Передо мной проплывали странные, искаженные образы. Я парила в пустоте, лишенная тела, но всевидящая. И вдруг меня резко перенесло в другое место. Влажный, душный воздух, пахнущий серой и сушеными травами. Гулкое потрескивание огня.

Я стояла в центре комнаты, залитой алым светом от пылающего котла. Перед ним, спиной ко мне, возвышалась высокая, худая фигура с длинными, белыми волосами. Она помешивала варево в котле длинной костяной палкой, и ее плечи сотрясались от беззвучного, сумасшедшего смеха. Это был не веселый смех, а тот, что леденит душу — полный одержимости и торжествующего безумия.

Она резко обернулась. Бледное, заостренное лицо. И глаза… эти глаза! Они были не просто черными. Они были пустошью, провалами в самое нутро реальности, и они смотрели сквозь меня. И я поняла. Это не сон. Это память. Память Моргат. И я смотрю ее глазами, чувствую ее страх.

— Я позвала тебя не просто так, моя дорогая Моргат, — ее голос был шипящим, сладким. Он туманил сознание, заползая в самые потаенные уголки. — Я знаю, как ты любишь людишек. Можешь быть счастлива — скоро я сломаю этот жалкий барьер, и ты сможешь таскать их сюда целыми толпами. Будешь как дитя в кондитерской.

Моё — нет, её — тело напряглось. Голос, который вырвался из моих уст, был резким, полным отвращения и ужаса.

— Миада, барьер нельзя ломать! Ты нарушишь равновесие! Это безумие!

Миада снова залилась своим леденящим душу смехом. Она медленно, с наслаждением провела языком по тонким губам.

— Ошибаешься, сестричка. С Книгой вечности, твоей силой и знаниями мы сломаем этот жалкий барьер и будем править обоими мирами. Я — силой Книги, а ты… своей ненасытной жаждой.

Книга Вечности. Значит она у Миады. Ужас пронзил меня насквозь. Я почувствовала, как Моргат отшатывается, ее дыхание перехватило.

— С Книгой вечности? — ее голос, мой голос, дрогнул, стал выше, почти визгливым от изумления. — Нельзя использовать книгу в своих целях! Я и так прикрывала тебя перед остальными, и не рассказала, что именно ты её украла!

Миада сделала шаг вперед. Ее черные глаза сверкали лихорадочным блеском. Она приблизилась вплотную, и ее хищная улыбка растянулась до невозможного предела.

— Все ведьмы — сестры, не так ли? Значит, и Книга — общая. Я ее…просто позаимствовала. — Она протянула бледную руку, ее длинный ноготь указывал прямо мне на щеку. — Если ты не согласишься… я заставлю тебя. Ты знаешь, теперь, я могу.

Внутри все сжалось в тугой комок чистого, животного страха. Этот страх был моим. И ее. Он пожирал все. И тогда я почувствовала, как рука Моргат резко взметнулась, пальцы сами собой сложились в сложную фигуру. Ее голос, низкий и полный отчаянной решимости, прорезал воздух.

— Никогда!

Энергия сгустилась вокруг. Воздух затрепетал, заряжаясь силой. И в этот миг…

— Хозяйка! Проснуться! Хозяйка!

Голос был далеким, тонким, как ниточка, протянутой из другого мира. Он тянул меня наверх, сквозь толщу чужого ужаса.

— Вы так дрожать и сжимать зубы, вам сниться дурной сон?

Я дернулась, как от удара. Глаза распахнулись. В груди бешено колотилось сердце, грозилось выпрыгнуть. Дыхание сбилось, в горле стоял ком. Надо мной склонилось испуганное личико Леамы, ее большие глаза были полны ужаса. Теплый утренний свет в комнате казался неправильным после того видения.

Я пыталась дышать, глубоко, с дрожью, но кошмар впился в память. От него нельзя было отмахнуться. Он был частью меня теперь. Я смотрела на Леаму, и слова вырвались сами.

— Я видела… воспоминание Моргат. И кажется… я знаю, у кого Книга Вечности.

