Отчетливый, но почтительный стук в дверь вырвал меня из тягучих размышлений. Я вздрогнула, встретившись взглядом с Карионом. На этот раз он отошёл в сторону, предоставив мне встретить гостя самой.

— Войдите, — позвала я, заставляя голос звучать ровно.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге стояла служанка в строгом платье небесного цвета. Её лицо было миловидным и слегка встревоженным, похоже ей было не по себе, даже от взгляда Кариона.

— Госпожа Мира… — её голос, тихий и мелодичный нарушил тишину. — Прошу прощения за беспокойство в столь поздний час. Мне поручено сопроводить вас в комнату, предназначенную для отдыха ведьм.

Я молча кивнула и поднялась с кресла. На прощанье коснулась губами его щеки, заставив себя улыбнуться как можно увереннее — пусть думает, что я справлюсь. Хотя сама я в это почти не верила

— Присмотри за ним… — мысленно, с острой мольбой, обратилась я к демону.

И последовала за служанкой в коридор. Вечерний замок был не менее прекрасным. Высокие своды тонули в полумраке, где изредка мерцали магические светильники, отбрасывающие на стены пляшущие, словно живые, тени. Воздух был прохладным, пах морем и едва уловимым, сладковатым ароматом неизвестных цветов.

Наконец, служанка остановилась перед высокой дверью, инкрустированной серебром.

— Мы прибыли, госпожа.

Она отворила дверь, отступая в сторону.

И первое, что я услышала, — нежное, умиротворяющее журчание воды. Я прошла в комнату и осмотрелась. По периметру просторного помещения струились маленькие фонтаны, их светящиеся струйки стекали по белым камням.

Взгляд скользнул вниз — и сердце на мгновение остановилось. Пол был прозрачным. Сквозь магически укрепленную поверхность виднелся причудливый узор из кораллов и самоцветов, а по этому хрупкому на вид покрытию были расстелены толстые, невероятно мягкие ковры.

В центре стояли низкие диваны, обитые шёлком и бархатом глубоких, благородных оттенков. Они были завалены десятками подушек, расшитых серебром и золотом. Мягкий свет играл на струях воды, поблёскивал в стеклянном полу, заставлял переливаться ткани.

Это была не комната. Это была ловушка для чувств, где любая тревога должна была утонуть в журчании воды и уснуть на шёлке.

Служанка тихо стояла сзади, давая мне время осознать это великолепие.

— Если вам что-либо потребуется, — её голос снова нарушил чарующую тишину, — просто дерните за этот шнур. Я буду неподалеку. Приятного отдыха, госпожа. Ведьмы скоро прибудут.

Она склонилась в почтительном поклоне и бесшумно удалилась. Оставив меня наедине с этой нереальной роскошью.

Сделав шаг, моя нога утонула в нежности ковра. Журчание воды окутало, словно объятие. Здесь пахло покоем. Я двинулась к маленькому диванчику у стены, отчаянно нуждаясь в точке опоры, пока внутри всё трепетало от ожидания. Уже почти дотянулась…

И вдруг — дыхание перехватило резким, болезненным спазмом.

Воздух сгустился, стал тяжёлым и сладковатым, словно запах озона после грозы, смешанный с ароматом старых книг и сушёных трав. Это был не просто запах. Это был шлейф. Мощный, густой, вибрирующий магический шлейф, прошедший по коже невидимой волной, оставив за собой ледяные мурашки.

Я замерла на полпути, растерянная. Все чувства обострились, откликнувшись первобытным страхом и… благоговением. Неуверенно оглянулась — комната пуста. Тогда взгляд остановился на двери.

Она бесшумно отворилась.

И тогда одна за другой начали входить Ведьмы.

Первой вошла невысокая, но с идеальной осанкой правительницы ведьма, с холодным, отстраненным и надменным выражением на идеально правильном лице. Ее насыщенно-синие глаза, цвета глубинного льда, нашли меня мгновенно и приковали к месту, не моргнув. Она шла, гордо подняв подбородок, и каждый её шаг был отмерен, полон безмолвной власти. Казалось, воздух расступался перед ней, почтительно склоняясь. В ней читалась многовековая уверенность, и от этого внутри трепетало.

Следом за ней, словно яркое пятно на фоне её ледяной сдержанности, вплыла вторая. Пышные, соблазнительные формы, облаченные в струящееся черно-красное одеяние, которое шептало о запретных ритуалах и тёмных баллах. На её губах играла ухмылка — насмешливая, знающая, от которой по коже снова пробежал холодок. И тут я заметила это. На её шее, словно живое ожерелье, обвилась змея. Её крошечные изумрудные глазки-бусинки смотрели на меня с неземным любопытством, а раздвоенный язычок трепетно ощупывал воздух. И тогда память нанесла удар: я ведь видела её в видении с Моргат.

Третья ведьма казалась иной. Её лицо, хоть и напряженное, хранило отблеск чего-то похожего на приветливость, словно она пыталась мысленно успокоить бушующую бурю, которую принесли с собой её спутницы. Она выглядела настороженной, но не опасной.

А следом, держась за руки, словно две маленькие подружки, впорхнули ещё две. Хрупкая блондинка с большими, добрыми глазами и ведьма с длинными русыми волосами, ниспадавшими водопадом на плечи. И они… они улыбались. Мне. Их улыбки были не такими всезнающими, как ухмылка второй, и не такими ледяными, как взгляд первой. Они казались искренними, может, даже немного смущенными.

Последними, завершая шествие, вошли две ведьмы, увлеченные жарким спором. Рыжеволосая, вся в энергии и движении, энергично трясла в руке старый свиток, что-то доказывая. Её спутница, с острыми чертами лица, яростно спорила, тыча пальцем в пергамент. Они не обратили на меня ни малейшего внимания, полностью поглощенные своим диспутом, словно вошли не в комнату для отдыха, а в свою личную библиотеку.

И вот они все здесь. Все разные. Все невероятные. Каждая — воплощение силы, от которой звенело в ушах и заходилось сердце. Я стояла посреди комнаты, всё ещё не добравшись до спасительного диванчика, чувствуя себя беззащитной.

Я застыла на месте, словно парализованная, впиваясь в каждое их движение. Мои мускулы напряглись до дрожи, и я не смела пошевелиться, пока все эти невероятные женщины не обрели свои места в комнате. Воздух был густым и сладким от их магии, и каждый вздох давался с трудом.

Первая медленно, оценивающе обвела меня взглядом с ног до головы. Её синие глаза, холодные и пронзительные, казалось, видели меня насквозь, читали каждую мою мысль, каждую тайную трепетную надежду. Уголок её идеальных губ дрогнул в легкой, едкой ухмылке.

— Ми-илое платьице, — протянула она. — Ну, и кто же ты, наша новая загадка?

Сердце у меня екнуло. Комплимент? Или изощренная насмешка? На их фоне, в своём ярком платье, я чувствовала себя нарядным пятном.

Я открыла рот, но из горла вырвался лишь беззвучный выдох. Она приподняла одну идеальную бровь.

— Ты что, немая? Инела прислала нам декоративный элемент вместо новой сестры?

Её слова вонзились в меня, заставив кровь прилить к щекам. Я сглотнула комок в горле, заставив себя говорить, хотя голос звучал слабо и предательски дрожал.

— Я… нет… Просто… я не ожидала… — я мотнула головой, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли. — Столько ведьм сразу, столько магии и силы… Это немного ошеломляет. Меня зовут Мира.

Прежде чем первая успела что-то ответить, ведьма с русыми волосами — та самая, что вошла с блондинкой, — буквально вспорхнула с места. Её лицо озарилось такой искренней, солнечной радостью, что в комнате будто стало светлее.

— Мира! — она захлопала в ладоши, словно ребёнок. — Новая сестра! Ура! Инела нам говорила, что ты придешь, мы тебя ждали! Ну, не то чтобы сидели у окна и высматривали, но в общем и целом — ждали!

— Ну не прям, чтобы ждали, — лениво, растягивая слова, прозвучал голос слева от меня. Та самая, со змеей на шее. Её питомица, словно почувствовав сарказм хозяйки, приподняла голову и лениво щелкнула язычком. — Мы просто были предупреждены о возможном появлении… кого-то.

