Дверь дома Ищеек захлопнулась за нами, отсекая прохладу наступающего вечера. Внутри пахло дымом, жареной дичью и чем-то пряным — запах, уже ставший за недолгое время знакомым и даже немного уютным, несмотря на его суровых обитателей.

В главной комнате за грубым деревянным столом сидели Карион и Терас. На столе стояли дымящиеся миски, кусок темного хлеба и глиняный кувшин. Картина была на удивление мирной.

Терас, увидев нас, весело взмахнул ложкой.

— Как раз вовремя! Мы умираем с голоду, ждали только вас. Лесной воздух, знаете ли, аппетит разыгрывает не на шутку.

Дорок лишь коротко кивнул, скидывая свой плащ.

— Садитесь.

Мы пристроились за столом. Леама робко устроилась рядом со мной, а Дорок занял место во главе.

Карион, не глядя ни на кого, отпил из своей кружки и начал отчет, его голос был ровным и лишенным всяких эмоций.

— Мы были у Лурдана. Сказали всё, как ты нам велел. Про темную энергию и что нам нужно попасть ко двору Ночи.

Он отломил кусок хлеба, медленно его разминая.

— Лурдан сказал, что давно не виделся с Зорахом. Его шпионы узнали, что при дворе Ночи и правда что-то происходит. Некоторые из жителей недовольны правлением. На народ Зораху плевать, ходит только в сопровождении Миады. Все уверены, что она на него действует. Но если кто-то отправлялся поговорить с правителем на этот счет, его немедленно сажали в тюрьму. Обстановка напряженная.

Карион наконец поднял взгляд на Дорока.

— Мы, конечно, можем преодолеть барьер, который охраняет Ночной Двор. Но вот ведьма и ненки… Сомнительно.

Дорок задумался, почесывая щетину на подбородке.

— Мы можем пройти барьер вместе с ведьмой и Леамой через заброшенные пещеры. Это опасно, но из-за природной энергии в горах, он там слабее. Попробуем смешать нашу ауру с их аурой, чтобы обмануть заклинание.

Карион хмыкнул, и в его усмешке прозвучало привычное презрение.

— Они слишком слабые, чтобы противостоять барьеру. Его энергия может убить их.

Я уже готова была съежиться от этих слов, но Леама внезапно вскочила с места, ее маленький кулак сжался.

— Мы не слабые! Хозяйка спасти Дорока от скрытня! Пока мы идти в таверну!

Карион медленно перевел на нее взгляд, и на его губах заплясала язвительная ухмылка.

— Это как же?

Леама гордо выпятила подбородок, ее крылья трепетали от возмущения.

— Когда Дорок не смочь убить одного скрытня, а появиться второй за его спиной, Хозяйка силой мысли сковать темного духа и Дорок смочь убить его!

Дорок на удивление тяжело вздохнул, отведя взгляд, словно не хотел это озвучивать. А Карион громко рассмеялся — резко, беззлобно, но до жути насмешливо.

— Ну и для чего, брат? — Он с вызовом посмотрел на Дорока.

Терас, до этого молча уплетавший ужин, лишь поджал губы, наблюдая за происходящим с интересом.

Я нахмурилась, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Я повернулась к Дороку.

— О чем он говорит, Дорок?

Карион поднял руку перед собой. Вмиг его пальцы подернулись живой, пульсирующей тьмой и превратились в смертоносные черные когти. Его карие глаза стали абсолютно черными, без единой искорки света. Он хищно улыбнулся, обнажая длинные клыки, и сладко протянул:

— Мы убийцы, Ведьма. У нас есть всё для того, чтобы справиться с темными духами в одиночку. А Дорок зачем-то устроил этот спектакль для вас. Видимо, хотел посмотреть, станешь ты ему помогать или, как Моргат, предашь.

Смысл его слов дошел до меня мгновенно. Я уставилась на Дорока с изумленным видом. Леама прикрыла рот рукой, ее глаза стали огромными от потрясения.

