***Терас

Зеркало стало моим личным врагом. Я впивался взглядом в свое отражение, пытаясь найти в нём того самого парня, который выбрался из подземелья. Тот Терас был хладнокровным, пусть и напуганным до усрачки. Но этот, глядящий на меня сейчас… Зелье стабилизировало мысли, дало передышку, но с приближением вечера тревога начинает впиваться под рёбра снова. Она скребётся по нервам, шепча, что затишье — всего лишь обман. Нужно было идти к Карсту. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что его болтовня всё ещё способна выводить меня из этого ступора. Или чтобы просто услышать другой голос, кроме навязчивого шёпота в собственной голове.

Я вылетел из комнаты, как ошпаренный, и чуть не протаранил одного из стражников. Этот, здоровенный эльф, хмуро насупился, но его взгляд скользнул по моей шее… и замер на ошейнике. Его взгляд сменился с ярости на нечто странное. Не страх, нет. Скорее… жалость? Черт возьми, я ненавижу это чувство. Ненавижу эти взгляды. Но мозг, предательски успокаивая, прошептал: «Жалость лучше подозрений. Главное — не сажают обратно в клетку. Держись за это». И я пошел дальше, чувствуя, как этот взгляд жжет спину.

Комнату Карста, как и полагается потенциальному предателю, сторожили в оба глаза. Но когда я приблизился, стражники не просто пропустили — они молча кивнули и отступили в сторону. Лестно, конечно. Узнают. Или просто ошейник делает меня самым заметным парнем при Дворе. Ходячим знаком «Осторожно, нестабильный ищейка!».

Я вошел внутрь. Карст лежал на кровати, уставившись в потолок и заложив руки за голову, но при моем появлении буквально подпрыгнул и сел.

— Терас! А я думаю, кому это вторую порцию жаркого принесли, закусок подбросили и даже кувшинчик вина закатили! — выпалил он, сияя как солнце на глупой детской картинке. Его неприкрытая радость была таким контрастом на фоне моей внутренней бури, что аж резануло глаза.

— Я пришёл, — мой голос прозвучал чуть хриплее, чем я хотел. Почесал затылок, пытаясь выглядеть расслабленно, но внутри все было сжато в один тугой, дрожащий комок. — Мне вообще-то нужно срочно с тобой поговорить. А то другие уже начали подозревать, что мы заодно и можем что-то натворить.

— О, это же отлично! — Карст ни капли не смутился. — Если такой крутой парень, как ты, ко мне хорошо относится, может, и остальные перестанут косо смотреть и подумывать о темнице?

— Я имел в виду не это, — пробурчал я себе под нос, отворачиваясь к столу с едой. Вино пахло соблазнительно.

— В смысле? — искренняя недоумевающая прямота Карста была поразительна. Он помолчал пару секунд, переваривая, а потом глаза его медленно, как полная луна, стали округляться. — Оооо… Ты про шпионство… — Он смущенно замямлил. — Терас, слушай, я не хотел бы доставлять тебе проблем, извини, что так получилось.

Я зажмурился, чувствуя, как напряженная истерика внутри начинает потихоньку сменяться диким, неконтролируемым смехом. Я развел руки, будто готовясь обнять всю вселенную.

— Да Святые Источники, неужели я могу в чем-то тебя винить! — почти выкрикнул я. — Ты же буквально спас меня от смерти!

Карст удивленно моргнул, его паника моментально сменилась шокированным любопытством.

— Ты правда так считаешь? — переспросил он, смотря на меня так, будто я только что признался, что коллекционирую носки стражников. — Я, честно сказать, думал совсем наоборот, что это ты спас меня от участи стать крылатым монстром.

Вопрос был настолько чистосердечным и глупым, что внутренний ураган во мне окончательно стих, уступая место теплой волне облегчения.

— Ну ты даешь, — я фыркнул, плюхнулся на стул и налил себе вина. — Ладно, — я сделал глоток, и сладковатый вкус наконец-то начал гнать прочь остатки тревоги. — Я невероятно рад, что мы с тобой всё выяснили. Теперь можно поговорить о чем-то действительно важном.

— Я, правда, не понимаю, — начал Карст, разминая пальцы. — С чего кто-то решил, что мы можем идти против остальных вдвоем? Я же на собрании прямо сказал: вы, ищейки, для меня как пример. Ты… ну, как старший брат. Или даже отец, на которого хочется равняться.

Я отложил кусок хлеба и посмотрел на него с искренним, немым удивлением. На его лице расцвела медленная, глупая улыбка.