— Алиана, будь помягче с новенькой, — голос первой прозвучал тихо, но властно. Её взгляд, всё ещё устремленный на меня, смягчился. — Давай познакомимся как цивилизованные ведьмы. Советую запомнить наши имена с первого раза, не люблю повторять. Я Селена. Это Алиана, наша ядовитая прелесть, — она кивнула в сторону черно-красной искусительницы. — Эта болтушка, что сейчас от счастья готова взлететь под потолок, — Вайлет. А это её тихая половинка, Полья.

Блондинка робко улыбнулась мне и помахала кончиками пальцев. Селена продолжила, указывая взглядом на ту, что вошла третьей.

— Это Дария, наша добрая душа. А эти две, — она с легкой снисходительностью мотнула головой в сторону последних вошедших, которые, кажется, до сих пор не заметили моего присутствия, — наша ходячая энциклопедия Ариана и травница Нейти. Они обычно живут в своём мире.

Рыжая Ариана что-то сердито тыкала пальцем в свой свиток, а Нейти, хмурясь, спорила с ней.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Мне невероятно приятно со всеми вами познакомиться, — начала я, и голос уже послушался меня чуть лучше. — Прошу простить мою растерянность… Я не знаю, что именно рассказывала вам Инела, но я в вашем мире совсем недавно и чувствую себя не совсем уютно. Всё ново, всё непонятно.

— Мы в курсе, — махнула рукой Селена, наконец-то отводя от меня свой пронзительный взгляд и с грацией опустившись в кресло. — Не переживай так. Присаживайся, наконец. Расскажешь всё сама. Обожаю интересные истории, особенно такие…

Её слова снова можно было трактовать двояко, но я была слишком рада возможности сесть, чтобы обижаться. Я почти рухнула на диванчик, чувствуя, как дрожь понемногу отступает.

В этот момент Алиана нетерпеливо заерзала, её длинные ногти, окрашенные в цвет запекшейся крови, принялись отбивать дробь по бархатной обивке её кресла.

— Сел, а скоро принесут наши напитки и «дым в стекле»? Я уже сохну здесь от скукоты, а без своей дозы радости я и вовсе могу зачахнуть, — она сделала драматическую паузу и томно вздохнула, поглаживая змейку на шее.

Селена бросила на неё взгляд, полный бесконечного превосходства.

— Я почем знаю? Дерни за шнурок три раза, слуги поторопятся.

Алиана не смутилась ни капли. Её глаза сощурились, а на губах играла хитрая ухмылка. Она перевела взгляд на милую блондинку.

— Полья, солнышко, будь душкой, ты же ближе всех к шнурку спасения. Спаси меня от неминуемой гибели от обезвоживания и тоски.

Полья, которая тихо сидела, держась за руку с Вайлет, подняла брови и глубоко-глубоко вздохнула, словно на её хрупкие плечи взвалили величайшую ношу во вселенной.

— Конечно, — она сказала с легкой игривой обидой в голосе. — Я тут, кажется, на вечной должности «самой молодой и подвижной». Всегда мне, — она с грацией встала и направилась к шелковому шнуру на стене.

— Спасибо, милая! Ты просто спасение! — прокричала ей вслед Алиана, и её змейка снова лениво щелкнула язычком, будто вторя хозяйке.

Полья дернула за шнурок три раза. Где-то в глубине замка прозвенел тихий колокольчик. Алиана довольно кивнула Полье и расслабилась в кресле, в ожидании, а напряжение в комнате, казалось, на миг сгустилось ещё больше.

Тишина в комнате длилась ровно полторы секунды после того, как Полья дёрнула за шнурок. И тут же её нарушила Вайлет. Она подпрыгнула на месте, её глаза сияли любопытством, а слова полились рекой, быстрые и звонкие.

— Нууууу! — протянула она, растягивая звук. — Так что же там у тебя, новая сестричка? Не томи! Рассказывай всё-всё-всё, с самого начала! Нам ведь всё интересно до жути!

Её энтузиазм был таким заразительным и таким оглушительным, что я невольно улыбнулась. Но прежде, чем я успела сделать вдох, чтобы начать, свой голос подала Дария. Она подмигнула мне, и в её взгляде читался откровенный, игривый интерес.

— Да-да! И особенно про того красавчика, что пришел с тобой! — выкрикнула она неожиданно. — Такой мрачный, таинственный, весь такой… во плоти соблазна! Делиться надо такими находками, сестра!

Моё сердце совершило в груди нечто странное: оно сначала замерло, а потом забилось с такой силой, что кровь ударила в лицо. К моему собственному удивлению, по телу пробежала волна жгучей, первобытной ревности. Мой. Он только мой. Это слово отозвалось внутри глухим, почти звериным рыком. Я даже насторожилась, ожидая услышать в ответ насмешливый голос демона, но в голове стояла лишь напряжённая тишина.

— Ну, — осторожно начала я, — красавчик — это Карион. Он… он моя истинная пара. Мы прибыли сюда вместе, потому что мне нужно научиться контролировать свою магию.

— На-до де-литься! — снова засмеялась Дария, подперев рукой подбородок и смотря на меня с нескрываемым любопытством.

Я только открыла рот, пытаясь найти слова, чтобы мягко, но недвусмысленно отшить эти шутки, как вдруг в разговор врезался холодный, строгий голос Селены. Она даже не повернула головы, просто бросила Дарии уничтожающий взгляд.

— Дария, хватит. Нам своего добра хватает. Зачем тебе это тёмное дитя? У него на уме только одна ведьма.

Но Дария не унималась. Она лишь шире улыбнулась, её глаза блестели от азарта.

— Ой, Сел, да ладно тебе! Ну посмотри на неё! У такой прелестной женщины, я уверена, ухажеров было море! Ну не может же быть, чтобы такой цветок оставался без внимания! Ну поделись хоть парой-тройкой историй с сестрами!

Терпение во мне лопнуло. Чувство собственности и яростное желание защитить то, что было моим, пересилило робость.

— Не много! — выпалила я, и в голосе прозвучала сталь, которой я сама от себя не ожидала. — Вообще-то… никто. Никто, кроме него. Карион — мой единственный. И мне больше никто не нужен. Никогда не был нужен.

Наступила короткая, тягостная пауза, которую нарушила Алиана. Она томно выдохнула, сделав брезгливую гримасу, словно я сказала что-то невероятно пошлое и скучное.

— Фууууу… — протянула она скуляще. — Какая же ты, оказывается, зануда. У такой красивой женщины, да с такими глазами, должно быть минимум три кавалера! Один — для балов, другой — для романтики, третий… для более тёмных нужд, — она хихикнула, поглаживая свою змею, которая, казалось, одобрительно кивала головой.

Мне стало горько и обидно. Мои чувства, такие чистые и настоящие для меня, здесь воспринимались как нечто скучное и нелепое.

— Зачем вы так? — вдруг раздался тихий, но твёрдый голосок. Это вступилась Полья. Она смотрела на Алиану с лёгким упрёком. — Я вот, например, тоже хочу найти свою истинную пару. И жить с ним в самом уютном, самом красивом домике у самого синего моря. Готовить ему по утрам и наслаждаться тишиной и гармонией. И я не считаю это скучным!

Вайлет, которая до этого сияла, как солнышко, поморщилась и обняла свою тихую подругу за плечи.

— Полья, милая, твои вечные поиски этой сказочной истинной пары иногда утомляют. Ты как будто в романах живешь.

Полья вспыхнула. Кажется, это была её больная тема.

— Кто бы говорил! — воскликнула она, впервые повысив голос. — У тебя вообще Русал, который любит своё отражение в луже больше, чем всё на свете! Ну-ка, расскажи всем, что он тебе подарил на прошлый день рождения? Красивую ракушку?

Вайлет скривила губы, её глаза сверкнули обидой, и она уже собралась парировать, как вдруг…

— ТИХО!

