Ранним утром Максимилиан Аддерли пребывал в прекрасном расположении духа. Все складывалась самым наилучшим для него образом. Оставалось лишь решить вопрос с обвинениями против возлюбленной, а там можно будет и озаботиться следующим вопросом: наконец-таки сделать Виллард предложение, как она того, несомненно, заслуживает.

Погода стояла прекрасная. Утренняя прохлада добавляла бодрости, ветерок подгонял вперед, а трели неугомонных пернатых так и манили насвистывать им в такт, чем Макс и занялся.

Он шагал по улице в сторону Департамента, отказавшись от экипажа в пользу пешей прогулки. Мужчина спешил. У него было намечено очень много дел, которые он, увы, из-за своей занятости и проблем Эриды, успел запустить. Но первое, что он планировал сделать — заглянуть в кабинет барона Стопорта и расспросить начальника о его любимой племяннице.

Поразмыслив накануне о том, как же ему помочь Виллард, Аддерли пришел к выводу, что лучше всего это получится сделать при помощи Ильмиры. Ведь это именно для нее Эрида готовила то злополучное зелье. Почему-то Макс был уверен, что его несостоявшаяся невеста, а ныне миссис Дебуар, непременно согласиться о такой услуге и с удовольствием даст пояснения в ковене.

В Департаменте еще никого не было — оно и понятно, обычно сотрудники приходят на работу гораздо позже. Но дверь в кабинет начальника была приоткрыта. Туда Макс и направился.

— Можно? — постучав, спросил он.

— Максимилиан?! — удивился Стопорт. — Ты сегодня рано.

— Я хотел поговорить с вами, — перешел Аддерли ближе к делу.

— Так проходи, присаживайся. Давненько мы с тобой не беседовали просто так. Все работа, да работа, — посетовал начальник, усмехнувшись. — О чем ты хотел поговорить?

— О вашей племяннице.

— Вот как?! — удивился Стопорт. — Так ты опоздал. Ильмирочка теперь замужем.

— Я прекрасно об этом осведомлен и безумно рад за нее и виконта. Но мне нужно увидеться с ней.

— Эка что захотел! — строго произнес мужчина. — Не пристало порядочным замужним дамам с посторонними мужчинами встречаться.

— Вы не так меня поняли. Мне помощь ее нужна, — поспешил исправиться Макс. — Видите ли, один очень хороший человек попал в беду, и лишь Ильмира может оказать ему помощь.

— Человек-то красивый? — спросил Стопорт, хохотнув.

— Очень, — расплылся в улыбке Аддерли и только сейчас понял, что выдал себя с потрохами.

— Ну ты, Максимилиан, и скрытный, — пожурил его начальник. — Я-то думал, что это ты перестал в клубе холостяков появляться, оказывается даму сердца нашел, — продолжил по-доброму потешаться над подчиненным Стопорт.

— Так что на счет Ильмиры? — все же вернул его Макс в нужное русло.

— Нет ее, — успокоившись, ответил начальник. — Они с Дебуаром сразу же после свадьбы в путешествие отправились.

— А вернутся когда? — уточнил граф.

— Да кто ж их знает?! Я и не интересовался больно-то.

— Жаль… — вздохнул Максимилиан.

— Так может я тебе помочь смогу? Ты говори, — предложил Стопорт. — Ты ведь знаешь, что я всегда рад.

— Знаю, и благодарен за это. Но, увы, в данной ситуации вы мне ничем не поможете.

Покинув кабинет начальника, Макс принялся за работу. Дела захватили его с головой. Лишь в конце дня мужчина вспомнил, что собирался наведаться в сыскное агентство, чтобы подключить к делу Франста. Граф искренне надеялся, что Бастиану удастся найти хоть какие-то доказательства невиновности его избранницы. Убрав бумаги в сторону, Аддерли покинул Департамент.

Был уже вечер. Макс торопился, стараясь успеть до закрытия агентства «Франст и Ко». Франста он застал буквально на пороге. Сыщик уже вышел из здания и запирал входную дверь.

— Бастиан! — окликнул его Аддерли, едва ли не набегу.