Леама замерла. Ее рука, только что лежавшая на моем плече, повисла в воздухе. Ее огромные глаза стали поистине бездонными от ужаса.

— Вы… знать? — прошептала она, и ее пальцы впились в мое платье, цепляясь за него.

Я кивнула, сглотнув горечь, подступившую к горлу. Картины были ярче любой реальности. Я до сих пор чувствовала на коже тот липкий, горячий воздух.

— Миада. Ее зовут Миада. — Я зажмурилась, пытаясь стереть из памяти это бледное, искаженное безумием лицо и эти черные дыры вместо глаз. — Она… сестра Моргат? И у нее Книга. Она хочет сломать барьер… между мирами. С помощью Моргат.

Леама ахнула и отпрянула, будто я плюнула в нее. Ее крылья затрепетали за спиной с таким сухим, испуганным шелестом.

— Миада… — ее голос был полон благоговейного, леденящего душу страха. — Она безумна. Она не родная сестра, сестрами называть всех ведьм. Она очень опасна.

«Безумная». Это слово идеально подходило к ней. Оно не просто описывало её — оно определяло её суть.

Внезапно резкий, властный стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть и вскрикнуть. Сердце ушло в пятки. Прежде чем я успела вымолвить слово, дверь распахнулась, заполняя проем высокой, могучей фигурой Дорока. Его взгляд был острым, пронзительным, видящим насквозь.

— Я тебя слышал, — произнес он ровно, без предисловий. Его глаза изучали мое бледное, перекошенное страхом лицо. — Говори. Что ты знаешь о Книге?

В его прямолинейности не было жестокости, была лишь ясность. В мире, плывущем у меня под ногами, он был единственной скалой. Пусть холодной и неуютной, но твердой.

Я попыталась откашляться, но голос все равно сорвался, выдавая всю мою растерянность.

— Мне приснилось… нет, не сон. Это было воспоминание. Моргат. Она была у… у Миады. Та сказала, что Книга у нее. И что она хочет сломать барьер… чтобы люди из моего мира… — Меня затрясло. — Чтобы они могли приходить сюда. Она хотела заставить Моргат помочь.

Дорок не двинулся с места, но я увидела, как сжались его челюсти, как напряглись мышцы на скулах. Он медленно, как хищник, вошел в комнату, прикрыв за собой дверь. Пространство сразу стало меньше, напряженнее.

— Миада, — он произнес это имя с такой интонацией, словно знал её давно. — Это меняет все.

— Меняет как? — выдохнула я, почти не надеясь на ответ.

— До этого книга была мифом, пропавшей реликвией. Отыскивать миф — одно. Охотиться на безумную ведьму, которая уже держит в руках артефакт такой силы и замышляет сломать само мироздание… — Он бросил на меня взгляд, в котором не было ничего утешительного. — Это совсем другое. Это может быть смертельно.

Внизу послышались голоса, скрип половиц. Проснулись Терас и Карион.

— И вы будете охотиться за ней? — спросила я, и в груди, поверх ужаса, вспыхнула крошечная, почти безумная искра надежды. Если они пойдут, то и я… Я должна буду идти. Книга — мой единственный шанс вернуться. Мой единственный шанс выжить.

Дорок внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде я прочла холодный расчет, оценку рисков и ресурсов. Я была частью этих ресурсов.

— Это не совсем охота. Мы по части тёмных духов. А вот следопыт занимается охотой на ведьм. Он следил за Миадой, но мы давно ничего о нём не слышали. Если барьер падет, хаос поглотит всё. Теперь это вопрос всеобщего выживания. Нам придётся действовать. — Он сделал паузу. — И ты пойдёшь с нами. Ведающая не зря связала наши пути.

Он развернулся к выходу.

— Одевайся, затем спускайтесь вниз. Обсудим план.

Дверь закрылась, а я осталась сидеть, обдумывая его слова. Мне придется идти. Навстречу той… безумной ведьме. Но я ведь такая слабая, такая беспомощная, в этом теле, в этом мире. Что я могу сделать…

Спускаясь вниз, я чувствовала себя чуть более собранной, но не менее уязвимой. В главной комнате было пусто, но это затишье было обманчивым.