Голос Селены грянул, как удар грома. Он не был криком, но в нём была такая неоспоримая, давящая власть, что воздух в комнате физически задрожал. Все разом замолкли, даже змейка Алианы замерла, вжав голову в кольца.

Селена медленно обвела всех взглядом, полным ледяного превосходства и нескрываемого раздражения.

— Вы можете, я не знаю, минут пять помолчать? Или это слишком сложная задача для ваших магических умов? — Она выдержала драматическую, тяжёлую паузу. — Благодарю. Дай вам Источник здоровья и хоть каплю мудрости. — Она повернулась ко мне, и её взгляд снова стал оценивающим, но уже без прежней насмешки, лишь с холодным, неотложным интересом. — Мира, продолжай. Что там было после встречи с Карионом? Точнее, помимо него. Меня интересует куда более важная вещь: как ты, женщина из мира людей, попала сюда и почему Святой Источник выбрал именно тебя.

Я кивнула, с глухим облегчением чувствуя, что атмосфера наконец сменилась с игривой и неловкой на сосредоточенно-деловую. Я собралась с мыслями, сжала дрожащие пальцы в кулаки на коленях и начала рассказывать. На этот раз меня слушали все, не перебивая. Я говорила о том, как попала в этот мир, о неожиданном, болезненном пробуждении силы, о всепоглощающем страхе и полном непонимании, о том, как меня спас Карион, о Миаде, о демоне. Я не утаивала ничего, выкладывая свою историю без прикрас.

Когда я закончила, в комнате повисла тишина. Селена потерла пальцем подбородок, размышляя, и снова устремила на меня свой пронзительный взгляд.

— Интересно, — произнесла она наконец. — Значит, тебе нужно убрать Миаду. Скверная мадам, конечно. Чем ведьмы старше, тем быстрее им наскучивает нормальная жизнь, и их тянет на подвиги. Жаль, что не всегда на хорошие.

— Согласна! — энергично кивнула Дария, и на её лице не осталось и следа от прежнего легкомыслия. — Сила вскружила ей голову. Сделала слепой.

— Мы предлагали ей убежище здесь, вместе с нами, после того как Двор Ведьм распался, — покачала головой Алиана, и её голос впервые звучал без ехидства, а с оттенком искренней, старой досады. — Но она предпочла остаться с этим проходимцем Зорахом. И, похоже, натворила дел. Где, чёрт возьми, эти слуги и наш…

Она не успела договорить. В этот самый момент дверь в комнату бесшумно распахнулась.

И вошли двое русалов. Их движения были плавными и беззвучными, словно под водой. Один нёс в каждой руке по изящной стеклянной колбе с длинной витой трубкой, из которой уже тянулся тонкий, ароматный дымок. Другой — серебряные подносы, уставленные крошечными чашечками с чёрной, густой, дымящейся жидкостью.

Воздух в комнате внезапно изменился. Пряный, сладковатый аромат магии ведьм был грубо вытеснен новым, резким и дымным. Он ударил в нос, заставив меня непроизвольно сморщиться. Пахло тлеющими углями, но было в этом запахе ещё что-то… что-то знакомое, пряное, отдалённо напоминающее сушёные травы. Это был запах словно другого мира, чужого, манящего.

И ведьмы… они преобразились. В один миг с них словно слетела маска могущественных, древних существ. Они захлопали в ладоши, как маленькие девочки, и радостно, почти синхронно закричали:

— Урррааа! Принесли! Кофе и дым!

Я смотрела на них, широко раскрыв глаза. Кофе? «Дым»? Почему они так радуются дыму, заключенному в стекло? Это выглядело одновременно странно, и невероятно забавно.

— Что… что это? — удивленно выдохнула я, не в силах отвести взгляд от причудливых стеклянных колб.

Полья, вся сияя от восторга, радостно запищала, перебивая всех:

— Это «дым в стекле»! Селена и Алиана подсмотрели эти штуки в мире людей и заставили наших мастеров сделать тоже самое! А в этих маленьких чашечках — кофе! Он горький, но может быть сладкий, и он такой бодрящий! И очень-очень вкусный!

Её энтузиазм был заразителен, но моя голова шла кругом. Я наклонилась поближе к колбе, которую русал почтительно поставил передо мной, и осторожно принюхалась. Из маленькой чашечки на вершине устройства дымилась какая-то смесь. Запах был крепким, обволакивающим, почти осязаемым.

— А что… что с этим дымом делать? — спросила я, чувствуя себя потерянной и совершенно не в своей тарелке.

Селена, с лёгкой, почти снисходительной улыбкой наблюдающая за моим замешательством, коротко бросила:

— Это табак. Когда мы с Алианой в последний раз путешествовали в твой прошлый мир, то попробовали там это… изобретение. Оно показалось нам занятным. Нам удалось воспроизвести сырье для него в наших теплицах. С кофе — та же история. Это наши личные, скажем так, грехи. Никто из двора Воды этого не понимает и не разделяет, — она сделала паузу, и её взгляд стал хищным, полным вызова. — Они считают это плебейской привычкой. Что делает её ещё притягательнее.

Она ловко взяла свою трубку, сделала лёгкую затяжку и выпустила облачко дыма с видом знатока, наслаждающегося дорогим вином. Затем протянула свою трубку мне.

— Вдохни. Попробуй вкус настоящего запретного плода.

Мне стало любопытно до жути. Сердце застучало чаще, будто предупреждая об опасности. Взяв в руки прохладную, чуждую трубку, я почувствовала себя магом, готовящимся к непредсказуемому ритуалу. Я сделала неуверенный, но глубокий вдох.

И мир перевернулся.

Мои лёгкие, привыкшие к чистому воздуху, взбунтовались. Их обожгла волна густого, обжигающего дыма. Словно кто-то ударил меня в грудь раскалённым кулаком. Я отшатнулась, выпустив трубку из рук, и разразилась мощным, душераздирающим кашлем. Слёзы ручьём потекли из глаз, горло разрывало. Во рту остался странный, сладковато-фруктовый привкус, который никак не сочетался с ощущением, будто я только что вдохнула огонь.

Комната взорвалась смехом. Ведьмы смеялись так, что давились и держались за животы, а их магия взволнованно заискрилась в воздухе.

— Ну, в первый раз всегда так! — сквозь смех проговорила Алиана, смахивая слезу с ресниц. Её змейка, казалось, тоже хихикала, покачивая головой. — Полью в её первый раз вообще чуть не стошнило прямо на ковёр!

— Алиана! — вспыхнула Полья, но злость её была комичной и несерьёзной. — Я просто в тот раз не была готова! И кофе напилась!

Я, всё ещё кашляя и с мокрыми от слёз глазами, нахмурилась и с подозрением посмотрела на маленькую дымящуюся чашечку с тёмной жидкостью, которую русал поставил рядом.

— От этого… от этого тоже кашляют? — просипела я, боясь повторения унизительного опыта.

— Неееет, — блаженно, растягивая слово, протянула Алиана. Её голос стал томным и расслабленным, бархатным.

Я обернулась в её сторону. И застыла. Русал, что принёс кофе, стоял за её креслом. Его длинные, гибкие пальцы с тонкими перепонками медленно и чувственно, почти гипнотически, массировали её плечи. Он склонился к её шее, и на его идеально красивом лице с большими, бездонными глазами играла томная, полная скрытого смысла улыбка.

Алиана наслаждалась этим, попивая свой «кофе» и периодически отпуская томные, довольные вздохи. Картина была настолько откровенна и неприкрыта, что мой кашель наконец-то прошел, сменившись немым, остолбенелым изумлением. Я попала не просто в совет ведьм. Я попала в самый странный мир на свете.

Мой взгляд, полный немого вопроса и лёгкого шока, застыл на русале. Казалось, сама атмосфера в комнате наэлектризовалась от этой откровенной демонстрации. Селена заметила моё замешательство. Её тонкие брови поползли вверх, а на губах появилась едва заметная улыбка — смесь снисхождения и лёгкой, раздражённой досады.

— Дорогие мужчины, — её голос прозвучал резко, но без злобы, словно она отчитывала расшалившихся детей. — Мы, кажется, забыли о приличиях. Оставьте нас.

