Что тут началось! Выкрики, угрозы, проклятья — все это сыпется на Дерр Мариадну, которая, поняв, что дела ее плохи, начинает потихоньку отступать.

— Ч-что за ерунда! — восклицает она в последней попытке защититься. — Они лгут!

— Тогда почему же, — весело перекрикивает ее Пёрч, — ваш подельник сейчас пытался сбежать?

Мы переводим взгляды на заднюю дверь. Пёрч легко удерживает отбивающегося старосту, что, оказывается, пытался незаметно выскользнуть из дома. И это окончательно убеждает окружающих, что все, что сейчас вылетело из наших с нотариусом уст — правда.

— Значит, — тихо говорит Варра, и в ее глазах вскипают слезы. — Геркхард… оставил все мне?

Моментально воцаряется тишина. Каждый переводит на бедную женщину сочувствующий взгляд и, несомненно, вспоминает, как сильно они с моим дядей друг друга любили.

— Да, — я подхожу к ней ближе, — мой дядя, Варра, любил тебя до самой своей смерти. Я узнала это из самых надежных источников, что только могут существовать. Я не знаю, почему он женился на Дерр Мариадне…

— Я расскажу! — взвивается староста, выкручиваясь из рук Пёрча. — Расскажу, если меня не накажут вместе с ней!

— Но одно несомненно, — продолжаю я, не обращая на крики толстяка «Магическое зелье! Она подлила ему какого-то зелья и сказала, что забеременела от него!» ни малейшего внимания, — он всецело любил только тебя одну. И завещал свои плантации тебе, чтобы ты никогда не знала нужды. Варра, мне так жаль, что у Дерр Мариадны получилось всех обмануть. Из-за нее ты и твои дети столько лет провели в нужде!

— Почему? — тихо говорит Варра, обращаясь к Дерр Бородавке. — Почему?

Я думала, что моя тетка продолжит отпираться. Но нет. В глазах последней вспыхивает злоба, и она выливает на нас всех всю свою желчь и обиду, что копились в ней долгие годы:

— Да потому, что я любила его! Всегда! А он только и думал о тебе! Даже с любовным зельем… Даже с ним, женившись на мне, он продолжал думать только о тебе! Я думала, дети его изменят! Родила троих! Он любил их — но твоих детей и тебя любил еще больше! Даже будучи моим мужем, он продолжал тосковать о тебе! А когда… Когда я случайно услышала, что он хочет после смерти завещать все тебе… Я поняла, что умру — но не отдам тебе ни гроша! Ни ярда земли! Ты и так отобрала у меня мужа — но отдавать тебе еще и его состояние я не собиралась!

Вот и все. Маски сорваны. Моя тетушка, наконец-то, ответит за все свои поступки: вон уже и стража пробивается к ней через толпу.

— Я обещала тебе, — говорю я Варре, — увезти тебя и твоих детей в столицу и обеспечить вам лучшую жизнь. Прости, кажется, часть моего обещания пошла не по плану.

Варра смеется, но в ее глазах все еще стоит боль. Мои слова о том, что Геркхард любил ее всю свою жизнь, разбередили ее старые раны.

— Спасибо, Леенна, — говорит она мне, — если бы не ты… Я бы ничего этого не знала.

Вместе мы молча смотрим, как двое солдат подхватывают брыкающуюся Дерр Мариадну под руки и выводят под презрительные и злые взгляды остальных на улицу, чтобы заключить ее под стражу.

— Что теперь с ней будет? — спрашивает Варра. Однако смотрит она при этом не на Дерр Мариадну, а на ее детей, испуганно сбившихся стайкой на втором этаже.

— Посадят, — я безразлично жму плечами, — а что?

— Нет, — говорит Варра, — я не могу этого допустить. Я не могу оставить детей без их матери. В конце концов, они ни в чем не виноваты.

— Только что ты предлагаешь? — я удивленно вздергиваю брови.

В глазах Варры появляется стальной блеск:

— Одну ночь она, так и быть, пусть пересидит под стражей и подумает о своем поведении. Но затем… Затем я попрошу судью о снисхождении для нее. Не думай, что я такая сердобольная. Мариадна искупит всю свою вину, работая… на меня. Естественно, я не буду измываться над ней так, как она измывалась надо мной, над всеми нами. Но она отработает свою вину до последней капли пота.

Я бросаю на Варру удивленный взгляд — а потом хохочу.

— Ты просто прелесть! — говорю я ей.

— Спасибо тебе, — отвечает она, — спасибо вам всем, — добавляет, обращаясь уже и к Шиэрру Дабору, что прибыл в Саморрию по моей просьбе. — Если бы не вы…

— Ну что вы, Эрра Варра, — отвечает тот, — это был мой прямой долг.

Она улыбается и говорит, теперь обращаясь уже только ко мне:

— Вот увидишь, я распоряжусь землями Геркхарда с умом. Так, чтобы он остался мною доволен.

— Я знаю, Варра. Я знаю.

Варра уходит. К ней немедленно присоединяется нотариус, и принимается объяснять, что ей нужно сделать, чтобы вступить в права наследования. Все остальные тоже расходятся. Вскоре мы остаемся только впятером: я, Пёрч и мои названые брат и сестры. Даже слуги, поняв, что дело пахнет жареным, разбегаются из этого дома, как крысы с тонущего корабля.

— Вот и все, — я обращаюсь к сестричкам и братцу, — закончилось ваше беззаботное существование. Отныне вам придется повзрослеть — и ради себя, и ради вашей матери. Теперь вам всем придется взяться за ум, получить какое-нибудь образование и научиться зарабатывать себе на жизнь. Пусть ваш отец и оставил вам неплохое обеспечение, но я уверена, жить на него с прежним размахом у вас уже не получится. Надеюсь, сегодняшнее происшествие заставит вас открыть глаза и начать заботиться о себе самостоятельно. Прощайте.

Я улыбаюсь Пёрчу. Он подставляет мне свой локоть, я вдеваю в него свой — и вместе мы навсегда покидаем дом Дерр Мариадны.

— Что теперь? — тихо и серьезно спрашивает он меня, когда я останавливаюсь и бросаю последний взгляд на дом.

— Осталось последнее дело, — так же тихо отвечаю я.

И мое сердце тоскливо сжимается.