Мы с Леамой вошли на кухню. Карион, прислонившись к косяку, с ухмылкой отламывал куски от лепешки. Терас сидел на столе, болтая ногами, и что-то оживленно щебетал Дороку, который стоял у жаровни с каменным лицом.

Все взгляды, как один, устремились на меня. Терас — с любопытством, Карион — с откровенным презрением. Дорок лишь молча кивнул на стул.

— Итак, — начал он. — Ведьма видела воспоминание. Книга у Миады. Цель — разрыв барьера. Мы этого не допустим.

— Охота на безумную ведьму! — Терас свистнул, и в его глазах вспыхнул нездоровый, лихорадочный азарт. От этого стало еще страшнее. — Вот это задание! Покруче, чем негулей гонять.

— И зачем ей это? — лениво, с полным безразличием спросил Карион. — Поиграть в божество? Как банально.

— Чтобы обрушить все, что есть, брат, разве этого мало? — резко бросил Дорок. — Но есть нюанс. — Его взгляд снова впился в меня. — Миада хотела заставить Моргат помочь. Говорила о ее силе и знаниях. Почему? Что в ней особенного? — Он сделал паузу, и следующая фраза ударила точно в цель. — И что особенного в тебе, Ведьма, раз Ведающая направила тебя к нам?

Я застыла. Во рту пересохло. Его вопрос был тем самым, от которого я бежала, на который у меня не было ответа.

— Я… я не знаю, — прошептала я, и это была чистая правда, звучавшая как жалкое оправдание. — Я просто хочу домой.

— Дом, — Карион фыркнул. — Как трогательно. Может, твоя «особенность» в том, что ты — идеальный ключ? Та самая душа из другого мира, что нужна для ее ритуала?

По моей спине пробежала испарина. Ключ. Возможно, он прав. Возможно, Ведающая не хотела мне помочь. Возможно, она просто… приготовила жертву вместо души своей сестры.

— Неважно, — Дорок грубо оборвал мои мрачные мысли. — Пока Книга у Миады, Моргат — либо ее цель, либо ее инструмент. Наша дорога одна. Мы должны забрать книгу.

— И как? — спросил Терас, спрыгнув со стола. — Она же при дворе Зораха. К нему просто так не подберешься. После того, как Миада присоединилась ко Двору Ночи, он будто сам сошел с ума. Говорят даже прирезал своих родителей во сне, чтобы занять трон, а всё списали на покушение.Она возможно контролирует его разум с помощью темной магии.

— Значит, найдем способ, — без тени сомнения сказал Дорок. — И… — его взгляд снова приковался ко мне, — мы будем использовать тебя. Твои сны, Ведьма. Твою связь с Моргат. Если ты увидела одно, увидишь и другое. Нам нужна зацепка. Уязвимость. Все, что поможет ее остановить.

Идея снова нырнуть в этот безумный омут, в чужие, пропитанные страхом воспоминания, вызывала во мне физическое отвращение. Меня снова затрясло. Но он был прав. Это был единственный путь. Путь сквозь мой собственный кошмар.

— Хорошо, — выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло и покорно. — Я попробую.

Дорок кивнул, соглашаясь.

— План такой. Завтрак. Потом Терас и Карион — к Лурдану, пусть прощупают почву при дворе Ночи, ссылайтесь на большое скопление темной энергии при его дворе. Я с ведьмой и ненки — в таверну, за более подходящей одеждой для них и провизией. Нас ждет долгий путь.

Он разлил по мискам дымящуюся похлебку. В воздухе повисло тяжелое молчание.

Охота началась. И я была в ней всем сразу: и охотником, и приманкой, и ключом, и, возможно, грядущей жертвой. Мой путь к Книге Вечности, мой путь домой, лежал через самое пекло чужого безумия, и первой ступенькой к нему стала эта кухня в доме Ищеек.

* * *

Я шла между Дороком и Леамой, кутаясь в чужой плащ, подобранный в доме Ищеек. Его грубая ткань натирала шею, но хоть как-то защищала от взглядов редких прохожих. Каждый их взгляд, брошенный в мою сторону, заставлял сердце бешено колотиться. Они видят Моргат. Они не знают, что внутри — перепуганная чужачка, дрожащая от одного лишь воспоминания о лесе и о том безумии, что притаилось в воспоминаниях этой ведьмы.