Она не повышала тона, но в её словах была такая неоспоримая, леденящая власть, что русалы мгновенно замерли, а затем, с почтительными, едва уловимыми поклонами, бесшумно выскользнули из комнаты. Их уход оставил после себя ощущение внезапной пустоты.

Алиана громко, по-детски захныкала, делая трагическое лицо.

— Сел, ну зачем? Он так хорошо справлялся с зажимами…

Но её нытьё было недолгим. Она словно мгновенно переключилась. Взяв свою причудливую трубку, она расслабленно, с наслаждением втянула в себя дым, выпустила его колечками и обернулась к Ариане, которая снова уткнулась в свой свиток, словно пытаясь найти в нём ответы на все вопросы мироздания.

— Солнышко, ну что там у нас дальше по плану на сегодня? — лениво спросила Алиана, развалившись в кресле. — Может, новое изобретение? Или хотя бы маленький, но злобный заговор на нудных ведьм?

Ариана даже не подняла глаз. Она лишь глубже нахмурила свои рыжие брови, полностью погружённая в текст.

— Что у вас там по плану — не знаю. А я сегодня встречаюсь со своим мужчиной. У нас запланирован ужин при свечах и обсуждение новых трактатов по лунной геометрии.

— Вееееезет! — тут же захныкала Полья, складывая ручки в мольбе. Её голубые глаза стали совсем круглыми от наигранной зависти. — Я тооооже хочу романтики, ужина и умного красавца, который будет обсуждать со мной лунную геометрию, и не только…

Энергия в комнате была такой плотной и такой разной, что мне было сложно сосредоточиться на одной мысли. Она вихрем кружила в голове: весёлая болтовня Вайлет, ленивая томность Алианы, умственная сосредоточенность Арианы, мечтательная тоска Польи и холодная, контролирующая всё, власть Селены. Когда я шла сюда, в самых смелых фантазиях я ожидала встретить совет суровых, молчаливых ведьм, погружённых в изучение древних фолиантов и управление стихиями. А попала на самую безумную и самую… дружескую посиделку во вселенной. И, к собственному удивлению, я ловила себя на том, что мне… комфортно. И даже весело. Это был хаос, но хаос тёплый, живой, пронизанный мощной, чисто женской энергией, которая пела и звенела в воздухе, словно гипнотизируя.

Именно этот звон, эта нарастающая волна радостного, немного истеричного веселья и заставила меня наконец опомниться. Что-то было не так. Мои собственные мысли путались, смешивались с этим наваждением; это неестественное расслабление и желание просто болтать о пустяках были словно навязаны извне.

Амулеты!

Я совсем забыла о них, поддавшись общему настроению. Я пришла сюда не для кофе и смеха!

— Амулеты! — воскликнула я почти что с отчаянием, вскакивая с диванчика.

Все взгляды разом устремились на меня.

— Мне нужны амулеты! Мне и Кариону! Чтобы никто не мог навязать нам свои мысли!

Селена медленно, очень медленно ухмыльнулась. Остальные ведьмы притихли, наблюдая за ней. Она театрально развела руками, и в её глазах вспыхнула искра холодного одобрения.

— Ну наконец-то! Мы уж думали, ты совсем забылась в нашем представлении и провалишь экзамен. А ты взяла и вспомнила о главной цели. Что ж, отлично. Значит, можешь хоть как-то бороться с чарами. Возможно в тебе есть стержень.

Я почувствовала, как по щекам разливается жгучий румянец. Это была проверка. С самого начала. Вся эта дружелюбная суматоха…

— Так это всё… — я запнулась, пытаясь осмыслить масштаб их игры, ощущая, как почва уходит из-под ног. — Вы специально меня так… забалтывали? Создавали эту атмосферу, чтобы проверить мою устойчивость?

— Конечно, милочка, — проговорила Алиана, снова затягиваясь своим «дымом» с довольным видом. — Мы же не можем доверить такую силу тому, кто размякает от пары комплиментов и чашки кофе. Ну, если быть честными, — она многозначительно посмотрела в сторону Вайлет, — то некоторые из нас и правда просто много болтают без всякого умысла.

Вайлет недовольно цокнула языком, высоко подняв подбородок, и демонстративно положила ногу на ногу, всем видом показывая, что обижена, но выше этого.

Селена тем временем подошла к резному ларцу на полке и достала оттуда два амулета. Они были из тёмного, почти чёрного металла, с гладкими, отполированными камнями цвета ночного неба. Она протянула их мне.

— Вот. Один тебе, один твоему тёмному возлюбленному. Надевай и скажи нам, что ощущаешь.

Я кивнула, сглотнув внезапно подступивший комок волнения. Медальоны были на удивление тяжёлыми и холодными. Как только они оказались в моей ладони, я почувствовала лёгкую, едва уловимую вибрацию — словно внутри камней билось крошечное, спящее сердце. Один амулет я сунула в карман платья, бережно прижав его к ткани. Второй, дрожащими пальцами, надела себе на шею.

Холодный металл коснулся кожи, и я зажмурилась, готовясь к чему угодно.

Сначала ничего не произошло. Только тихий гул в ушах и собственное бешено колотящееся сердце. Потом меня слегка качнуло вперёд, словно из-под ног ушла опора. Крепкие, уверенные пальцы Селены мягко, но твёрдо удержали меня за плечи, не давая упасть.

И тогда по всему моему телу пробежала дрожь. Не холодная, а скорее… очищающая. Словно меня пронзил разряд молнии, сжигающий всё лишнее. В ушах нарастал звон, превращаясь в оглушительный, пронзительный визг, от которого казалось, что вот-вот лопнут барабанные перепонки. Я инстинктивно вжала голову в плечи, пытаясь защититься от этого невыносимого шума.

А потом… он стал стихать. Не просто затихать, а стираться. Вместе с ним уходило то наваждение беззаботной радости, тот сладкий дурман, что окутывал мой разум. Он сходил на нет, как вода сквозь пальцы, обнажая собственные, чёткие, ясные мысли. Ощущение было таким же, как когда выходишь из шумного, душного помещения на тихую, прохладную улицу. В голове наступила тишина. И чистота. И… пустота.

Я открыла глаза. Комната была прежней. Ведьмы смотрели на меня с любопытством и одобрением. Но теперь я видела их не через розовый, весёлый фильтр, а чётко, ясно, осознавая всю их мощь, их хитрость и их невероятную, немножко пугающую силу. Тёплый туман рассеялся, и от этого стало холодно.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох. И он обжёг лёгкие уже не дымом, а внезапно нахлынувшей, холодной реальностью. Словно ледяная волна накрыла меня с головой, смывая тот тёплый, розовый туман, что окутывал моё сознание. Все тревоги, все страхи за будущее, все сомнения вернулись ко мне в одно мгновение, обрушившись с удвоенной силой. Сердце сжалось в комок, забилось тревожно и часто.

Я посмотрела на них. На этих женщин. На этих ведьм. И мой взгляд был уже совершенно иным. Это был взгляд не на весёлых, эксцентричных подруг, а на существ невероятной, пугающей силы, чьи мотивы и истинные мысли были от меня скрыты за масками легкомыслия и насмешек. Мне стало не по себе. Ту комфортную, почти домашнюю атмосферу словно выдуло из комнаты резким сквозняком. Я осталась одна. Совершенно одна в компании семи могущественных незнакомок, и я не имела ни малейшего понятия, что на самом деле творится у них в головах.

— Ну наконец-то, — улыбнулась Селена, и её улыбка теперь казалась не дружелюбной, а оценивающей, хищной. — Это придурковатое, растерянное выражение лица наконец исчезло. И ты смотришь на нас осмысленно. Понимающе. Хорошо.

— Не бойся нас так, — помахала мне рукой Дария, её улыбка была самой доброй из всех, но теперь и она казалась немного наигранной. — Мы правда не кусаемся! Ну, по крайней мере, не сильно.

— Говори строго за себя, милая, — тут же съехидничала Алиана, не открывая глаз. Её змея шипела тихо, словно вторя хозяйке.

