной, исходит она ядом. — Как будто заранее определить срок действия нашего брака было недостаточно, ты даже не мог притвориться, что любишь меня, на глазах у всех наших знакомых.

— С чего бы вдруг? Наш брак — не что иное, как деловая сделка. Ты знала это с самого начала. Я никогда не обещал тебе ничего другого. И не давал повода верить во что-то иное. Если тебя так не устраивал этот договор, ты в любой момент могла подать на развод.

Она злобно щурится и отводит взгляд.

— Вот только ты не могла себе этого позволить. Ведь это означало остаться без гроша и потерять все привилегии, которые давал тебе статус моей жены. Что бы тогда сказали твои дорогие друзья?

— Да я тебя ненавижу! — орет она. — Возненавидела с первой же секунды, как мы встретились. Ненавижу твой аристократичный вид, эти нарочито вежливые манеры. Как будто твоя дурацкая учтивость делает тебя лучше всех остальных. — Ее губы кривятся в злобной ухмылке. — Так вот, скажу тебе — не делает! Ты мне противен. Единственное хорошее в тебе — это твои деньги! Надо было нанять киллера, чтобы он прикончил тебя сразу после свадьбы, вместо того чтобы прожить с тобой десять убогих лет!

— Возможно, стоило. Если бы у тебя получилось, сейчас ты была бы очень богатой женщиной. — Вместо этого она снизошла до того, чтобы отдаваться какому-то кретину, чей гениальный план заключался в том, чтобы она поставила меня у окна, откуда у него был бы прямой прострел с парковки.

— У меня еще есть время до окончания нашего срока. — Она ухмыляется, запуская руку в сумочку. — Придется сделать это самой. — Она достает небольшой револьвер, и когда целится мне в голову, на ее лице читается чистейшее торжество.

Я приподнимаю бровь.

— Серьезно? И как именно ты собираешься объяснить наличие моего трупа в библиотеке Брио?

— Не волнуйся. Садовник Брио поможет мне избавиться от него. Он для меня что угодно сделает, особенно после того, как я его трахнула.

Еще и садовник? И почему я нисколько не удивлен?

— Убери револьвер, Филиппа. Иди домой. Собирай вещи и проваливай.

— И с какого черта я должна это делать?

— Потому что, если ты нажмешь на курок, мне придется тебя убить.

— Ты? — Она рассмеялась. — Как? Даже если я промахнусь с такого расстояния, что маловероятно, что ты собираешься делать? Вырвешь у меня оружие и застрелишь? Ты даже обращаться с оружием не умеешь! О боже, мне просто не терпится сыграть безутешную вдову на твоих похоронах. — В ее глазах пляшет злорадное веселье. — Пока-пока, дорогой муженек.

Щелчок.

Филиппа моргает и снова нажимает на курок. И еще раз. И еще. Но раздаются лишь пустые щелчки.

— Какого хрена?

Щелчок. Щелчок. Щелчок.

Я тяжело вздыхаю. Ей действительно не стоило использовать мою кредитку для покупки оружия. Заведя руку за спину, я достаю свою «беретту» и не спеша прикручиваю глушитель.

— Надо было идти домой, дорогая супруга.

Я поднимаю пистолет и стреляю ей в голову.

Айрис

— Да, мам. Я знаю, что поздно. — Я прижимаю телефон плечом к уху и поднимаю стопку постельного белья. — Честное слово, буду осторожна, когда пойду от электрички. Пожалуйста, не волнуйся. Ты выпила таблетки?

— Выпила.

Боже, какой у нее слабый голос.

— Тебе больно?

— Все хорошо, детка. Как там вечеринка?

Я открываю рот, чтобы рассказать, что столкнулась с Лукрецией, но тут же передумываю. Мама не раз слышала, как моя сводная сестра разговаривает со мной так, словно я грязь, прилипшая к подошве ее туфли, и это всегда ее так расстраивает.

— Все отлично, — говорю я вместо этого. — Все вырядились, как на красную дорожку. Везде красивые цветы. Жаль, что ты не можешь это увидеть. А еще мне удалось незаметно сунуть в рюкзак пару закусок, принесу домой. Тебе понравятся.

— Айрис! А вдруг кто-нибудь заметит!