Дорок тяжело вздохнул и посмотрел на Кариона, но не с гневом, а с усталым раздражением.

Карион вновь принял свой обычный облик и пожал плечами, глядя на брата.

— Она должна знать, с кем имеет дело. Мы не улыбчивые дружки. Мы рождены убивать и очищать мир от темной энергии.

Терас с грустью посмотрел на Кариона.

— Иногда во мне закрадываются сомнения, что ты наш брат.

Карион хмыкнул, отодвигая свою тарелку.

— Я и есть ваш брат. Хоть матери у нас и разные. Но вы словно в облаках витаете, и иногда вас нужно возвращать на землю.

После этого он взял свою тарелку и молча ушел наверх, в свою комнату, оставив нас в напряженной тишине.

Я медленно пришла в себя, чувствуя странное спокойствие. Гнев не приходил. Пришло понимание. Я посмотрела на хмурого Дорока, который без интереса ковырялся вилкой в еде.

— Дорок, я… я не злюсь на тебя. Ты знаешь, я бы наверное тоже хотела быть уверенной в том, кто раньше причинил мне боль.

Терас, повеселев, показал на меня вилкой.

— Ведьмочка, я в тебе не сомневался! Твои таланты еще раскроются. Не обращай внимания на Кариона. Еще повезло, что он не старший из Ищеек, хотя, по правде говоря, он старший из нас.

Я удивилась и посмотрела на Дорока.

— Правда?

Дорок кивнул, отложив вилку.

— Да. Карион намного старше нас. Сначала отец познакомился с его матерью, и у них родился Карион. Только спустя несколько лет с его матерью что-то случилось, и тогда наш отец встретил свою истинную пару, нашу мать, и появились мы с Терасом.

Терас присвистнул.

— Да, только смотри, не спрашивай Кариона о его матери. Он не скажет и, скорее всего, разозлится. Это наша большая тайна. Наш отец строго-настрого запретил нам узнавать что-то о рождении брата. Не знаю почему, но видимо на это были свои причины.

Я подумала о том, как наверное тяжело Кариону вспоминать о матери, как тяжело было, когда отец нашел другую. Возможно, это его и сломало. Но я задала вслух совсем другой вопрос:

— А сколько же вам всем лет?

Дорок чуть улыбнулся.

— Мне — сто пятьдесят. Терасу — сто. А вот Кариону… пятьсот.

Мои брови поползли вверх.

— Ничего себе! Это же очень много! Но тогда почему Карион не старший из Ищеек?

Дорок задумался.

— Когда мне исполнилось пятьдесят лет, Карион сказал отцу, что не принимает старшинства. Что не хочет командовать. У Ищеек есть разделение на старшего и младших. Младшие беспрекословно слушаются старших, это заложено у нас в крови. Но парадокс в том, что Карион, даже отказавшись, не подчиняется. До сих пор не понимаю, зачем все эти сложности. Иногда мне кажется, что его вообще всё это не волнует, и он придерживается какой-то своей цели.

Терас одобрительно кивнул.

— Но мы его всё равно любим. Хоть он и ворчун, но всегда поможет, как бы не казалось на первый взгляд.

Словно услышав нас, Карион спустился с верхнего этажа. Он остановился на лестнице, вопросительно выгнув бровь.

— Меня обсуждаете?

Терас засмеялся.

— Да, больно надо! Есть темы и поинтереснее твоей персоны!

Мы не сговариваясь захихикали за столом — даже Дорок фыркнул. Карион, сузив глаза, внимательно осмотрел каждого из нас, но в его взгляде не было гнева, лишь привычная маска отстраненности. Он молча прошел к кувшину и налил себе в кружку.

После недолгой трапезы Дорок отодвинул свою тарелку, и его лицо вновь стало собранным и серьезным.

— Так. Нужно наметить план действий. До заброшенных пещер пять дней пути. Встаем на рассвете.