Голос мой дрогнул, когда я заговорила, и звучал он тихо, почти как шёпот признания, полный внутренней боли:

— Если честно… мне сейчас до ужаса захотелось снять этот амулет и… и вернуться обратно. В то состояние. В ту безмятежность. Было так спокойно и легко…

— Неееет, — тут же вскочила с кресла Полья. Её лицо стало серьёзным, почти строгим. Она быстрыми шагами подошла ко мне и положила руку мне на плечо. Её прикосновение было тёплым и твёрдым. — Это не настоящие чувства, Мира. Ты должна всегда, всегда держать себя под контролем. Особенно здесь. Особенно с твоей силой.

— Да, да, — подтвердила Дария, обводя рукой всех присутствующих. Её взгляд вдруг стал усталым и глубоким. — И не думай, что проблемы только у тебя одной. Мы тут все, если уж на то пошло, не на своём месте. Все мы — беженцы в позолоченной клетке.

— Что… что это значит? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок.

— А то и значит, — ответила за всех Селена. Её голос стал низким и серьёзным. — Наш истинный дом — не Двор Воды. Это всего лишь временное пристанище. Наш двор — Двор Ведьм. И он потерян. И мы хотим вернуть свои земли. Свою настоящую силу.

— Если нас, конечно, когда-нибудь отсюда отпустят, — подняв брови, язвительно вставила Алиана, наконец открыв глаза. В них плескалась горькая, тёмная ирония.

— ОТПУСТЯТ! — почти зарычала Селена, и её властный голос заставил воздух задрожать. Она встала, выпрямившись во весь свой невысокий, но властный рост. — Договорённость с Инелой была чёткой! Мы здесь временно, пока не восстановим силы и не найдём способ вернуть своё!

Из дальнего угла комнаты раздалось вежливое, но настойчивое покашливание. Это была Ариана. Она смотрела на нас поверх своего свитка, и на её лице читалось нетерпение и лёгкое раздражение.

— Девочки, простите, что прерываю этот патриотический порыв, но от нас, вообще-то, ждут обучения Миры. Или я что-то путаю? И лично мне бы очень хотелось закончить расшифровку этих рун до завтрашнего утра. Так что будут сегодня какие-то вводные уроки или что-то вроде того? Меня, вообще-то, ждут, — она многозначительно посмотрела на дверь, и в её взгляде читалось явное желание оказаться где угодно, но не здесь.

Используя эту паузу, я набралась смелости. Мне нужно было уйти. Сейчас. Пока голова не взорвалась от этого вихря откровений, силы и скрытых игр.

— А можно… можно мне прийти завтра? — спросила я, и в голосе моём звучала искренняя, почти детская надежда и усталость. — Я бы хотела… привыкнуть к этому амулету. И просто… просто посмотреть на этот, на Двор Воды уже своими глазами. Без всяких примесей магии. Мне нужно просто немного прийти в себя.

Селена внимательно посмотрела на меня, её взгляд изучал моё лицо, будто пытаясь прочитать каждую мысль. Затем она кивнула, коротко и решительно.

— Иди, Мира. Отдыхай. Тебя, кстати, видно, уже заждался твой ненаглядный. Шатается по замку, как неприкаянный, всех пугает своей мрачной миной, ещё и демон в облике кота… жгучая смесь.

Я вздрогнула, словно меня окатили ледяной водой. Откуда она могла знать, что Карион пошёл бродить по замку с Торном? Мы никому не говорили о наших планах. Чувство, что за мной наблюдают каждую секунду, сдавило горло.

Селена, заметив моё смятение, ухмыльнулась. Она снова была всевидящей, всезнающей и от этого ещё более пугающей.

— Не переживай так. Вижу, тебя смутила моя осведомлённость. В наземной части замка повсюду расставлены магические ловушки-маячки. Они считывают присутствие чужеродной, особо сильной или тёмной магии и отправляют тихий импульс прямиком сюда, — она изящно приподняла руку и постучала ногтем по большому чёрному камню на своём браслете. Он отозвался тихим, звенящим, будто предупреждающим звуком. — Инела не любит сюрпризов. Мы тут всё контролируем. Всё. Кстати, не забудь сказать демону наведаться ко мне.

От этих слов стало ещё более не по себе, словно невидимая паутина опутала всё вокруг. Я лишь молча кивнула, уже не в силах выносить этот всепроникающий взгляд. Собравшись с духом, я попросила прощения за столь резкий уход и, не дожидаясь никакой служанки, почти побежала к двери. Мои шаги были быстрыми, сбивчивыми, а сердце билось так, будто пыталось вырваться из новой клетки, ещё более прочной, чем прежде.

Я вылетела из комнаты отдыха. Дверь захлопнулась за мной, отсекая тот странный, душный мир из ароматов кофе, дыма и могущественной, обволакивающей магии. Я почти побежала по коридору, сердце колотилось где-то в горле, сжимая его холодным комом. Мне нужно было найти Кариона. Немедленно. Мне нужно было ощутить его руку, его твёрдое присутствие. Его реальность. Нашу реальность. В этом дворце иллюзий, игр и тотального контроля только он один был по-настоящему своим.

Тишина в коридорах давила на виски, словно сама вода за стенами выкачала из пространства не просто звуки, а саму жизнь. Казалось, у обитателей этого места был не просто график, а какой-то внутренний, почти звериный инстинкт, заставлявший их разом скрыться по своим щелям и комнатам, едва пробивал определённый час. Я осталась одна в этом безмолвном, переливающемся синевой царстве, и от этого по спине бежали ледяные мурашки. Не от страха, нет. От острого, щемящего предчувствия.

И тогда я услышала. Не просто всплеск. Это был низкий, бархатный удар о водную гладь где-то внизу, звук, который отозвался не в ушах, а где-то глубоко в животе, смутным и тревожным эхом, зовом.

Я почти не помнила, как спустилась по лестнице. Ноги несли меня сами, повинуясь тому зову, что был сильнее разума, сильнее страха. И я замерла. Рука сама потянулась к холодному стеклу стены, чтобы найти опору, потому что колени вдруг стали ватными.

За стеклянной стеной, прямо в воде, открывался иной, завораживающий мир.

Русал парил в толще воды, и переливчатые лучи света танцевали на его коже, делая его не просто существом, а воплощением самой стихии. Длинные, светлые волосы были живым серебряным сиянием. Мускулистое тело изгибалось с такой невероятной, чувственной грацией, что у меня перехватило дыхание. Но больше всего меня поразил хвост. Глубокий, как самая тёмная бездна, синий, покрытый крупной чешуёй. А на конце вздымался плавник — роскошный, невесомый веер, похожий на самый диковинный цветок, сотканный из морского шёлка.

От него веяло не просто спокойствием. От него исходила древняя, дикая мощь глубин. Очарование, которое было опасно. Сила, которая манила и пугала одновременно, сводя с ума. И его взгляд… Он смотрел прямо на меня, и казалось, что он видит не просто испуганную девушку у стекла, а читает каждую мою мысль, каждую тайную, трепетную дрожь. Взгляд был сильным, невыносимо мудрым и полным такого жгучего, нескрываемого интереса, что по моей коже пробежал огонь стыда и возбуждения.

И тогда он ринулся вперёд. Не поплыл — ринулся. А потом случилось невозможное. Он не открыл проход. Он просочился. Стекло на мгновение потеряло твёрдость, стало рябью, водой, и его форма дрогнула, поплыла, чтобы в следующее мгновение обрести чёткость уже по эту сторону. Теперь он стоял передо мной, весь обтекаемый сверкающими каплями влаги, с обнажённой грудью, по которой струились ручьи, и… с ногами. Он облачил свою сущность в подобие тёмных, облегающих штанов, и это казалось даже более интимным и пугающим, чем его истинный облик.

— Ну, привет, — произнёс он, и его бархатный голос словно проник под кожу, заполнил собой всё. Он склонил голову набок, и на его идеальных губах расцвела улыбка. Не весёлая. Опасная. Та самая, что бывает у глубинного хищника, уловившего запах крови перед решающим броском.

Я попыталась что-то сказать, вдохнуть, но из горла вырвался лишь сдавленный, потерянный, жалкий звук.