— Никто не видел, мам. Не переживай. Мне пора. Ложись спать, хорошо? Люблю тебя.

— И я тебя. Береги себя, детка.

Я сую телефон в карман и выхожу из прачечной, обхватив руками огромную стопку белья. Из-за испорченной нарядной формы я не могу вернуться обслуживать банкет, поэтому экономка капо Брио послала вместо меня другую девушку. А я помогаю готовить комнаты для нескольких неожиданных гостей, остающихся на ночь.

Дом капо Брио Сакконе — это просторный двухэтажный особняк в стиле Кейп-Код, который на протяжении десятилетий расширялся за счет пристроек. Я никогда здесь раньше не была и, ориентируясь только по расплывчатым указаниям, уже пару раз заблудилась, пытаясь найти комнаты, где нужно застелить постели. Сейчас не исключение. Я верчу головой влево и вправо, пытаясь понять, какой из двух коридоров ведет на «север». Учитывая, что дом спланирован скорее как лабиринт, в котором не разобраться с простым компасом, «северное крыло» вообще не имеет никакого смысла.

Двое парней направляются в конец одного из коридоров, откуда явственнее доносятся музыка и гул голосов. Полагаю, тот путь ведет обратно в банкетный зал. Другой коридор кажется более безлюдным, так что ставлю на то, что дополнительные гостевые комнаты именно там. Я спешу в ту сторону. Не стоять же мне и дальше на виду у гостей с охапкой простыней.

Первые две двери, что мне попадаются, заперты, но следующая оказалась слегка приоткрытой. Внутри горит свет, и я мельком замечаю большой бильярдный стол в центре комнаты. Точно не гостевая спальня. Иду к следующей двери. Поворачиваю ручку — не заперто. Осторожно просовываю голову и понимаю, что это кабинет, скорее всего, личные владения капо Брио. Посередине массивный стол, вокруг книжные полки. На столе царит полный бардак, по полу разбросаны бумаги и ручки. В воздухе пахнет сексом. У меня возникает четкое ощущение: зайди я сюда всего пару минут назад, увидела бы гораздо больше, чем хотелось бы.

Я захлопываю дверь и резко разворачиваюсь, на секунду привалившись к прочному дереву, чтобы успокоить колотящееся сердце. Господи. Благодарю свою счастливую звезду за такое своевременное появление. Я знаю, что члены коза ностра не особо стесняются своих интрижек, несмотря на все их громкие слова о приличиях и святости брака, но все равно рада, что ничего не застала. Нечаянно наткнуться на чьи-то тайные утехи было бы моей главной катастрофой за сегодня. Эти люди не любят, когда кто-то узнает их грязные секреты.

Глубоко вздохнув, я бросаюсь к двери напротив. В спешке стопка простыней в моих руках начинает крениться, и я изворачиваюсь то так, то этак, чтобы удержать ее. Из-за этого приходится нажимать на ручку локтем, а дверь открывать бедром. Пока я протискиваюсь в комнату, верхняя простыня соскальзывает и падает на пол. Мысленно выругавшись, я приседаю, чтобы поднять ее, стараясь не дать остальной ноше постигнуть ту же участь.

— Боюсь, вы ошиблись комнатой, — где-то совсем рядом рокочет глубокий, бархатный голос.

Я выпрямляюсь, извинения и оправдания уже вертятся на языке, но слова замирают, не успев прозвучать. Вместо этого я застываю, словно олень в свете фар.

На фоне темного окна, в глубоком кресле сидит Адриано Руффо, в руке у него стакан с янтарной жидкостью. По обе стороны от него — массивные книжные стеллажи, до отказа забитые томами в кожаных переплетах. Чуть поодаль, над комодом, витиеватое винтажное бра отбрасывает теплый свет на левую половину лица господина Руффо. Другая половина остается в тени. Этот эффект освещения настораживает. Словно его лицо разделено надвое. Он выглядит таким напряженным, даже дьявольским. Точно не таким, каким я привыкла видеть Адриано Руффо.

Но сколько бы ни приковывала мое внимание эта драматичная картина, парализует меня вовсе не она, а тело мертвой женщины у его ног.

— Прошу. — Господин Руффо указывает стаканом в руке на другое кресло слева от себя. — Присаживайтесь.