Дорок двигался легко и бесшумно, как только мы вступили на тропу, ведущую через лес, его взгляд постоянно скользил по округе, отмечая каждую тень. Его спокойствие было обманчивым; я чувствовала исходящее от него напряжение.

— Держись ближе, — его голос прозвучал тихо, но властно, без возможности ослушаться.

Я лишь кивнула, сжимая пальцы под плащом. Мы прошли глубже в лес и именно здесь тени сгустились.

Воздух перед нами внезапно заколебался, будто от зноя, и из этой дрожащей пелены выползло… нечто. Оно было похоже на клубок спутанных черных нитей, извивающихся в форме человеческого силуэта. У него не было лица, только две впадины, откуда на нас смотрел холодный, бездушный голод. Вокруг послышался шепот, полный отчаяния и злобы.

— Скрытень, еще и днём, — сквозь зубы прошипел Дорок, одним плавным движением отстраняя меня и Леаму за свою спину.

Леама вскрикнула и прижалась ко мне, закрывая лицо руками. Я же застыла, не в силах оторвать взгляд от существа. Его присутствие высасывало из меня все тепло, накатывала волна леденящего ужаса. «Оно хочет забрать все… все чувства… всю волю…»

Дорок не стал ждать. Его пальцы вмиг преобразились в длинные смертоносные когти. Он метнулся вперед, и его атака была стремительной и точной. Скрытень отпрянул, шипя, словно раскаленное железо опустили в воду. Черные нити его тела рвались под ударом, но тут же срастались вновь.

— Он не материален! Его нужно разорвать заклятьем! — крикнула я, и сама удивилась, откуда во мне эти знания. Знания Моргат.

Дорок отскочил, уклоняясь от щупальца из тьмы, вытянувшегося к его горлу.

— Ну так заклинай! — бросил он мне, его голос был напряжен от борьбы. — Я его держу!

Он снова ринулся в бой, его когти стали длиннее. Он рубил и резал, заставляя Скрытня отступать, сосредотачиваться на нем. Существо полностью развернулось к нему, его шепот стал громче, яростнее.

И в этот момент я увидела. Из тени за выступом стены, прямо за спиной Дорока, выполз второй, меньший по размеру, но такой же мерзостный клубок тьмы. Он медленно, неумолимо пополз к его спине, протягивая свои нитевидные щупальца.

Ужас сдавил горло. Дорок ничего не видел, он был занят первым Скрытнем. Он умрет. Сейчас. Прямо здесь. И мы останемся одни.

— НЕТ! — мой крик вырвался воплем чистого, животного страха.

Я не думала. Не вспоминала заклинания. Я просто захотела остановить эту тварь. Защитить Дорока. Я резко выбросила вперед руку. Из моей ладони, из самой глубины моего существа, хлынула волна… Невидимая стена чистой силы. Она не сожгла и не разорвала духа. Она словно сковала его. Скрытень застыл на месте, его щупальца замерли в сантиметре от спины Дорока, дрожа в бессильной ярости. Энергия пульсировала в моей руке, жгучая и чужая, выкачивая из меня все силы.

Дорок, предупрежденный моим криком, резко обернулся. Его глаза на мгновение метнулись от застывшего духа ко мне, и в них мелькнуло нечто — не удивление, а стремительная, молниеносная переоценка обстановки. Этого мгновения хватило.

Его когти, не меняя траектории, описал широкую дугу и вонзились уже не в первого, а во второго, скованного мною Скрытня. Тот не успел даже издать звук. Он просто рассыпался на тысячи черных пылинок, которые тут же испарились в воздухе.

Первый Скрытень, лишившийся подкрепления, отступил с пронзительным, беззвучным визгом и растворился в тенях деревьев.

Наступила тишина. Слышен был только мой собственный прерывистый, хриплый вздох. Рука, из которой вырвалась эта сила, онемела и горела, будто я сунула ее в огонь. Я тряслась всем телом, едва стоя на ногах.