— Привет.

Он шагнул ближе. Его тепло, исходящее от мокрой кожи, обожгло меня. Запах соли, свежего шторма и чего-то незнакомого, ударил в голову, опьяняя, кружа сознание. Я, задыхаясь, выставила перед собой руку — жалкий, ничтожный барьер между нами.

Но он не отступил. Наоборот. Его пальцы обвили мою дрожащую ладонь. Он притянул. Прижал мою руку к своей шее, к тому месту, где под гладкой, горячей кожей бешено, подобно подводному течению, стучала жизнь. Он ухмыльнулся, и в его бездонных глазах пылала сама первобытная страсть — дерзкая, манящая, смертельно опасная.

И по моему телу пробежала пугающая, предательская дрожь. Мне показалось, что весь воздух вокруг нас выкачали, в ушах зазвенело, мир поплыл и закружился. Я не могла дышать, не могла мыслить, могла только чувствовать. Чувствовать его кожу под своими пальцами. Его взгляд, прожигающий меня насквозь, видящий каждую слабость.

И тогда, сквозь этот водоворот паники и необъяснимого, предательского влечения, я ощутила его. Знакомое, леденящее душу присутствие. Тёмная магия. Она вилась где-то за спиной, тянулась ко мне лёгким, ядовитым шлейфом, вплетаясь в меня, пытаясь найти брешь.

— Может, лучше я? — пророкотал голос из темноты. Он был низким, как гортанный рык зверя, готовящегося к прыжку, и каждое слово в нём было отточено, как кинжал, и несло в себе обещание невыносимой боли.

Я резко рванула руку назад, будто обожглась о пламя, и отпрянула, сердце молоточком стучало где-то в горле, заклинив дыхание. Произошло что-то непоправимое, что-то, что уже нельзя было отменить, и виной тому была моя слабость.

Из мрака коридора, впитав в себя саму тьму, появился Карион вместе с котом. Он не шёл — он надвигался. Каждый его шаг был отмерен и полон такой сконцентрированной, кипящей ярости, что воздух вокруг затрепетал и загустел. Его глаза полностью почернели, обнажая его истинную суть, и уставились на русала без единой капли страха — только с чистой, неразбавленной, первобытной ненавистью.

Русал неохотно, с преувеличенной, демонстративной медлительностью, повернулся к нему и цокнул языком, будто его отвлекла назойливая, докучливая мошка.

— Нет, прости, — его голос был спокоен, — мужчины меня, к сожалению или к счастью, мало интересуют. Твоя агрессия, друг мой, довольно вульгарна и предсказуема. — Он положил руки за спину, демонстрируя позу полного, почти скучающего превосходства, всем видом показывая, что Карион даже не стоит тени его внимания.

— Не смей к ней прикасаться, — Карион выдавил сквозь стиснутые, скрипящие зубы. Его голос дрожал не от страха, а от колоссального, едва сдерживаемого усилиями воли бешенства. — Если, конечно, хочешь, чтобы твои руки остались прикрепленными к столь изящному телу, хвостатый ублюдок.

Русал притворно надул губы, состроив обиженную гримасу.

— Ой, как обидно-то! — он фальшиво, протяжно вздохнул. — А я ведь всего лишь знакомился. Но я вижу, ты здесь без своего сдерживающего украшения, дружок. И всё равно такой дерзкий. Интересно, знаешь ли ты, с кем сейчас разговариваешь? — В его вопросе прозвучала не просто насмешка, а холодная, уверенная, беспощадная угроза. Он знал свою силу и власть здесь.

— Мне плевать, кто ты! — Карион прорычал в ответ, делая последний, взрывной шаг вперёд и вставая между мной и русалом сплошной, непроницаемой стеной, заслоняя меня собой полностью. Его спина была напряжена, как тетива лука, готовая сорваться. — Она — моя. Никто не смеет до неё дотрагиваться. Никто!

В этот момент я почувствовала ледяной, парализующий ужас, сковавший всё внутри. Я была безумно рада, что на Карионе не было амулета, и его тёмная сущность, та самая готовая разорвать любую угрозу в клочья ярость, что защищала меня, оставалась скрытой, завуалированной. Но именно эта необузданная, первобытная ярость могла его погубить здесь и сейчас, навлечь на нас обеих неисчислимые беды. Напряжение между ними нарастало, сгущаясь перед сокрушительным, необратимым ударом. Я отчаянно искала в помутневшем сознании способ остановить это, пока Кариона не сковали намертво ледяными чарами Двора Воды и не бросили в сырую, беспросветную темницу.

Я метнула взгляд на кота, который за эти секунды бесшумно, как тень, подобрался к русалу и материализовался прямо за его спиной уже в своём истинном, демоническом облике. Теперь уже русал медленно раскрыл рот от неподдельного, наконец-то проявившегося изумления, внимательно, с внезапной осторожностью рассматривая Торна, который опасно, неотвратимо приблизился к нему, заполняя собой пространство.

И Торн наклонился прямо к его уху. Его движение было плавным, почти ласковым, но от этого лишь более зловещим. Шёпот демона был тихий, словно шипение змеи, но несущий в себе леденящую душу суть:

— А я, кстати, обожаю блюда из рыбы… и сейчас очень голоден.

Они окружили его, — пронеслось в моей голове, сопровождаемое новой волной страха не за себя, а за то, во что это может вылиться.

И тут раздался стук каблуков. Чёткий, размеренный, неспешный. Я внутренне сжалась, ожидая новой, ещё большей угрозы.

Это была Селена. Она шла, мягко покачивая бедрами, и её аура была полной противоположностью буре, бушевавшей между мужчинами. Она излучала абсолютное спокойствие и уверенность, на её губах играла лёгкая, всё понимающая улыбка.

— Маркус! — её голос прозвучал как ласковый, но не терпящий возражений укор. — Твоя мать искала тебя. Почему ты не почтил её своим присутствием на совместном ужине?

Маркус нехотя оторвал оценивающий взгляд от Торна, отошёл на шаг в сторону от Кариона, и его лицо мгновенно преобразилось, расцветая самой лучезарной, невинной улыбкой.

— Сел, дорогая, — заворковал он, — я уже взрослый мальчик, я не нуждаюсь в няньках.

— О, я с этим категорически не соглашусь, — мягко, но с непререкаемой твёрдостью парировала она. Её глаза скользнули на Кариона, затем на Торна, и тут в её взгляде промелькнул острый, живой интерес. — Я вижу, ты уже познакомился с нашими гостями. Мира. Карион. Демон. — Она кивнула каждому, и её взгляд на секунду задержаля на Карионе, словно изучая и оценивая каждую частицу его ярости, измеряя её глубину. — Они прекрасная пара, неправда ли? Истинная. Думаю, они очень устали за сегодня и мечтают отдохнуть. Наедине. А нам с тобой, Маркус, нужно обсудить кое-что. Например, нормы приличия при дворе Воды. И то, как мы объясним твоей матери, Инеле, твоё отсутствие сегодня? — Затем она плавно повернулась к Торну, и её голос стал чуть ниже, наполнившись иным, тёмным смыслом. — А тебе, демон, нужно пройти в мою комнату. Думаю, ты уже знаешь, где она, не так ли?

Её слова были облечены в бархат вежливости, но под ним звенела сталь безоговорочного приказа. Маркус на мгновение помрачнел, затем небрежно, с показным безразличием махнул рукой.

— Как скажешь, дорогая. — Он повернулся к нам, и его взгляд снова, на прощание, упал на Кариона. Улыбка стала уже откровенно язвительной, полной обещания будущих неприятностей. — До встречи, дорогие гости. Было невероятно… познавательно.

Карион в ответ издал низкий, глубокий, животный рык, который, казалось, исходил не из его груди, а из самой тьмы, сотрясая воздух. Он не сказал больше ни слова. Он просто сжал мою руку, и резко, почти грубо, с силой, заставляющей вскрикнуть, потащил меня прочь, спиной к насмешкам русала и спокойному, всё видящему взору Селены, уводя меня от этой вспыхнувшей войны, которая едва не поглотила и не разорвала нас обоих в клочья.