— Даже так? — Я удивленно приподнял брови. — Звучит… круто. Честно, такой похвалы я еще не слышал.

— Ну, это просто правда, — пожал Карст плечами.

— Понял, — я снова налил себе вина, пытаясь придать своим словам небрежную, шутливую окраску. — Отцом я тебе, конечно, вряд ли стану, да и братом, у меня своих братьев хватает. Но вот хорошим другом — вполне.

— Я согласен! — Карст довольно кивнул, с энтузиазмом набрасываясь на еду. — Давай есть, пока не остыло!

Его внезапная перемена в настроении меня настораживала. Во время собрания он был на грани паники, а теперь сиял, как счастливый идиот. Слишком спокойный. Слишком довольный. В голове тут же застрочила тревожная мысль: «Он рад, что не раскрыл свой секрет. Какой интересно? Тот, что с Миадой? Или есть что-то еще?»

— Карст, — я прищурился, отодвигая тарелку, и мой голос прозвучал резковато. — Скажи честно. Тебе давали какое-нибудь зелье этим вечером? Кроме вина, я имею в виду.

Тот на мгновение задумался, жуя.

— Зелье? А, да! — он махнул рукой, словно речь шла о медовой конфетке. — Перед твоим приходом приходили маги. Дали какую-то настойку на травах. Сказали, чтобы я успокоился и нормально уснул после ужина. Вкусная, кстати, сладкая.

Я тихо выдохнул. Значит, он не сходит с ума и не скрывает ничего с помощью невероятной силы воли. Его просто опоили. Это… облегчало ситуацию. И одновременно делало её ещё более непредсказуемой.

Мы продолжили ужинать, и разговор потек легко и непринужденно. С этой настойкой Карст оказался не просто разговорчивым — он был подобен прорвавшей плотине. Я, любитель поболтать, чувствовал себя с ним на равных, а то и проигрывал в темпе. Он с удивительной, пугающей легкостью рассказывал о Миаде и её преступлениях, будто пересказывал сюжет книги. Я смотрел на него и думал: «Мне бы тоже такую настойку. Беззаботности. Чтобы все было ни по чем».

Незаметно мы добрались до детства. Я, поддавшись его откровенности, рассказал о своем — не самом веселом, о родителях, которые видели в нас с братьями не детей, а идеальное оружие против тёмных духов.

— Должны были стать идеальными убийцами, — с горькой усмешкой заключил я. — Вот и вся любовь.

Карст слушал, кивая, а потом вдруг резко осушил свой бокал и, явно захмелев от вина и настойки, перебил меня:

— Ну твой отец хотя бы не правитель Двора Ночи, хоть и бывший, — он икнул и снова потянулся к кувшину, едва не промахнувшись. — И тебе не приходится скрывать своё рождение от брата. А то убьёт. Мгновенно.

Воздух в комнате будто выкачали. Мой собственный внутренний монолог, весь этот шум тревоги и сарказма, разом стих. Я замер, чувствуя, как ледяная волна покатилась по спине.

Отец… правитель? О чём он?

Я заставил себя ухмыльнуться, маскируя шок под пьяную браваду.

— Ну, мой отец зато ищейка, — выдавил я, чтобы поддержать разговор. — Легенда. А мой брат, между прочим, вообще порабощен Зорахом. Точнее, Миадой. Так что не жалуйся.

— Да не говори, — пробубнил Карст, его голос стал спутанным. — Этот Зорах… сущее наказание. Если он узнает, что у него есть незаконнорожденный брат… — Он бессмысленно повел пальцем по воздуху. — Он же меня убьёт. Или не он, так Миада. Ради веселья даже.

Слова вылетали сами, подсказанные холодной, внезапно прорезавшейся догадкой.

— Ведь в тебе течёт кровь правителя, — тихо, почти беззвучно произнес я, глядя на него в упор. — А значит, и его сила. И ты можешь сместить его с трона.

— Тсссссс! — Карст, совсем пьяный, с трудом поднял палец и приложил его к своим губам, едва не ткнув себя в глаз. Его взгляд был стеклянным и абсолютно несфокусированным. — Это большая-пребольшая тайна, Терас. Её знаю только я…

На этих словах его веки окончательно сомкнулись. Он покачнулся, словно подкошенный, и завалился на бок, испуская ровный, пьяный храп.