План был прост: встать на рассвете и идти. Но едва Дорок произнес эти слова, как Карион, откинувшись на спинку стула, резким жестом прервал его.

— Подождите. — Его голос, прорезал наметившееся было спокойствие. — А оружие для ведьмы и ненки? Или вы хотите, чтобы они шли в поход безоружными, словно мы идем на пикник в лес?

Дорок повернул к нему голову, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее. Его ответ прозвучал отточенно и холодно, будто отбивая атаку.

— Нет. Они не умеют обращаться с оружием. Мы сможем их защитить от любой угрозы. Оружием они быстрее сами поранятся.

Я молча наблюдала за их перепалкой, чувствуя, как в душе борются два начала. Рациональная часть соглашалась с Дороком — я и в самом деле в жизни ножа в руках не держала, разве что кухонный. Но инстинктивная, та, что сжалась в комок при виде Скрытня, шептала, что Карион по-своему прав. Сила, проявившаяся тогда, была дикой, непредсказуемой. На нее нельзя было полагаться.

Карион нахмурился, его взгляд стал язвительным.

— Ты им не нянька, Дорок. И ведьма не всегда сможет воспользоваться силой. Как тогда. Не забывай, это не ее тело.

Дорок сжал кулаки, и по столу пробежала легкая вибрация. Воздух сгустился, зарядившись молчаливым противоборством их воль.

И тут Терас, до этого сосредоточенно дожевывавший последний кусок мяса, громко проглотил и вклинился в разговор, разводя руками.

— Братья! А вы не думали спросить у дам? Не поверите, но они могут сами решить. — Он многозначительно поднял брови, переведя взгляд с одного брата на другого.

Дорок сузил глаза и уставился на Тераса с таким видом, будто тот предложил танцевать на столе. Карион же, напротив, ухмыльнулся, явно довольный этим поворотом. И все взгляды, как один, обратились на меня.

Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Прокашлявшись, чтобы придать голосу твердости, я заставила себя встретиться взглядом с Дороком.

— Если честно… я не против оружия при себе. Может, что-то вроде кинжала. Так, просто… для спокойствия.

Дорок недовольно скривил лицо, будто учуяв неприятный запах. А вот Карион улыбнулся — коротко, без тени тепла, но с каким-то мрачным удовлетворением — и кивнул.

— Прекрасно, — проворчал он. — Завтра подберем тебе игрушку.

Затянувшаяся пауза снова стала напряженной. Мне нужно было сменить тему, разрядить обстановку, да и сама я давно лелеяла одну мысль. Воспользовавшись затишьем, я осторожно спросила.

— Не хотелось бы прерывать важную тему, но… может, у вас есть книги? Про магию и мироустройство? Что-то в этом духе. Просто… чтобы лучше ориентироваться.

Терас вмиг повеселел, хлопнув ладонью по столу.

— Ооо, Карион! Это к тебе! Он у нас любитель почитать.

Все взгляды снова сместились, на этот раз на старшего брата. Карион внимательно, изучающе посмотрел на меня, и мне показалось, что в глубине его карих глаз на мгновение мелькнул какой-то иной, не насмешливый интерес.

— Знания — это похвально, — произнес он наконец, и в его голосе прозвучала неожиданная серьезность. — Но вернешь книги в идеальном состоянии. Никаких пятен, заломов и пометок на полях.

Сердце ёкнуло от восторга. Я с готовностью закивала, чувствуя, как на губы пробивается настоящая, невымученная улыбка.

— Конечно! Честное слово! Где мне их взять?

Карион округлил глаза с такой комичной ужасной миной, будто я предложила ему разгуливать голым по главной площади.

— Тебе? Нигде. Я сам принесу. Не хватало мне еще чужих в своей комнате.

Я не удержалась и хмыкнула, пробормотав себе под нос так тихо, что сама едва расслышала:

— Ожидаемо.

Увы, слух у Ищеек, видимо, был отменный. Карион медленно наклонил голову.

— Что?