Дорок медленно повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, пристальным. Он подошел так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло.

— Ты… — он не закончил, его глаза изучали мое лицо, потом мою дрожащую руку, которую я инстинктивно прижала к груди.

— Я… я не знаю, как это вышло, — прошептала я, и мой голос срывался. — Я просто… не могла позволить…

— Ты смогла использовать силу, — перебил он меня, и в его голосе не было ни гнева, ни упрека. Была все та же холодность, но теперь с новой, неизвестной нотой. — И помогла мне.

Он посмотрел на то место, где исчез второй Скрытень, затем снова на меня.

— Ведающая не ошиблась. В тебе есть нечто большее, чем просто чужая душа.

Леама, вся бледная, обхватила мою дрожащую руку своими маленькими ладошками.

— Хозяйка… вы… вы в порядке?

Я не ответила. Я просто смотрела на Дорока, чувствуя, как почва уходит из-под ног уже по-новому. Я была не просто ключом или приманкой. Во мне была сила. Сила, о которой я не знала. И это пугало куда больше, чем любая тварь из теней.

После схватки с темными духами мир будто притих, затаился. Даже лес, в который мы вскоре углубились, встретил нас не враждебным шепотом, а настороженной тишиной. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный полог листвы, окрашивая все вокруг в зелено-золотистые, призрачные тона. Каждый шаг по мягкому ковру из хвои и прошлогодних листьев давался мне с трудом. Я все еще чувствовала ту странную, жгучую пульсацию в руке, будто в жилах течет не кровь, а расплавленный свет.

Я шла следом за Дороком, не в силах отвести взгляд от его широкой спины. Всего несколько часов назад этот вид был для меня символом отчаяния и плена. Теперь же… он был щитом. И я, сама того не понимая, только что прикрыла этот щит.

Леама шла позади, ее легкие шаги едва были слышны. Я чувствовала на себе ее взгляд — уже не виноватый, а почти благоговейный. Это заставляло сжиматься сердце. Я не была героем. Я была испуганной девушкой, из которой вырвалась чужая, пугающая сила.

Дорок внезапно замедлил шаг, позволив мне поравняться с ним. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен вперед, на извивающуюся между деревьями тропу.

— Ты спасла меня там, — произнес он тихо.

Слова застряли у меня в горле. Я сглотнула, пытаясь привести в порядок дрожащие мысли.

— Я… я сама не поняла, как это получилось, — наконец выдохнула я, глядя на свои все еще трясущиеся пальцы. — Я просто увидела эту тварь у тебя за спиной и… закричала. Всё.

Он на мгновение повернул голову, и его пронзительный взгляд скользнул по моему лицу. В его глазах не было ни насмешки, ни подозрения.

— И все же, — он сделал небольшую паузу, и следующая фраза прозвучала тихо, но с неожиданной твердостью, — спасибо тебе.

Это простое «спасибо» ударило в самую душу сильнее, чем любое заклинание. Оно было настоящим. Человеческим. Оно не жгло, как та энергия, а согрело изнутри, растопив крошечный кусочек льда, сковавшего мое сердце, после встречи с Ведающей.

Я не нашлась что ответить. Вместо слов на мои губы легла легкая, почти неуловимая улыбка. Она была слабой, дрожащей, но она была искренней.

Дорок увидел ее. Он не ответил улыбкой, лишь едва кивнул, и снова ускорил шаг, возобновив свою роль безжалостного проводника.

Но что-то между нами изменилось. Молчание, в котором мы продолжили путь, уже не было гнетущим, как вчера. Оно стало… сосредоточенным. Общим. Мы шли сквозь лес, как два союзника, связанные странной, едва зародившейся нитью доверия, выкованной в мгновение перед лицом общей опасности.

И когда сквозь деревья наконец показался знакомый силуэт таверны «Перекресток судеб», я посмотрела на неё с горьким, но облегченным вздохом. Это было не убежище и не ловушка. Это была всего лишь точка на карте. Очередная остановка на пути, который становился все страшнее и все сложнее…

— А это не странно, что мы зайдем вместе? — прошептала я, чувствуя, как учащается пульс. — Может, тебе лучше подождать нас снаружи?