Я пытаюсь сглотнуть, но в горле, кажется, пересохло. Это далеко не первый труп, что я вижу, и я не падаю в обморок при виде крови, но не могу заставить себя пошевелиться, глядя на пистолет с глушителем, небрежно лежащий рядом с господином Руффо на приставном столике. Прямо рядом с бутылкой «Макаллана» и еще одним пустым стаканом.

Медленно, так медленно, что это, кажется, занимает целую вечность, я перевожу взгляд вверх и встречаюсь с его глазами.

— Прошу. — Его тон спокоен, даже дружелюбен, но у меня нет ни капли сомнений... Это приказ. С обещанием ужасных последствий, если я не сделаю, как он говорит.

Господин Руффо не сводит с меня глаз, пока я делаю неуверенный шаг вперед, и в это время каждый нерв в моем теле натянут до предела. Я готова сорваться. Сбежать. Мне стоит невероятных усилий не оглядываться на труп на полу. Боже, во что я вляпалась?

Еще один нерешительный шаг. Взгляд господина Руффо ни разу не дрогнул, а мой намертво прикован к его. Я приближаюсь на дрожащих ногах, а он продолжает наблюдать за мной. Я чувствую тяжесть этого взгляда почти физически. Это тревожит. Пугает до дрожи. И все же я не в силах отвести глаза.

Все, что я слышала об этом человеке... Все, что я предполагала, следя за ним... Все это давало мне такую уверенность, что он не похож на других мужчин коза ностра. После стольких лет среди мафиозных громил я была так уверена, что мой «радар на плохих парней» работает безотказно. Ни разу внутренний сигнал тревоги не сработал из-за Адриано Руффо. Хладнокровный. Спокойный. Собранный. Это он. Это Адриано Руффо. Миллиардер — да. Эгоист — никогда. Убийца? Да ни за миллион лет. Всегда добр. Образован. Цивилен. Благороден.

Нормальный.

Прямо как сейчас, когда он расслабленно сидит в кресле и подносит стакан с крепким алкоголем к губам. Но его глаза... Боже, его глаза... Ледяные, голубые... Такие поразительные. Такие яркие. Оттенок, который я видела только на снимках древних ледников. И такие же холодные. Отстраненные. Жесткие. В них нет ни намека на тепло. Ни участия. Ни признака беспокойства. Даже яростного гнева. Только пугающий хищный умысел в их ледяной бездне. Мы связаны каким-то безумным состязанием взглядов, и я молча напоминаю себе не моргать.

Даже когда он небрежно снимает очки и протирает линзы носовым платком, его взгляд не отрывается от моего. К тому времени, как я добираюсь до кресла, на которое он указал, мне кажется, что сердце вот-вот выскочит из груди. Я опускаюсь на жесткую подушку и изо всех сил обнимаю стопку белья.

— Вы кого-то смутно напоминаете, мисс...

— Айрис, — шепчу я. — Я... я работаю в поместье Спада.

— Хм... Понятно. — Он не сводит с меня ледяного взгляда, тянется к пустому стакану и наливает на два пальца из бутылки. — Со льдом?

Я растерянно моргаю.

— Тогда без льда. — Он ставит напиток, который, вероятно, стоит несколько сотен долларов за порцию, на столик между нашими креслами. — Итак, скажите мне, Айрис, что вы здесь делаете?

Выбитая из колеи его небрежным тоном, я продолжаю тупо смотреть на него. Словно он просто болтает о погоде.

— Я помогаю на приеме, — наконец выдавливаю я. — То есть... помогала. Но... теперь помогаю готовить гостевые комнаты к ночи. Я... я, похоже, заблудилась и, очевидно, зашла не в ту комнату. — Я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, и заставляю себя не коситься на труп всего в паре шагов, хотя сердце бешено колотится о ребра. С такого расстояния запах крови просто сбивает с ног. Он так яростно вторгается в мои чувства, что я почти ощущаю металлический привкус на языке. Требуются колоссальные усилия, чтобы не проявить никакого интереса к женщине, поэтому я продолжаю смотреть в глаза господину Руффо. Но пистолет, находящийся всего в нескольких дюймах от меня, игнорировать еще сложнее.

— Угу. И? Что вы видели? В комнате, в которую зашли по ошибке?

— Я... я ничего не видела, — хриплю я.