Я вмиг преобразилась, натянув на лицо самую невинную и почтительную улыбку, какая только была в моем арсенале.

— Ничего, ничего! Говорю, спасибо. Буду ждать.

Карион еще секунду изучал меня своим пронзительным взглядом, затем фыркнул и отпил из кружки, давая понять, что разговор окончен. Но в воздухе уже витало новое, щемящее чувство предвкушения. Среди всей этой опасности и неопределенности у меня появился свой, крошечный и личный, ключ к пониманию этого мира. И этот ключ лежал на полках в комнате самого неприступного из братьев.

* * *

После ужина мы с Леамой устроились в нашей небольшой комнате. Я сидела на ложе, пытаясь мысленно перебрать содержимое межпространственного кармана — это странное ощущение пустоты, наполненной вещами, все еще не укладывалось в голове. Леама, примостившись на сундуке, тихо напевала какую-то мелодию, ее пальцы выводили в воздухе светящиеся узоры, которые тут же таяли.

И вдруг — тихий, но настойчивый стук в дверь. Мы переглянулись. Леама насторожилась, а у меня сердце замерло — неужто Дорок с новыми указаниями? Или, того хуже, мрачный Карион передумал насчет книг?

Я подошла к двери и осторожно приоткрыла ее.

В проеме, освещенный тусклым светом из комнаты, стоял Терас. Он держал в руках аккуратную стопку книг, а на его лице играла самая безобидная и дружелюбная улыбка.

— Я принес книги! — объявил он, показывая стопку мне. — Карион сказал, что хочет погулять по темному лесу и кого-нибудь убить. Странный парень. — Терас покачал головой с комическим сожалением. — А вот я с удовольствием составлю вам компанию, если можно? Соскучился по интеллектуальным беседам.

Я обернулась, чтобы посмотреть на Леаму. Та лишь дернула плечиками, давая понять, что ей все равно. В ее глазах читалось тихое любопытство.

Я сильнее распахнула дверь и произнесла с улыбкой:

— Проходи, конечно!

Терас, будто его и ждали, воодушевленно зашагал в центр комнаты и, недолго думая, устроился прямо на полу, скрестив ноги. Он протянул мне книги.

— Держи. Карион велел передать, что если на одной странице появится хоть одно пятнышко, он твои внутренности на гарнир подаст. Но он всегда так шутит. Почти всегда.

Я приняла стопку и, пристроившись поудобнее на своем ложе, стала рассматривать «трофеи». Две книги выглядели серьезно: «Магия и её виды: от первозданной энергии до применения видами» и 'Основание Дворов и их правители". Переплеты были потертыми, страницы пожелтевшими — видно, их часто брали в руки.

И тут мой взгляд упал на третью книгу. Она была тоньше, а ее обложка из мягкой кожи украшена причудливым тиснением, изображавшим танцующих фей и бегущих оленей. Я прочла название: «Сказки Амираниума».

Я немного удивилась.

— Сказки Амираниума? Карион… что-то напутал? — пробормотала я, перелистывая страницы с красивыми, хоть и выцветшими иллюстрациями.

Терас усмехнулся.

— Не-а. Он ничего не путает. Говорит, что мифы и сказки — та же история, только приукрашенная. И что иногда в них скрыто больше правды, чем в сухих хрониках. Сам он их, между прочим, обожает.

Это открытие заставило меня взглянуть на старшего Ищейку в новом свете. Убийца с темной энергией и когтями, читающий на ночь сказки о феях? Мир переворачивался с ног на голову.

Решив начать с основ, я взяла первую книгу — о магии.

— Хорошо, — сказала я, устраиваясь поудобнее. Леама притихла, с интересом глядя на меня. — Давайте начнем с этого.

Я открыла тяжелый переплет и начала читать вслух, впервые за долгое время чувствуя не страх, а жгучее, ненасытное любопытство.