— Аддерли?! — оглянувшись, удивился сыщик. — Чем обязан?

— Дело есть, — переведя дыхание, сообщил Макс.

Франст осмотрелся по сторонам, бросил печальный взгляд на букет в своих руках, а затем вновь повернул ключ в замочной скважине.

— Входи, — пригласил графа внутрь. — Рассказывай, что тебя привело.

Аддерли вкратце поведал о своей проблеме.

— Так я знаю уже о случившемся. Эрида недавно была у Эммы, а та в свою очередь попросила меня помочь, — проговорил Бастиан.

— И?! — в нетерпении поторопил его граф.

— Пока ничего конкретного сказать не могу, лишь и без того известные тебе моменты. Зацепки, конечно, есть, но они требуют проверки, а соответственно и времени.

— Сколько? — коротко уточнил Макс.

— Не знаю, но надеюсь, что результат будет уже скоро, особенно если посвятишь меня в известные тебе подробности.

— За этим я и пришёл! — воскликнул Аддерли. — Открылись такие нюансы, что просто голова пошла кругом!

Сыщик внимательно выслушал графа и сочувственно вздохнул, когда тот замолчал:

— Не хотел бы я оказаться на твоём месте, Ваше Сиятельство. Воистину правы те, кто критикует нравы, царящие в аристократических кругах.

— Везде есть мудрецы и глупцы, — возразил граф, — святые и подонки, наивные и чересчур подозрительные…

— Это так, прости. Я задумался, скорее, о себе. Моё положение не лучше, хотя родители были бы счастливы назвать мою избранницу дочерью. Не обращай внимания на нытьё безнадёжного холостяка.

— Что ты скажешь теперь?

— Скажу, что положение Виллард лучше, чем я предполагал. До сих пор считалось, что от её незаконной деятельности пострадали двое. Первый заявитель известен. Факт приворота подтверждён, однако есть смягчающие обстоятельства: Эрида дала незадачливому воздыхателю антидот, он признался, что выпил зелье по ошибке, более того, сам и подливал его неизвестному лицу.

— Другими словами, ты сможешь доказать, что злого умысла у Виллард не было.

— Совершенно точно подмечено! Итак…

— Итак?

— Теперь о втором пострадавшем. Его имя тщательно скрывают. Мне так и не удалось выяснить, кто собственно жаловался на Эриду. Теперь понятно почему.

— Не сомневаюсь, что графиня Аддерли просила хранить её участие в тайне, — развёл руками Максимилиан. — Я бы и сам ни за что не подумал на матушку.

— Нам повезло, что она проболталась. Предъявив сына заявительницы, как мнимого пострадавшего, мы сможем доказать, что это был оговор.

— Да! Да-да-да! Я не пил зелья! Я полюбил Эриду без всякого колдовства! Просто потому, что не полюбить эту девушку невозможно!

— Ладно-ладно! — засмеялся Франст. — Не митингуй! А то я начинаю завидовать.

— Значит, я могу рассчитывать на твою помощь? Если потребуются деньги, оплачу любые расходы, не экономь.

— Уверен, что в ближайшее время мы вернём Эриде Виллард право пользоваться силой, — заверил радостного графа сыщик.

Максимилиан покинул агентство Бастиана воодушевлённым открывшимися перспективами. Безумно хотелось скорее пойти домой и увидеть любимую девушку, однако пришлось заняться ещё одним важным делом. К сожалению, срочным. Графа Аддерли никто бы не посмел назвать пустословом. Заявив, что намерен обзавестись собственным жилищем, Максимилиан говорил совершенно искренне, а не пугал мать, как можно подумать. Желание свить гнёздышко со своей солнечной ведьмой безраздельно завладело его существом. Пока распространяться об этом было преждевременно. Эриду ожидал приятный сюрприз! Мать, конечно, будет недовольна, но ей ничего другого на остаётся, как привыкнуть к новой ситуации.

