— Куда это ты собралась? — щурится она.

Только не смотреть на бородавку. Тогда все дельные мысли вылетят из головы прочь. Не иначе эта бородавка — стратегическая уловка, чтобы дезориентировать собеседников. Иначе зачем она ее не удалит?

— Я… уже закончила.

Она переводит взгляд на докрокк, листья которого продолжают безжизненно клониться к земле.

— Мне так не кажется, — шипит она.

У меня много чего крутится на языке. Много ядовитых и далеко не ласковых слов. Во мне вновь поднимается ярость на нее, ее наглых дочерей и сына — но я себя сдерживаю. Еще рано. Я пока слишком слаба, чтобы противостоять семейству Дерр. Сначала мне нужно встать на ноги.

— Здесь… так душно, — я опускаю глаза в землю, — что у меня закружилась голова. Мне нужен перерыв. Нужно выйти на свежий воздух…

Которого в Саморрии и в помине нет. Дерр Мариадна поджимает губы. Я, уже вскинувшая голову, поспешно отвожу взгляд в сторону.

— О каком перерыве может идти речь, — выплевывает она, — если ты ни черта не сделала?! Взгляни на это! Почему они все выглядят так, будто ты их не заговаривала?!

Потому что я и не.

— Чтобы сегодня же, — требует она, — вся посадка ожила!

Сжимаю кулаки, но внешне играю тихую, смиренную Леенну:

— Но, тетушка Мариадна…

— Не смей меня так называть!

О как! Вот это ее разъярило!

— Сколько раз я тебе говорила, — отчитывает она меня звенящим голосом, — называть меня Шиэрра Мариадна!

Госпожа? Называть тебя госпожой?! Не слишком ли это жирно?! Проглатываю гнев и блею:

— П-простите, Шиэрра Мариадна, этого больше не повторится… Но мне и в самом деле нужно выйти, здесь такая духота, что я вот-вот потеряю сознание!

— Пока не заговоришь докрокки, даже думать не смей о том, чтобы идти прохлаждаться!

Я уже начинаю серьезно заводиться. Кажется, еще чуть-чуть — и я сорвусь: выйду из образа фиалочки и отхлестаю эту мегеру по щекам! К счастью, в этот момент мне на помощь приходит Варра:

— Оставь ее, не видишь, какая она бледная? Ты ее совсем загоняла!

Ого. Смотрю на свою заступницу расширившимися от шока глазами. Вот уж не ожидала, что обычно улыбчивая, приветливая Варра может в открытую противостоять своей начальнице!

Кажется, удивлена не только я, но и все остальные работники, которые находились в этот момент в огороде, потому что все до единого прекращают работать и с открытыми ртами смотрят на представление.

— Ты, — лицо моей тетушки кривится, — не лезь не в свои дела!

Однако Варра не отступает:

— Леенна — не рабыня, Мариадна. Как бы плохо ты не относилась к нам, своим работникам, с ней ты обращаешься гораздо хуже!

— Я. Же. Сказала. Не лезь. Это не твое дело, как я с ней обращаюсь!

— Ты переходишь черту, Мариадна. Да Геркхард бы в гробу перевернулся, узнай он, как ты третируешь его племянницу!

А дальше происходят сразу две вещи. Дерр Мариадна замахивается, явно намереваясь влепить Варре пощечину. Я дергаюсь, чтобы успеть ее остановить, но этого не требуется: Варра перехватывает занесенную над ней руку прямо на лету. В полном шоке и в звенящей тишине мы смотрим, как Дерр Мариадна, стиснув челюсти, пытается вырвать свою руку из хватки Варры — но куда ей, изнеженной торгашке со слабыми ручками против женщины, что каждый день не меньше десятка раз поднимает в холм тяжеленные ведра с водой!

— Отпусти! — шипит уязвленно Дерр Мариадна.

— Не раньше, чем ты пообещаешь мне, что больше не будешь третировать Леенну.

Пусть речь идет не обо мне, а о настоящей Леенне, но я все равно чувствую, как теплеет в груди.

— Я буду обращаться с ней так, как считаю нужным!

— Тогда не удивляйся, если о твоих делишкам станет известно магистрату!

— Если донесешь на меня — лишишься работы! И поверь, я сделаю так, что другой работы в Саморрии ты не найдешь — а значит и ты, и твои дети помрете с голоду!

Варра бледнеет от гнева. Мое сердце сжимается от сочувствия к ней. Я понимаю, что теперь моя очередь за нее заступаться:

— Все в порядке, — я подхожу к ним ближе и мягко кладу руку на ее плечо, — я не сильно устала. Могу поработать еще немного.

— Дьявольское отродье! — бросает негодующе Варра, отбрасывая руку Дерр Мариадны.

Та злобно трет запястье и объявляет:

— Ты — вернись к поливу. Сейчас же! А ты, — тычет пальцем в меня, и я едва удерживаюсь от того, чтобы не вцепиться в этот палец зубами, — чтобы к дню Дарения все фрукты и овощи выглядели как на городских рынках!

Стоя плечом к плечу с Варрой, мы смотрим, как Дерр Мариадна, окинув нас всех презрительным взглядом, покидает огород. Когда она исчезает, Варра поворачивается ко мне:

— Прости, милая.

— За что? — искренне удивляюсь я.

— За то, что у меня так мало сил, чтобы тебя защитить.

— Ох, — я улыбаюсь, — ты не должна так говорить. Ты и так поставила под сомнение свою работу здесь, чтобы защитить меня, и я никогда этого не забуду!

— Это было бессмысленно, — Варра огорченно качает головой, — я так ничего и не добилась.

— Ты пыталась, — мягко успокаиваю ее я, — и это самой главное.

Мои слова ее не убеждают. Эта добрая женщина все еще искренне расстроена — и я понимаю, что когда я выберусь из этого ада, то обязательно заберу ее с собой, чтобы отплатить ей за ее доброту и участие.

— Не переживай, — я нежно поправляю выбившуюся из-под ее чепца прядь волос, — знаешь, скоро я закончу Академию, устроюсь в городе и обязательно заберу тебя и твоих детей к себе. Мы откроем какую-нибудь свою лавку, разбогатеем и будем жить долго и счастливо.

Звучит так по-детски и наивно, но мне действительно хочется в это верить. Варра выглядит немного удивленной моими словами:

— Ох, милая, как же ты изменилась… Но мне это даже нравится. Раньше ты Мариадне и в глаза взглянуть не смела, а сегодня даже пыталась сказать ей слово поперек.

Она гладит меня по щеке и со вздохом берет ведра, чтобы идти к пруду. Глядя ей вслед, я понимаю, что только что у меня появилась мотивация грызться за свое счастливое будущее. В лепешку расшибусь, но добьюсь в этой жизни успеха, потому что теперь мне есть, за кого бороться и кого защищать!