— «Глава первая. Истоки. Магия не является порождением живых существ. Она — фундаментальная сила мироздания, подобная гравитации или времени. Все сущее пропитано ею, от камня под ногами до мысли в голове…»

Мой голос, звучавший чуть громче шепота, заполнял тишину комнаты, и слова, которые я произносила, казалось, оживали в воздухе, складываясь в грандиозную картину мироздания.

— «…Магия не создается, она лишь преобразуется. Первые существа, обладавшие сознанием, способным не просто излучать, но и формировать эту энергию, были эльфы. Согласно древнейшим легендам, задолго до основания Дворов, они были рождены из Слез Луны, упавших в священный источник, сокрытый в глубинах самого сердца Амираниума — озера Элэндриль».

Я перевернула страницу, и мои глаза расширились от изумления. Иллюстрация изображала подводный грот, в центре которого бил кристально чистый ключ, источающий ослепительное сияние. Вокруг него танцевали первые, еще бестелесные, сияющие сущности.

— «Этот источник, наделил первых эльфов невиданной силой. Именно она позволила им, объединившись, создать великие Дворы, дабы упорядочить хаос магии и обрести свой путь. Двор Воды, где эльфы научились дышать в морской пучине и на суше, повелевая течениями. Двор Земли, чьи дети черпали силу из соков самой природы, взращивая леса и полезные растения. Двор Огня, где первозданная мощь изливалась из раскаленных недр вулканов. Двор Солнца, воздвигший энергетический колодец, впитывающий и накапливающий животворящую энергию светила. Двор Воздуха, позже прозванный Двором Неба, где обрели дом древние каулы — крылатые существа, парящие в облаках. Двор Ночи, где почитали таинство тьмы и лунный свет. Двор Звезд, чьи жители благоговели перед светом каждой далекой звезды и читали по ним судьбы. И, наконец, Двор Ведьм, где сильнейшие из них, ведомые Первой Ведьмой, искали знания во всех проявлениях силы, не ограничиваясь одним путем».

Я оторвалась от книги, пытаясь осмыслить этот огромный, сложный мир.

— Дворов так много… — прошептала я.

Терас, сидевший на полу и слушавший с закрытыми глазами, улыбнулся, не открывая их.

— Да-да, Ведьмочка. Как и видов магии. Посмотри в оглавлении, там есть и про нас.

Я вернулась к началу книги и пробежалась пальцем по оглавлению. И правда, среди глав о стихийной магии, пророчествах и заклинаниях, нашлась та, что я искала: «Ищейки». Сердце забилось чаще. Я перелистнула на нужную страницу и снова начала читать вслух, но теперь голос мой звучал более настороженно.

— «Ищейки — древние защитники Амираниума, благословленные самим Источником. Появились вместе с первыми эльфами, созданные для поддержания баланса в мире. Их предназначение — истребление темных духов, порождений хаоса. Могут изменять внешность, отращивая когти и длинные клыки. Силой мысли пробуждают в себе резервную магию, однако полное превращение в сверхмощное существо доступно лишь при обретении истинной пары. Во время такого превращения плохо контролируют агрессию, и лишь истинная пара способна уравновесить их темную сторону».

Я округлила глаза и повернулась к Терасу, отложив книгу.

— Вы… плохо контролируете себя? — спросила я прямо, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Терас как можно более мило и безобидно улыбнулся мне, но в его глазах мелькнула хитрая искорка.

— Ну, не прям чтобы «не контролируем»… Но под горячую руку, а точнее, под наши когти, лучше не попадаться. Не переживайте, ни у кого из нас еще нет истинной пары, поэтому мы еще не вошли в полную силу. Пока что мы всего лишь… очень опасные ребята.

Я задумалась, вглядываясь в его юное, беззаботное лицо, за которым скрывался столетний убийца.

— А в кого вы превратитесь? Я так понимаю, то, что показал Карион за столом, это не предел?

Терас снова улыбнулся, но на сей раз его улыбка была полна дикого, первобытного восторга.

