Я шагаю по узким улочкам Брашова, едва замечая, как старинные дома с черепичными крышами постепенно тонут в сумраке. Вечер опускается неторопливо, словно боясь нарушить хрупкую тишину, которая окутывает город. Воздух пропитан запахом влажной земли и далёкого дыма из печных труб — привычный, почти родной аромат, который сегодня почему-то давит на грудь.

— Знаешь, я тут подумала, — беззаботно щебечет рядом Лена, размахивая сумочкой, — а не съездить ли нам на выходных в Сигишоару? Говорят, там сейчас фестиваль средневековой кухни. Представляешь, пироги с мясом, запечённые в дровяной печи, и глинтвейн с пряностями…

Я машинально киваю, особо не вслушиваясь в её слова. Они проплывают словно мимо, как облака на вечернем небе — красивые, далёкие, не имеющие ко мне никакого отношения. В голове крутятся одни и те же мысли, словно застрявшая пластинка: «Что мне со всем этим делать? Что, если всё это лишь плод моего воображения…?»

Елена, не замечая моего молчания, продолжает рассказывать о каком-то новом кафе, где подают идеальный капучино. Её голос звучит где-то на периферии сознания, словно фоновая музыка в пустом зале. Я же ловлю себя на том, что то и дело оглядываюсь через плечо. Тени становятся длиннее, а в каждом тёмном проходе мерещится чужое движение.

Машинально тянусь рукой в карман жакета, нащупывая ледяными пальцами блистер…

Мы сворачиваем на нашу улицу. Ту самую, где дома стоят так близко друг к другу, что кажется, будто они шепчутся между собой, переговариваясь. Фонари ещё не зажглись, и только редкие окна светятся тёплым жёлтым светом, словно глаза сонных великанов.

— Ну вот, опять лампочки на крыльце не работают, — вздыхает подруга, споткнувшись о неровность тротуара. — Надо бы пожаловаться в управу…

Я ничего ей не отвечаю. Мне хочется поскорее оказаться дома.

Заходим в полутемный подъезд, пахнущий сыростью, и мелкие паучки снова начинают мерзко теребить маленькими лапками моё нутро.

— Знаешь, отработаю это дело и свалю в отпуск, — воодушевленно мечтает соседка за моей спиной.

Снова молчу в ответ. Взгляд мой прикован к ступенькам, ведущим на мою лестничную клетку. Там, у самой двери, в мягком свете единственной работающей лампы, отчётливо виднеются песчаные следы. Свежие. Чёткие. Не мои, конечно.

Сердце пропускает удар. Замираю, не дыша, чувствуя, как холод поднимается по позвоночнику. Кто-то был здесь. Кто-то ждал. Или… искал?

— Лен, — голос мой звучит хрипло, будто я долго молчала. — Ты видишь это?

Девушка оборачивается по пути на свой этаж, прищурившись:

— Что именно?

— Следы. У двери.

Елена подходит ближе, сощурившись в темноте, и снисходительно цокает:

— Ну, и что? Мало ли, кто тут шляется. У нас даже домофона нет. К тому же, напротив тебя живёт этот, — брезгливо морщится, тыча пальчиком в соседнюю дверь. — Неформал.

— Ну, да, — потерянно отвечаю, доставая из сумочки связку ключей.

Я стала слишком мнительной. Так невозможно жить, мне срочно нужно пересмотреть перечень своих лекарств…

— Ну, хочешь с тобой зайду?

Я отрицательно качаю головой. Нет. Это было бы уже за гранью. А я не сумасшедшая.

Глубоко вдохнув, я поворачиваю ключ в замке. Дверь скрипит тихо, открывая тёмный проём. Внутри тоже тихо. Слишком тихо.

— Спокойной ночи, Лен.

Закапывая внутри себя всякие предубеждения и мрачные мысли, прохожу глубже и во всей квартире включаю свет. Хватит! Дура, Линда, дура!

Ломаю внутри себя колючие стены страха, включаю маленький телевизор фоном и отправляюсь в душ. Там, стоя под теплыми струями воды, мне уже по привычке кажется, что старые половицы на втором этаже квартиры жалобно стонут. Криво и болезненно усмехаюсь, ощущая, как от злости на себя начинают подрагивать пальцы. Это просто игра воображения. Я не маленькая девочка, я не могу бояться монстров в темноте и бабайку под кроватью. Это уже давно пора пережить!

Выхожу из ванной с высокими бортами и, не находя в себе силы вытереться, подхожу к зеркалу. Протираю ладонью запотевшее стекло и с жалостью гляжу на серое потухшее отражение. Снова этот мерзкий скрип! Он уже, кажется, не в моей квартире, он поселился в моей голове!

Подхватываю с пола жакет и остервенело выщелкиваю пару таблеток из пачки. Иначе, просто не смогу уснуть. Включаю воду в раковине, наклоняюсь ниже и жадно делаю несколько глотков. Дыхание сбитое и рваное, словно у загнанной лошади. Вдох — выдох… Вдох… Воздух застревает посреди горла, опоясывая его тугим жгучим кольцом. Выдох… Выдох…

Слух раздражает какое-то тихое жужжание. Перевожу неясный взгляд на бортик раковины и фокусирую его на светящемся дисплее телефона:

«+7**********: Ты там не забываешь дышать, моя драгоценная? Как я тебя учил…?».