Я закинул его на кровать, как мешок с мукой, а сам стоял над ним, обдумывая каждое сорвавшееся с его пьяного языка слово. В голове будто завеса тумана, которую я никак не мог разорвать. Чутье, загнанное в клетку ошейником, билось там, как пойманная птица, намекая, что я упускаю что-то важное, что-то, что лежало на поверхности. Нужно было найти этих магов. Выяснить, что за дрянь они ему влили.

Зайдя в свою комнату, я замер на пороге. Двое братьев уже обустроились. Ваалал развалился в моём кресле, лениво перекатывая в длинных пальцах склянку с мерцающей жидкостью. Аксель стоял у окна, спиной ко мне, наблюдая, как ночь пожирает Двор Неба.

— А ты быстро, — ухмыльнулся Ваалал, не глядя на меня. — Ну что, сердечная беседа состоялась?

— Просто прекрасно, — я резко захлопнул дверь, и звук гулко отдался в тишине. — Твое участие в моей личной жизни тронуло до слёз. Что вы тут забыли?

— Проявили заботу, — Ваалал легким движением запястья подбросил склянку в мою сторону. Я поймал её на лету, чувствуя, как стекло обжигает ладонь. — Принесли тебе твое зелье. Чтобы ясно мыслить.

— Безмерно благодарен, — я бросил склянку на стол, даже не взглянув на неё. Вся моя сущность была напряжена, как тетива.

— О чем болтали с пленным стражником? — бросил через плечо Аксель. Его голос был ровным, безразличным, и от этого стало еще холоднее.

— Давайте без игр, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Что за настойку вы дали Карсту? И что, чёрт возьми, вы хотите от меня?

— Ой, сразу к делу, — надул губы Ваалал, играя в обиду. — Не совсем «настойку». Так… успокоительное. И чуточку… зелья развязывающего язык. У него прекрасный побочный эффект — эйфория и непреодолимое желание излить душу первому встречному. Очень откровенно.

— Вот же… черти! — вырвалось у меня. Гнев закипел внутри. — Хотя бы предупредить могли! Я мог наломать дров!

— Он что, все-таки вражеский шпион? — не оборачиваясь, ехидно осведомился Аксель. В его тоне сквозила тихая насмешка.

— Нет, он сердечно рад, что покинул Двор Ночи! — я почти выкрикнул это, чувствуя, как натянутая струна внутри вот-вот лопнет. — Вы что, зациклились на этом?

— Понятно, — кивнул Ваалал, но его глаза сузились, становясь щелочками. В них читался неподдельный интерес. — А что-то… полезное прозвучало? Что-нибудь, что не успело прозвучать на собрании?

Я почувствовал ледяной ком в груди. Они что-то знают. Или подозревают.

— Всё полезное он уже рассказал на допросе, — я сделал вид, что зеваю, отводя взгляд, но тревога сжимала горло. — А за ужином… трепался о дворцовых интригах Ночи. И снова пережевывал преступления Миады. Но это и вам известно.

— Ты абсолютно уверен в этом, Терас? — Ваалал медленно поднялся с кресла, его тень удлинилась и накрыла меня. Его голос стал тише, но в нём появилась стальная хватка. — Можешь не переживать. Он всё равно не вспомнит утром ни единого слова.

Давила тишина, давил взгляд Акселя, наконец-то обернувшегося ко мне.

— Уверен! — я заставил себя выдержать этот взгляд, не дрогнув. — А теперь, если вы все выяснили, я бы поспал. Утром выпью ваше зелье. В нем, надеюсь, нет ничего… нового?

— Пока нет, — почти синхронно пожали плечами оба мага. Они двинулись к выходу, их шаги были бесшумными, как у призраков. Ваалал задержался у двери, его рука уже лежала на ручке.

— Спокойной ночи, Терас, — бросил он через плечо. Его улыбка была быстрой и холодной, как вспышка лезвия в темноте. — Сладких снов. И не затягивай с зельем.

Дверь закрылась. Я остался один в гнетущей тишине.

Спокойной ночи. Хитрые, наглые черти. Дали ему зелье правды и подставили меня, даже не предупредив. Я повалился на кровать, уставившись в потолок небесного оттенка. Мысли путались, винный хмель смешивался с адреналином.

Значит, брат Зораха. Не просто пешка. Парень с сюрпризом. И он может сыграть свою роль… если выживет в этой битве.

Пока я раскладывал по полочкам обрывки мыслей и обрывки фраз, вино и усталость взяли свое. Сознание поплыло, и я провалился в беспокойный, полный теней сон, где холодные ухмылки магов смешивались с пьяным бормотанием Карста.