— Ооо, нет! Это так, наше обычное «рабочее» состояние. Когда Ищейка обретает истинную пару, то наша сила множится в сотни раз! Мы можем видоизменять себя полностью. Наш отец, например, становился огромным белым медведем. Его шкура была настолько прочной, что ее не мог пронзить даже зачарованный меч, а когти и зубы — такими острыми, что он рвал врагов на лету.

По моей коже пробежали мурашки, когда я представила себе эту картину. Огромный зверь, воплощение ярости, сметающий все на своем пути. И эти трое были его сыновьями.

Решив сменить тему с их свирепого потенциала на что-то более личное, я спросила:

— А где сейчас ваши родители?

Терас хмыкнул, и в его голосе вдруг прозвучала легкая, едва уловимая грусть.

— А мы не знаем. Когда мне исполнилось двадцать, они с матерью ушли странствовать по всему Амираниуму. Да и честно сказать, они не были такими уж внимательными родителями. Я даже не помню, чтобы мне читали колыбельную. — Он пожал плечами, словно отгоняя ненужные сентименты. — Когда ты рождаешься Ищейкой, все заранее знают, что тебе суждено стать убийцей. Воспитание у нас соответствующее — оружие, битвы.

Он помолчал, а затем его лицо снова озарила привычная беззаботная улыбка.

— Конечно, в том, что мы Ищейки, есть и плюсы! Мы можем спокойно проходить через барьеры между Дворами. Нам не нужно на это чье-то разрешение. Ведь где бы мы ни прошли, мы истребляем темных духов. Мы как… санитары леса. Только вместо больных деревьев — порождение темной магии.

Он сказал это так просто, будто речь шла о самой обычной работе. И в этой простоте заключалась вся суть их существования — вечные странники, охотники, баланс между светом и тьмой, заложенный в них самой основой этого мира. И я, застрявшая в теле одной из самых могущественных ведьм, теперь была вынуждена идти с ними рука об руку.

Тишину, наполненную лишь шелестом страниц и нашим ровным дыханием, внезапно прорезал гневный рык, донесшийся из глубины дома. Голос Дорока был подобен раскату грома, от которого задрожали даже стены.

— Тееерас! Черт тебя дери, куда ты запропастился⁈

Терас глухо рассмеялся, приложив палец к губам. Его глаза весело блестели в полумраке.

— Ой-ей, кажется, один из братьев, что запретил торчать у вас, что-то пронюхал.

Я и Леама переглянулись, затем обе уставились на Тераса с немым вопросом на лицах. Что он вообще имеет в виду?

Тот лишь беззаботно пожал плечами, поднимаясь с пола.

— Такие правила, Ведьмочка. Они считают меня неисправимым сердцеедом. А Дорок, как старший ответственный, строго-настрого запретил мне находиться с тобой наедине. Мне, похоже, надо смываться, пока он не решил, что я тут тебе серенады пою.

Я удивленно подняла брови, чувствуя, как на щеки наплывает румянец.

— Не поняла… Сердцеед? Что? Мы же просто книги читали!

Терас уже был у окна. Он распахнул ставни, и в комнату ворвалась прохлада ночи. Он обернулся, и его ухмылка стала еще шире. Я наблюдала, как его пальцы на мгновение исказились, превратившись в короткие, но острые как бритва когти. Выглядело это менее пугающе, чем у Кариона — скорее дико и по-юношески бунтарски, но мурашки по коже все равно пробежали.

— Меньше слов, больше дела! — бросил он, широко улыбнувшись.

Не успела я вымолвить и слова, как он ловко перекинулся через подоконник и бесшумно скрылся в темноте, словно растворившись в ней. Я только и успела, что ахнуть, прижав руку к груди.

В тот же миг дверь в комнату с грохотом распахнулась, без стука и спроса. В проеме, залитый светом из коридора, стоял Дорок. Его лицо было искажено гневом, мощная грудь вздымалась от быстрого дыхания.

— Терас у вас? — прорычал он, окидывая комнату свирепым взглядом.