Уголок его губ дрогнул в короткой, беззвучной ухмылке. В его глазах вспыхнул знакомый холодный огонек.

— Нет. Я хочу, чтобы все видели, что мы пришли вместе. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в мое сознание. — И тебе надо думать о другом. На кого оставить таверну, пока мы будем странствовать в поисках Книги.

Мысль о том, что мне придется кого-то «оставлять за главную», была настолько чужой и нелепой, что на мгновение я растерялась. Но разум, отягощенный чужими знаниями, тут же услужливо подсказал ответ. Единственное имя, которое вызывало доверие.

— Алия! — вырвалось у меня. — Думаю, она справится с этим.

Леама, стоявшая позади, одобрительно закивала, ее крылья трепетнули.

— Алия всё знать, она позаботиться о людях. И ей помочь Норкус.

— Тогда решено… — прошептала я и, сделав глубокий вдох, толкнула тяжелую дубовую дверь.

Скрип двери сразу привлек к нам внимание. Гул голосов в зале мгновенно стих, сменившись гробовой тишиной. Десятки глаз уставились на нас. На меня. На Дорока, который вошел следом, но тут же, к моему облегчению, отошел в сторону и опустился за один из дальних столиков, демонстративно заняв позицию наблюдателя.

Я чувствовала каждый их взгляд на своей коже. Алия и Норкус стояли за стойкой. Взгляд Алии, обычно спокойный и почтительный, скользнул по мне с головы до ног, задерживаясь на моем бледном лице и чужом плаще, а затем медленно, с нескрываемым подозрением, перешел на Дорока. Норкус лишь хмуро сдвинул свои густые брови.

Я заставила себя выпрямиться. Собрала в кулак всю свою волю, всю остаточную гордость Моргат, что еще теплилась в этом теле.

— Алия, — мой голос прозвучал громче и тверже, чем я ожидала. — Поднимись ко мне в комнату. Нам нужно обсудить важные дела.

Она молча кивнула, ее лицо было невозмутимым, но в глазах бушевала буря вопросов. Мы втроем — я, Алия и Леама — поднялись по лестнице в мою комнату.

Я закрыла дверь и, не поворачиваясь, сказала:

— Алия, нет времени на долгие обсуждения. Мне, Леаме и… Ищейкам… нужно отправиться на важное задание. Понимаю, как это звучит, но раскрывать подробностей я не могу.

Я обернулась и встретила ее испытующий взгляд.

— Ты останешься за главную на время моего отсутствия. И еще… подготовь нам провизию для похода. Сушеное мясо, сыры, хлеб. И побольше.

Алия нахмурила свои тонкие, темные брови. Ее пальцы сжали край фартука.

— Я, конечно, очень признательна, что вы доверяете мне таверну, Хозяйка… но почему вы в компании Ищеек? Да еще и у вас общее задание? Это… не в ваших правилах.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как в висках нарастает давление. Лгать было мучительно, но говорить правду — невозможно.

— Не волнуйся за нас. Всё продумано.

В комнате повисла напряженная пауза. И тут Алия спросила тихо, почти нерешительно:

— А где Тасио, Хозяйка?

Меня словно ледяная вода окатила с головы до ног. В одно мгновение вся моя напускная уверенность испарилась. Улыбка, которую я пыталась сохранить, слетела с губ. Я глубоко, с дрожью вздохнула, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам.

— Алия… Тасио больше нет.

Она резко подняла голову, ее глаза расширились от непонимания.

— Что?

— Он пытался противостоять негулю… и погиб, — выдавила я, едва сдерживая слёзы.

— И вы… вы только сейчас… вот так спокойно об этом говорите? — в голосе Алии прозвучала не просто боль, а укор. Горький, справедливый укор.

Во мне все сжалось от обиды и вины. Я уже собралась что-то сказать, оправдаться, но Леама, стоявшая до этого молча, резко шагнула вперед. Ее маленькое личико исказилось от гнева.