Господин Руффо склоняет голову набок, наблюдая за мной этим ледяным взглядом и не говоря ни слова. Обдумывает мой ответ, я уверена. Минута молчания кажется бесконечной. Часы. Дни. Целая вечность.

Паника вонзает когти в горло. Сейчас, сию минуту, в этой комнате будет два трупа. Я в этом уверена. Мой единственный шанс на спасение в том, что я работаю на дона Спада, и никто не посмеет убить его человека без его разрешения. Так? Так? Господи Иисусе, надеюсь, именно так все и работает. Хотя что-то мне подсказывает, что этому Адриано Руффо абсолютно плевать на протокол.

— Ты в этом уверена, малышка Айрис?

Его баритон похож на неожиданный раскат грома летней ночью. Резкий. Тревожный. Угрожающий. Удивительно глубокий. Звук прокатывается сквозь меня, и каждая клеточка тела напрягается. Я бы никогда не ожидала, что у такого утонченного мужчины может быть такой голос. Голос хищника. А я его очевидная добыча.

Дрожь бежит по спине. Всю жизнь меня окружали опасные парни. Но даже за все время, проведенное рядом с доном Спада, самым непредсказуемым мужчиной из всех, кого я знаю, мне почему-то никогда не было так страшно. Как-то я всегда знала, на что способны такие люди. Чего ожидать. Они не пугали меня, даже когда я своими глазами видела некоторые их зверства. Но этого Адриано Руффо... я боюсь до смерти, хотя он не высказал ни одной прямой угрозы. Понятия не имею, что он может решить со мной сделать. Убить? Нет? Я просто не могу представить, чтобы он это сделал. Но в то же время, глядя на него сейчас, не могу представить, чтобы он этого не сделал.

Словно тело мне больше не принадлежит, прежде чем успеваю осознать, что делаю, я хватаю со стола пистолет. Секунду назад я сидела рядом с мужчиной, в которого была немного влюблена, а в следующую — стою перед ним, направив оружие ему в голову.

В комнате воцаряется абсолютная тишина. Все замирает. Мое дыхание. Мое сердце. Воздух. А затем, словно медленно поднимаясь из бездны, мертвую тишину прорезает тиканье напольных часов.

— Три раза за одну ночь. — В тихом голосе мистера Руффо слышится едва заметная усмешка, когда он наполняет свой стакан. — Что ж, это определенно рекорд.

Я делаю глубокий, но прерывистый вдох, сильнее сжимая пистолет. Если моя судьба не была предрешена раньше, то теперь точно. Адриано Руффо убьет меня. Если только я не убью его первой.

Ладонь потеет, я крепче обхватываю рукоять и позволяю указательному пальцу соскользнуть на курок. Но я не могу заставить себя нажать. Просто не могу.

Моя нижняя губа дрожит. Я снова вдыхаю, надеясь, что это как-то вдохнет в меня смелость. Не работает.

Я не могу стать убийцей.

Не могу поменять его жизнь на свою.

Даже если бы могла, не смогла бы с этим жить.

Медленно я опускаю пистолет. Делаю это, не отрывая взгляда от его ледяной голубизны. Пока он смотрит на меня без капли страха.

Ноги начинают дрожать, поэтому я падаю обратно в кресло и кладу пистолет на стол, прямо рядом со стаканом скотча, который он налил. Схватив его, я опрокидываю в горло добрую половину содержимого. Оно обжигает, скользя по пищеводу, я сгибаюсь пополам, кашляю и пытаюсь вдохнуть. От этого только сильнее горит в легких. На глаза наворачиваются слезы, пока я изо всех сил пытаюсь взять себя в руки.

— Любопытно. Этот вечер полон сюрпризов, — говорит господин Руффо, все так же расслабленно откинувшись в кресле. — Почему ты не нажала на курок?

— Потому что я не убийца, — хриплю я.

Между нами снова воцаряется тишина. Тяжелая и напряженная. Удушающая. Господин Руффо наклоняется и, поставив локоть на подлокотник, подпирает подбородок рукой. Его ледяные глаза впиваются в меня.

— Он стоял на предохранителе. — Его голос рокочет, прорывая напряженную паузу.

Я моргаю тысячу раз, как идиотка.

— Я... я не заметила.