Мы с Леамой синхронно поджали губы, изо всех сил пытаясь сдержать смех, который предательски подкатывал к горлу. Дрожь от сдерживаемого веселья сотрясала меня изнутри.

Дорок сузил глаза и медленно, как настоящий хищник, обошел комнату взглядом. Его внимание привлекло распахнутое окно. Он тяжелыми шагами подошел к нему и заглянул вниз.

Я приподнялась с кровати, отложив книгу, и произнесла самым невинным голосом, на какой была способна.

— Решили проветрить комнату. Свежий воздух, знаешь ли, способствует крепкому сну.

Дорок медленно повернулся ко мне. Он глубоко вздохнул, и я увидела, как гнев понемногу отступает с его лица, сменяясь привычной усталой строгостью. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Вообще-то у нас отличное обоняние, и я чую его тут повсюду. — Он сделал паузу, и в уголке его рта дрогнула едва заметная усмешка. — Но то, что не сдали его… тоже похвально.

Я не сдержалась и рассмеялась — уже открыто, без утайки. Непосредственность и братская возня Тераса были таким ярким контрастом на фоне всей этой мрачной серьезности, что просто невозможно было не поддаться его заразительному духу.

Дорок, к моему величайшему удивлению, все же улыбнулся в ответ — оскалившись, и махнул рукой.

— Ладно. Сам найду этого засранца. Отдыхайте.

С этими словами он вышел, прикрыв за собой дверь. Мы с Леамой переглянулись и наконец рассмеялись в полный голос — звонко, беспечно, заливаясь так, что слезы выступили на глазах. В этом доме, полном опасностей и тайн, нашлось место и для чего-то простого и до смешного знакомого — для братских драк, шалостей и вот такого, искреннего, очищающего смеха.

Леама сладко потянулась, ее маленькое тельце содрогнулось в мощном зевке.

— Я, пожалуй, спать, Хозяйка. Вы еще почитать, если хотеть. Как только закончить, погасить световой шар над вами.

Я нахмурилась, подняв взгляд на парящий у потолка мягкий шарообразный свет, заменявший в этом мире лампу.

— А как его погасить? Задуть, что ли?

Леама коротко рассмеялась, уже укладываясь на своем ложе.

— Нет, Хозяйка. Шар создать силой мысли. Вы совсем не пользоваться знаниями Моргат. — Она сделала паузу, затем с улыбкой продолжила. — Чтобы его гасить, мысленно представить, как свет втягиваться в вашу руку, и свет уйти. Я верить в вас.

С этими словами она повернулась к стене спиной и почти мгновенно затихла, ее дыхание стало ровным и глубоким. Я же хмыкнула, оставшись наедине с книгой и таинственным шаром.

— Как всё просто… — прошептала я с долей иронии. — Захотел — втянул свет, захотел — выпустил наружу…

Но долго размышлять на эту тему не стала. Потянувшись к стопке книг, я перелистнула главу об Ищейках и нашла то, что искала инстинктивно, всем своим существом — главу о Ведьмах. Сердце забилось чаще, когда я открыла ее на нужной странице. Заголовок гласил: «Рождение Первой Ведьмы».

Я устроилась поудобнее, подложив под спину подушку, и погрузилась в чтение, и каждый абзац отзывался во мне странным, глубинным эхом.

«В те дни, когда Амираниум был молод, а леса простирались бескрайними, нетронутыми морями из листвы и тайн, жила эльфийка по имени Элинарель. В отличие от своих сородичей, находивших утешение в строгих ритуалах и песнях предков, она чувствовала в своей душе бездонную, неутолимую жажду. Она искала не просто место в общине, а собственное предназначение, голос своей уникальной души, заглушаемый хором традиций».

«Собственное предназначение…» — эти слова отозвались во мне пронзительной болью. — Может я тоже искала его всю свою жизнь там, в другом мире?