Я на мгновение обернулась на Торна, но он лишь коротко, почти незаметно кивнул мне и ухмыльнулся, и в его демоническом взгляде читалось что-то тёмное и понимающее. Затем он снова принял облик чёрного кота, беззвучно засеменил следом за удаляющимися фигурами Селены и Маркуса, растворяясь в тенях коридора.

Карион тащил меня за руку по бесконечным, холодно сияющим коридорам. Мои пальцы немели и пульсировали болью, но я не смела вырваться, не смела даже пискнуть. Я чувствовала исходящее от него напряжение каждой клеткой — оно вибрировало в скованных плечах, в резких, отрывистых движениях, в том, как он сжимал мою руку, будто пытаясь не просто вести, а намертво приковать к себе, спрятать от всего враждебного мира.

Дверь в наши покои он распахнул одним резким, яростным толчком плеча, втолкнул меня внутрь и захлопнул с такой силой, что стеклянные инкрустации на стенах задрожали, звеня тонко и жалобно. Я едва успела перевести дух, сдавленный страх подступал к горлу, как он развернулся ко мне.

В свете мягкого, обманчивого сияния его лицо было искажено не просто гневом. Это была буря из чистейшей ярости, жгучей ревности и животного, всепоглощающего ужаса за меня. Скулы были напряжены до белизны, губы поджаты в тонкую, белую ниточку, а в глазах пылал тот самый огонь, который должны были сдерживать чары.

— Что это, чёрт возьми, было? — его голос не был криком. Он был низким, хриплым, сдавленным рычанием, который будто скоблил мою душу изнутри, оставляя кровавые царапины.

Я от неожиданности отшатнулась.

— Ты у меня спрашиваешь? — вырвалось у меня, и мой собственный голос прозвучал слабо, испуганно и жалко.

— У тебя! — он сделал резкий, агрессивный шаг вперёд, заставляя меня инстинктивно отступить к холодной стене. — Я видел, Мира. Ты касалась его. Твоя рука была на его шее. Зачем?

В его словах была не просто ярость. В них звучала такая ранящая боль, такая неподдельная, оголённая мука, что у меня перехватило дыхание. Это было похоже на удар ножом в самое сердце — удар предательства, которого не было.

— Карион… — я запнулась, чувствуя, как предательские, горячие слёзы подступают к горлу. Голос дрогнул, надломился. — Я… я не касалась его… Он сам! Я хотела оттолкнуть его, даже не поняла как, но он… он поймал мою руку и прижал её! Я даже опомниться не успела!

Он резко отвернулся, с силой, будто стирая кожу, провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя тот невыносимый образ, который преследовал его. Плечи его вздымались от тяжёлого, прерывистого, звериного дыхания. Он глубоко, с видимым усилием вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но я видела, как мелко, неконтролируемо дрожат его сжатые в белые костяшки кулаки.

— Чёртов ублюдок! — это прозвучало как сдавленный стон, полный бессильной, томительной ярости. — Я еле сдержался… Ещё секунда, и я бы вырвал ему глотку, а не только руки!

Моё сердце разрывалось от его боли, от этой бездны отчаяния. Я осторожно, будто к смертельно раненому хищнику, приблизилась и взяла его лицо в свои холодные ладони. Кожа под пальцами была обжигающе горячей, будто изнутри его пожирало пламя.

— Карион, всё хорошо, смотри на меня, — я заставила его посмотреть на себя, и в его глазах, лишённых всякой защиты, я увидела ту самую дикую, незащищённую, детскую боль, которую он всегда так тщательно скрывал ото всех. — Он просто наглец, который не знал, кто я. Он, должно быть, подумал, что можно поиграть с первой попавшейся девушкой. Но я справилась бы, понимаешь? Я не беззащитная.

— Мира… — его голос сорвался на мучительный, надтреснутый стон, и он обхватил мои запястья, не чтобы оттолкнуть, а чтобы впиться в моё прикосновение как в якорь. — В этом проклятом месте тебе нельзя расслабляться ни на секунду. Я… я не всегда смогу сдержаться. Если кто-то посмеет… — он не договорил, сжав веки так, что у висков выступили прожилки, но я почувствовала, о чём он умолчал. — Я убью его. И мне будет плевать на последствия. Нам повезло, что демон мысленно сдерживал меня, он говорил, что чувствовал чужеродную магию, но Мира… — он замолчал, и в этой тишине повисла вся его невысказанная ярость.

И тут до меня наконец дошло.

— Карион, — прошептала я, и глаза мои расширились от осознания. — Это похоже сын Инелы. Наследник Двора Воды. О, Боги… Хоть бы он не рассказал ей о том, что произошло! Твоя ярость… они могут счесть это за оскорбление! У нас будут огромные, непоправимые проблемы!

Он резко выпрямился, его взгляд снова стал твёрдым, острым и безжалостно яростным.

— Мне плевать на всех, кроме тебя! Понимаешь? — он ткнул себя пальцем в грудь так, что, казалось, хотел прожечь дыру. — Этот хвостатый ублюдок может быть кем угодно — правителем, богом, повелителем морей! Но если он хотя бы пальцем тронет тебя снова… я исполню свою угрозу. И пусть весь их проклятый двор воды захлебнётся в последствиях.

Мне стало страшно не за себя, а за него. За ту тёмную, кровавую бездну, в которую он был готов рухнуть без колебаний ради меня. Я прижалась к нему, обвила руками его напряжённую спину, чувствуя, как бешено стучит его сердце. Я начала нежно, успокаивающе гладить его по спине, вжимаясь в его грудь всем телом, пытаясь своим прикосновением, своим теплом рассеять бурю, бушующую внутри него.

— Всё уже прошло, дорогой, — шептала я, уткнувшись лицом в его шею, вдыхая его родной, единственно верный запах. — Я здесь. Я в безопасности. Ты со мной. Всё хорошо…

Я сделала глубокий, трясущийся вдох, пытаясь сменить тему, найти хоть какую-то точку покоя в этом внезапно нахлынувшем хаосе.

— Расскажи лучше, как прошёл твой вечер? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, ласково, убедительно.

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах читалось чистое недоумение, смешанное с новой, свежей волной возмущения.

— Как прошёл вечер? Ты издеваешься? Я сейчас готов разобрать этот замок по камушкам, чтобы найти того, кто посмел бесцеремонно трогать тебя, моя кровь кипит, а ты спрашиваешь, как прошёл мой вечер?

В его словах не было упрёка. Была лишь оголённая до нерва боль и отчаяние мужчины, который только что увидел, как его единственный свет, смысл и воздух едва не оказался в чужих, наглых руках.

Я видела бурю в его глазах, чувствовала, как дрожат его руки, всё ещё сжатые в кулаки. Этот неистовый, готовый в любую секунду уничтожить всё на своём пути Карион пугал до дрожи и одновременно заставлял сердце сжиматься от всепоглощающей, болезненной любви. Он был готов сжечь дотла целый мир ради моего благополучия, и эта мысль была одновременно прекрасной и невыносимо ужасающей.

Я осторожно, боясь спугнуть хрупкое, зыбкое затишье после бури, приблизилась. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась его щеки, ощущая под подушечками горячую кожу и напряжение челюсти.

— Как мне тебя успокоить, любовь моя? — прошептала я еле слышно. — Скажи! Я сделаю всё. Просто скажи, что тебе нужно.

Он не ответил сразу. Вместо этого он закрыл глаза, словно измождённый битвой, и медленно, с глубочайшим облегчением склонился ко мне, уткнувшись лицом в мои волосы. Его горячее, прерывистое дыхание обожгло кожу на макушке. Он глубоко, медленно вдохнул мой запах, как утопающий — глоток живительного воздуха, и я почувствовала, как часть чудовищного напряжения покидает его тело, делая плечи чуть менее каменными.

— Извини, — его шёпот был едва слышен, губы шевелились в моих волосах. — Просто в этом месте… мои мысли словно не принадлежат мне. Всё вокруг давит. Эти взгляды, эти русалки, сама Инела… Я не знаю, чего от них ждать. Я чувствую себя загнанным зверем в клетке. — Он сделал паузу, и его голос стал ещё тише, уязвимее, беззащитнее. — Ты принесла амулет?