— Не обвинять Хозяйка! — ее голосок обрел строгий тон. — Ты не представлять, какую ночь мы пережить! Мало того, что негуль чуть не убить Хозяйка, так еще и два скрытня днем атаковать нас! Дорок спасти нас! Тьма надвигаться! Не пускать в лес никого! Хозяйка и так еле держаться, ты знать, как она любить Тасио!

После этой тирады, высказанной на одном дыхании, Алия отпрянула, будто от удара. Ее взгляд метнулся с моего изможденного лица на разгневанную Леаму. Гнев в ее глазах погас, сменившись шоком и стыдом. Она опустила глаза.

— Простите, Хозяйка… — прошептала она. — Я просто… я не ожидала, что мы вот так потеряем одного из нас…

Я подошла к ней и взяла ее руку. Мои пальцы были ледяными, но я сжала ее ладонь, пытаясь передать хоть крупицу того отчаяния, что сидело во мне.

— Я очень скорблю, Алия. Именно поэтому мне нужно разобраться с тем, что произошло. Подготовь наших людей к этой новости… и объясни им, что мой уход сейчас обязателен. — Я сделала паузу, собираясь с силами. — А теперь иди на кухню и скажи, чтобы подготовили припасы.

Алия молча кивнула. В ее глазах стояли слезы. Не говоря больше ни слова, она развернулась и вышла из комнаты, оставив меня наедине с Леамой и с тишиной, в которой эхом отзывалось одно-единственное, страшное слово: «Скорблю». Я скорбела. Но не так, как должна была бы. Я скорбела о человеке, которого почти не знала. И в этом была моя самая страшная тайна.

* * *

Собрав в комнате скромный узел из теплых плащей, пары прочных штанов, рубашек и самого толстого одеяла, какое нашлось в сундуках, я остановилась в растерянности. Рядом аккуратной стопкой лежали запасные ботинки. Всё это нужно было нести с собой, плюс провизия, которую сейчас приготовят на кухне. Мы с Леамой вряд ли куда-то дошли бы с такой ношей.

Я с тоской обвела взглядом нашу и без того немалую кучу добра.

— Леама, как мы унесем все это? Провизии нужно много, плюс одеяла, сменная одежда… Это же целая гора.

Ненки удивленно посмотрела на меня, ее большие глаза округлились, будто я спросила, как ходить по земле.

— А как же межпространственный карман, Хозяйка? Положить всё туда!

Я уставилась на нее, чувствуя, как в голове у меня медленно и торжественно рухнула очередная часть моего старого, привычного мировоззрения.

— Какой карман?

— Межпространственный карман, — терпеливо начала объяснять Леама, — то место, куда высшие эльфы и сильные ведьмы прятать свои вещи. Это пустота для вещей, которую контролировать ваше сознание. Вы смотреть на вещь, затем представить, как вещь перенестись в это пространство. Знания у вас в голова. Попробовать, Хозяйка!

Я тяжело вздохнула, посмотрев на кучу вещей. Звучало как безумие. Перенести вещи в пустоту внутри себя? Это было похлеще, чем остановить призрака силой крика. Но я уже делала и не такое. Сомнения яростно бились в клетке моего разума, но любопытство и отчаяние оказались сильнее.

Я сосредоточилась на теплом плаще, лежавшем сверху. Вдохнула поглубже, зажмурилась, изо всех сил пытаясь представить, как вещь устремляется ко мне, в некое внутреннее хранилище. На всякий случай, подкрепив мысль действием, я сделала движение рукой, будто действительно подхватываю и кладу плащ в невидимый карман у своего пояса.

Я не ожидала, что что-то получится. Была готова к провалу, к насмешливому шепотку из глубин сознания, напоминающему, что я — самозванка.

Но когда я открыла глаза, то увидела не разочарование, а сияющее, счастливое личико Леамы. И… пустое место на кровати, где только что лежал плащ.

— Получится, Хозяйка! С первого раза! — восторженно прошептала она. — Всё теперь внутри пустоты. Когда понадобиться, мы это достать!