— Я знаю. — Теперь в его глазах странный блеск. Ничего подобного я там раньше не видела. Наверное, просто игра света. Отражение от линз.

Боже, вблизи он чертовски притягателен. Благороден, но в то же время... необуздан? В нем есть что-то дикое. Морщинки вокруг глаз и серебристые пряди в волосах намекают на прожитые годы, но в остальном ему можно дать сколько угодно — от тридцати пяти до поздних сорока. Кто разберет? Кажется, сама природа хранит секреты Адриано Руффо.

Кто этот мужчина? Кроме того, что он миллиардер? Кроме того, что он убийца, если это действительно так? Улика у моих ног кажется неопровержимой. Но если бы меня спросили вчера, ничто на свете не убедило бы меня, что он способен на такое. Неужели мое неведение, моя влюбленность станут теперь моей погибелью?

По комнате разносится стук. Я перевожу взгляд на открытый дверной проем, где на пороге стоят двое мужчин в черных костюмах. Их пиджаки расстегнуты, обнажая кобуры с пистолетами. Я думала, на сегодняшнем вечере оружие запрещено? У обоих в левом ухе наушники. Это охрана дона? Их взгляды устремлены на господина Руффо, прежде чем молча переместиться на меня. Затем, словно меня просто не существует, они снова смотрят на господина Руффо.

Не говоря ни слова, Адриано Руффо слегка наклоняет голову. Безмолвный приказ. В следующую секунду мужчины исчезают, закрыв за собой дверь. Заперев меня в комнате, где я собираюсь умереть. От руки мужчины, которым я была так одержима.

Я сглатываю. С трудом. В ожидании пули.

Услышу ли я вообще выстрел до того, как все закончится?

Когда мои глаза встречаются с глазами господина Руффо, он снова откидывается в кресле и потягивает скотч, словно ничего экстраординарного не происходит.

— Тебе пора идти.

Я изумленно смотрю на него. Ошеломленная. Он отпускает меня?

— Если только ты не предпочитаешь остаться и помочь избавиться от тела.

Я мотаю головой, так яростно, что кажется, будто она сейчас оторвется. Поднявшись с кресла, я подбираю с пола белье, затем поворачиваюсь, чтобы уйти как можно быстрее.

— Porca puttana. — Тихое ругательство заставляет меня замереть как вкопанную в трех шагах от двери.

Я оглядываюсь через плечо. Господин Руффо подался вперед, уперевшись локтями о колени. Очки болтаются в его левой руке, а основанием ладони правой он давит на висок.

— Не из-за тебя. Это чертова мигрень, — рычит он, не глядя на меня. — Иди уже, малышка Айрис.

Вместо того чтобы повернуться обратно к двери, я остаюсь стоять, завороженная его видом. Его брови нахмурились, и между ними пролегла глубокая складка, «гусиные лапки» вокруг закрытых глаз стали заметнее. Он страдает. Ему больно. Я почти физически это чувствую.

Перехватив ношу в руках, я тянусь в карман и достаю наполовину раздавленное радужное печенье, которое в спешке завернула в остатки целлофана перед выходом на работу. Сегодня вечером у меня так и не было времени его съесть.

Вернувшись к нему, тихо, словно малейший шум может его потревожить, я кладу печенье на приставной столик рядом с пистолетом.

— Сладкое иногда помогает унять боль, — шепчу я и бросаюсь к двери.

Боже, я такая тупая. Мужчина — убийца, а я предложила ему печенье? Что со мной, черт возьми, не так? Дурочка. Но я просто не могла оставить его в таком состоянии. За эти годы я видела слишком много страданий. Видела, что боль может сделать с человеком. Смотрела, как она изматывает мою маму. Может, именно это заставило меня так поступить?

На краткий миг, застывший где-то вне времени, Адриано Руффо больше не казался таким страшным. И закралось сомнение, что это он убил ту женщину. Может, он тоже забрел в эту комнату по ошибке, как и я? Да наверняка так и есть. Наверное, он ее даже не знает.

Я уже почти выхожу за порог, когда проигрываю эту битву и оглядываюсь на труп на полу. Мой взгляд цепляется за лицо женщины. Ее остекленевший взор.

Ледяной озноб бежит по моей спине.

А вместе с ним приходит и узнавание.

Это жена господина Руффо.