Моё сердце сжалось от острой боли. Амулет. Ключ к его ясности, его щит от влияния извне, и в то же время — свобода для той самой дикой, тёмной силы, что только что так яростно защищала меня. Мгновение я боролась с собой. Может, не сейчас? Может, дать ему ещё немного побыть в этом относительном, хрупком спокойствии? Но это было бы глупым, эгоистичным малодушием. Его муки были реальными, физическими.

Я неохотно полезла в карман. Прохладный металл отозвался в моей ладони знакомым, чужим, колким покалыванием. Встав на цыпочки, бережно, почти с благоговением и страхом, накинула цепь ему на шею. Пальцы дрогнули, застёгивая маленький замочек, коснувшись горячей кожи у его затылка.

Карион вздрогнул. Его тело на мгновение выпрямилось, а затем он словно обмяк, вся сковывающая напряжённость разом ушла из его плеч. Он закрыл глаза, глубоко, с облегчением выдохнув, и на его лице появилось выражение глубочайшего, почти болезненного освобождения.

— Так… лучше, — выдохнул он, и в его голосе наконец-то появилась знакомая мне, дорогая мягкость и усталость.

— Я рада, — я прижалась ладонью к его груди, чувствуя под ней ровный, успокоившийся, родной стук сердца. — Ты тоже почувствовал прилив своей магии? Своей, настоящей?

— Да, — он приоткрыл глаза, и в них уже не бушевал адский огонь, а светилась знакомая, глубокая, спокойная тьма, которая была его домом и крепостью. — Вся моя тьма… она разлилась приятным, тёплым потоком по венам, унося с собой всё это чужеродное, давящее воздействие. Я снова чувствую себя собой. Я готов слушать, Мира.

С облегчением, наконец улыбнувшись, я потянула его за руку к большой, мягкой кровати. Мы уселись друг напротив друга, скрестив ноги, готовые к самой важной и тайной беседе. И я поведала ему всё. О комнате отдыха ведьм, о Селене и её ледяной власти, о хитрых проверках, о скрытой иерархии и о том тонком, но неумолимом намёке на опасность, что витала в воздухе между шутками и дымом.

Карион слушал внимательно, не перебивая, его взгляд стал собранным, острым, изучающим. Затем он медленно откинулся на спину, закинув руки за голову, и уставился в резной, переливчатый потолок.

— Хитрые ведьмы, — проговорил он, и в углу его губ дрогнула тень знакомой, почтительной улыбки. — Когда мы с демоном обходили коридоры замка, то почувствовали сильную энергию у нескольких комнат, видимо, они принадлежали ведьмам. Значит, Селена у них что-то вроде главной? Та, что держит все ниточки в своих тонких пальцах?

— Думаю, да, — кивнула я и легла рядом с ним, облокотившись на локоть. Вторая рука сама потянулась к нему, и я принялась нежно, почтительно водить пальцами по его груди, чувствуя под ними твёрдую мускулатуру и успокаивающий, ровный ритм его дыхания. — А ты… расскажешь про свой вечер? — спросила я с тихой надеждой, желая отвлечь его от мрачных мыслей и узнать всё, что видел он.

Карион надул губы, задумчиво глядя в потолок, обдумывая, с чего начать.

— Ну что сказать… Наземный замок укреплён как неприступная крепость. На всех выходах — стража, которая смотрит не в глаза, а сквозь тебя, будто оценивая степень угрозы. Коридоры, что уходят под воду… прозрачные. Мы видели, как они плавают. Русалки, русалы… Беззаботные, словно у них нет никаких дел в мире. Демон считает, что тут не только чары спокойствия, есть ещё очень много слоёв, но пока мы не смогли разгадать их.

Он повернул голову ко мне, и его взгляд стал серьёзнее, глубже. — Но меня волнует один вопрос, любимая. Как ты оказалась наедине с этим… Маркусом?

Я внутренне сжалась, почувствовала лёгкий, едва сдерживаемый всплеск знакомой ревности — тот же отголосок недавней бури, что бушевала в нём. Я знала это чувство слишком хорошо — та же жгучая, ядовитая игла в сердце, когда Дария интересовалась им.

Карион, словно почувствовав мою молчаливую тревогу, мягко коснулся моего подбородка двумя пальцами, заставив меня посмотреть прямо в его тёмные, теперь спокойные глаза.

— Всё хорошо, маленький воин, — его голос был тихим и обволакивающим, как ночь. — Я спокоен. Ты можешь не бояться и рассказать мне. Всё. Я всегда на твоей стороне. Всегда.

Я кивнула, сдавленный комок в горле рассосался, и слова полились сами собой. Я рассказала о таинственном звуке, о спуске, о том, как русал появился за стеклом и о том леденящем душу моменте, когда он просочился сквозь него, нарушив все законы реальности.

— Интересно, — задумчиво проговорил Карион, его пальцы уверенно, крепко переплелись с моими. — Значит, некоторые из них способны на короткие дистанции проходить сквозь твёрдые преграды. Это похоже на магический переброс, но… инстинктивный, природный. Полезно знать.

— Думаю, да, — согласилась я, радуясь его холодному, изучающему, а не яростному подходу.

— Что с твоим обучением? — спросил он, переворачиваясь на бок, чтобы быть ко мне ближе, чтобы наши взгляды находились на одном уровне.

— Завтра я снова пойду к ведьмам. Я попросила один день отдыха, чтобы… привыкнуть ко всему этому. К амулету, к собственным мыслям, к этому… месту.

— Хорошее, мудрое решение, — он одобрительно кивнул, его нос почти касался моего, дыхание смешивалось. — В этом месте и правда нужно держать ухо востро и разум на замке.

— Кстати! — я чуть не подпрыгнула, вспомнив одну из главных, тревожных новостей. — Ведьмы знают о ваших перемещениях! У них тут повсюду магические ловушки-маячки, которые считывают любое передвижение по наземному двору!

— Вот как? — искренне, с лёгким холодком удивления протянул Карион, приподняв брови. — Нам повезло, что они тебе рассказали. Впредь будем осторожнее, чтобы не вызывать лишних, ненужных подозрений. Интересно, о чём будет говорить демон с Селеной. — Он помолчал, его взгляд стал твёрдым и серьёзным. — Мира, я хочу попросить тебя… уточни у них, не могут ли они… случайно… подслушивать наши разговоры здесь.

По моей коже, от макушки до пят, пробежал леденящий, неприятный холодок.

— Хорошо, я обязательно спрошу, — пообещала я, и в голосе прозвучала собственная, не скрываемая тревога.

Он притянул меня ближе, его взгляд стал глубоким, пронзительным, заглядывающим прямо в душу.

— Ты уверена, что им можно доверять, Мира? — в его голосе не было страха, только жгучая, всёпоглощающая забота.

— Нет, — честно, с надломом призналась я, и голос мой снова дрогнул. Я уткнулась носом в его твёрдое, надёжное плечо, ища утешения и защиты в его родном, единственно верном для меня запахе. — Пока нет. Это только первый день, и я… я не настолько хороша во всей этой политике, играх и интригах.

Его рука нежно, но властно легла на мою голову, пальцы вплелись в волосы, прижимая меня к себе.

— Не переживай, мой маленький воин, — прошептал он. — Всё приходит не сразу. Ты сильная. Ты мудрая. Я верю в тебя. В каждую твою частичку.

— Спасибо, дорогой, — наконец выдохнула я.

— Тебе спасибо, любимая, — его голос прозвучал уже совсем сонно, утопая в усталости. — За то, что ты есть.

Он нежно, долго и тепло поцеловал меня в лоб, а затем крепко, почти болезненно прижал к себе, как будто я была самым хрупким и ценным сокровищем в этом огромном, враждебном мире.

— Тебе нужно немного поспать, — прошептала я, утопая в его объятиях.

— Если только совсем чуть-чуть, — пробормотал он в ответ, голос уже тонул в дремоте.

Мы так и не дождались Торна, уснув в тесных, защитных объятиях друг друга.