Я кивнула, всё еще пребывая в шоке. Внутри не было никаких новых ощущений — ни тяжести, ни покалывания. Лишь тихая уверенность, что плащ действительно там. Где бы это «там» ни было. Эта сила, тихая и удобная, пугала меня даже больше, чем та, что вырвалась наружу в лесу. Она была слишком… естественной.

Одна за другой, вещи исчезали с кровати по мановению моей руки и мысли, растворяясь в небытии межпространственного кармана. Когда последняя пара ботинок канула в пустоту, я выдохнула. Комната была пуста. Мы были готовы.

— Пора, — сказала я, и мы с Леамой направились вниз за провизией, которую теперь предстояло спрятать тем же волшебным путем. Ощущение было странным — будто я обманывала реальность, и она, к моему величайшему удивлению, позволяла это.

Покинув таверну с тюком провизии, который вскоре канул в небытие моего нового «кармана», мы снова углубились в лес. На сей раз тропа вилась в стороне от мрачных чащ, где нас поджидали Скрытни, и вела через более светлые, солнечные участки. Воздух, еще недавно звеневший от скрытой угрозы, здесь был напоен иными запахами и звуками. Пахло влажной землей, смолой и ароматом диких цветов. В кронах старых дубов щебетали невидимые птицы, а под ногами шуршали проворные ящерицы и жучки.

Я шла, все еще ощущая на себе тяжелый взгляд Алии и тишину таверны, последовавшую за вестью о Тасио. Но сама природа вокруг, казалось, старалась исцелить эту рану. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь ажурную листву, рисовали на земле золотистые узоры.

И тут, на опушке, залитой вечерним солнцем, я увидела нечто прекрасное.

Он стоял в луче света, словно рожденный из самой магии, и был так прекрасен, что у меня перехватило дыхание. Существо, напоминавшее оленя, но будто сошедшее со страниц древней легенды. Его шерсть отливала серебром и бледным золотом, а изящные рога были не из кости, а словно из живого, мерцающего хрусталя, переплетенного с живыми побегами плюща и крошечными, светящимися цветами. Большие, миндалевидные глаза цвета изумрудной листвы смотрели на нас с бездонным, спокойным знанием. От всего его существа веяло такой древней, безмятежной мудростью, что комок в горле от горя и страха начал понемногу рассасываться.

— Ох… — вырвался у меня прерывистый, полный благоговения шепот. Я замерла, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть видение.

Леама, шедшая рядом, тихо ахнула и схватила меня за руку, но не от страха, а от восторга.

Дорок, обычно неуклонно смотревший вперед, также остановился. Он не доставал оружия, лишь наблюдал, и в его жестких чертах на мгновение смягчилась привычная суровость.

— Лесной страж, — тихо произнес он. — Увидеть его — редкость. Порой это благословение, если добрый дух является на пути.

— Да, да! — прошептала Леама, ее пальцы слегка сжали мою руку. — Он показываться только тем, в ком лес не чувствовать зла. Это хороший знак, Хозяйка! Очень хороший!

Дух постоял еще мгновение, склонив свою дивную голову, наблюдая за нами. Затем он грациозно развернулся и бесшумно скрылся в густой зелени, растворившись в ней так же внезапно, как и появился. Над опушкой еще долго висело ощущение тихой радости и покровительства.

Мы продолжили путь, но теперь молчание между нами было наполнено не тревогой, а светлым, почти мистическим спокойствием. Встреча со стражем будто смыла остатки скверны после утренней битвы, подарив крошечную, но яркую надежду. Возможно, не все в этом мире было враждебным. Возможно, сама земля давала нам знак.

И уже быстрым шагом, пока вечерние тени начинали удлиняться и сливаться в ночную тьму, мы добрались до цели.

Дом Ищеек возник перед нами внезапно, как и в прошлый раз — грубоватое, но прочное строение, вросшее в опушку. Окна светились теплым, желтым светом, обещая укрытие от надвигающихся сумерек. Дымок из трубы вился в прохладном воздухе, и от всего вида веяло не гостеприимством, но надежной крепостью, местом, где можно перевести дух перед новой бурей.

Дорок распахнул дверь, пропуская нас вперед.