«Скитаясь всё дальше от дворов своих родичей, она забрела в чащу, в непроходимом лесу, место, куда даже самые отважные эльфы заходили с опаской. Говорили, что там стираются границы между мирам, а древние камни помнят голоса звезд».

Я представила ее — одну, испуганную, но ведомую вперед этим внутренним зовом. Это было куда страшнее и величественнее, чем любая история.

«Именно там, в сердцевине этого леса, она нашла его — Священный Источник. Он не сверкал ослепительно, его воды были темны, как полированный обсидиан, и в них отражались не ветви деревьев, а какие-то иные, спиралевидные созвездия. Тишина вокруг него была не мертвой, а звенящей, наполненной гулом невысказанной мощи».

Дыхание застряло в груди. Я словно видела этот источник. Не глазами, но какой-то частью души, той самой, что теперь была связана с Моргат.

«Охваченная порывом, который был сильнее страха, Элинарель шагнула в воду. Холод был не физическим, а пронизывающим саму душу. В следующий миг вода перестала быть водой — она стала живым, мыслящим существом. Источник поглотил её… Он изучал её, читал её помыслы, и видел не амбиции власти, а жгучую жажду понимания, сострадание ко всему живому и глубинную, несокрушимую доброту».

«Доброту…» — я зажмурилась, пытаясь представить Элинарель — связанную с этим чистым истоком.

«Убедившись в чистоте её сердца, Источник не просто вернул её тело — он пересотворил его… Когда Элинарель вышла на берег, она была заново рожденной. В её жилах текла не кровь, а сама магия, в её изначальной, неразделенной форме. Она ощущала песнь роста каждой травинки и тихий шепот распада в гнилом пне — светлую и темную стороны бытия, не как врагов, а как две фазы единого дыхания вселенной. Она стала первой Ведьмой — Хранительницей Равновесия».

Хранительница Равновесия. Слова висели в воздухе, тяжелые и полные смысла. Так вот откуда корни. Вот что должно было быть их сутью. Баланс. А не та безумная жажда власти, что горела в глазах Миады.

Я читала дальше, о том, как ее потомки наследовали часть ее силы, как их знание было сплавом магии и некоей интуитивной науки, как они лечили, видя саму суть болезни, и предсказывали, читая узоры вероятностей.

И последний абзац вонзился в самое сердце, объясняя все и одновременно запутывая еще сильнее.

«Их Двор, построенный невдалеке от Двора Звезд, не был похож на мрачный замок. Это было странное, прекрасное место: здесь спирали из выращенного кристалла соседствовали с механизмами, работающими на пару и магии; в оранжереях росли гибридные растения, выведенные с помощью генетических и магических принципов; а в библиотеках свитки с заклинаниями лежали рядом с чертежами невиданных аппаратов».

«Генетические принципы… Чертежи аппаратов…» Я откинулась на подушки, чувствуя, как голова идет кругом. Это знание… оно было слишком знакомым мне, а может и Моргат. Слишком близким к тому, что я оставила в своем мире. Случайность? Или в этом был какой-то ужасающий смысл? Почему Моргат привела именно меня? Почему я видела её воспоминания? Была ли я просто случайным ключом… или чем-то большим?

Я закрыла книгу, больше не в силах воспринимать слова. Тишина комнаты давила на уши. Мой взгляд снова упал на световой шар. Желая хоть какого-то действия, чтобы прервать поток тревожных мыслей, я протянула к нему руку. Сомнения сжали горло. Я зажмурилась, изо всех сил пытаясь представить, как свет струится, как жидкое золото, обратно в мою ладонь.

И случилось чудо. Теплая, едва уловимая дрожь прошла по моим пальцам. Я приоткрыла глаза и увидела, как шар над моей головой меркнет, его свет истончается, втягивается в невидимую воронку и исчезает, оставляя после себя лишь слабое свечение, будто от светлячка, которое тут же погасло.

Комната погрузилась в благотворную, успокаивающую тьму. Но в моей душе буря, поднятая прочитанным, только начиналась.