В особняк Аддерли возвращался поздним вечером. С удивлением отметил, что свет горит в окнах гостиной матери, тогда как покои, занимаемые Эридой, не освещены. Любимая легла спать, не дождавшись его? Озадаченный граф ускорил шаг и, вбежав по ступеням крыльца, едва не сшиб выглянувшего Томмиса:

— Надеюсь, графиня не додумалась воспользоваться моим отсутствием и прогнать мою невесту?

— Ваше Сиятельство, — осуждающе покачал головой слуга, — как нехорошо вы думаете о матушке.

— Где Виллард? Говори!

— Графиня изволила пригласить гостью на чай. Уж поди час сидят и беседуют!

— Целый час? — поперхнулся от изумления Максимилиан. — И не подрались?

— Идите-идите… — с улыбкой ответил Томмис, — Раз десять уж спрашивали.

* * *

Проводив графа, Франст запер, наконец, дверь агентства и направился в «Купидон». Привычно подавленное состояние отступило, сыщик не мог не радоваться просветам, возникшим в деле Виллард, о которой так переживает Эмма. Бастиан, будучи разумным человеком, ни за что бы не связался с ковеном. Вмешиваться в дрязги ведьм большой риск — сегодня они поссорились, а завтра объединятся и обрушат на обидчика общие проклятья. Франсту и так хватало невезения. Но разве мог он отказать хозяйке «Купидона»?

Эмма Броудс добрейшая девушка на свете! Его любовь, его драгоценный друг, человек, которого Бастиан не мог не поддержать. Скольким людям она помогла найти свою пару! Как искренне сочувствует она своим клиентам, какое участие принимает в их судьбе, решая проблемы и давая необходимые советы! Франст вполне обоснованно гордился, что участвует в благородной миссии.

Жаль, что Эмме приходилось скрывать свой дар, проще было бы впрямую объявлять людям, что их судьбы связаны истинностью, ведь Броудс видела тянущиеся между ними магические нити. Увы, с некоторых пор такой дар считался недозволенным, обладательниц его преследовали. Никому, кроме своего давнего друга и близких родственников, Эмма не рассказывала о своих способностях, а призвание осуществляла, открыв брачное агентство.

Стоило признать обоснованность принятого решения. Взять хотя бы пару Максимилиан и Эрида. Что бы сделала обратившаяся в «Купидон» графиня Аддерли, узнав о предназначенной её сыну безродной ведьме? Франст не удивился бы, услышав о гибели юной красивой девушки в результате бандитского нападения. Если уж озабоченная мамаша развила столь бурную деятельность из одних подозрений в симпатии сына к Эриде, новость о высшем предназначении заставила бы её действовать более решительно. Луина Аддерли не желала выпускать сына из материнских объятий, ей претила мысль, что Максимилиан будет любить кого-то кроме неё. Достойная невестка в глазах графини должна быть картинкой, вывеской, свидетельством семейного благополучия и соответствия принятым нормам, а не любящей и любимой «половинкой».

Франст усмехнулся своим мыслям: как легко разобрать по полочкам чужую жизнь! Ничего не стоит включить логику и привлечь психологию. Почему-то, когда дело касалось собственных проблем, это не работало.

Задержавшись на крыльце агентства, молодой человек внимательно осмотрел приготовленный букет, пошуршал обёрточной бумагой, распределяя замины, расправил бирюзовую шёлковую ленту, вдохнул сладковатый аромат свежих бутонов и только потом толкнул дверь.

На перезвон колокольчика поспешил выйти старик-гном. Он озабоченно покачал головой и зашептал:

— Клиенты у ней! Трое, мало одного!

— Давно? — спросил Бастиан втягивая носом аппетитный запах яичницы с беконом.

— Вот только явились! Ужин испортили. Говорил я ей, надо запираться, ночь на пороге. Разве послушает? — Саруг свёл к переносице кустистые брови и осуждающе покачал головой, потом подмигнул, указывая на цветы: — Ей принёс?

— Да, — кивнул Франст, — передай, пожалуйста, когда освободится.

— Зайди, — гном изобразил гостеприимный жест, — хоть тебя покормлю.

— Нет, спасибо! В другой раз.

Не без сожаления Бастиан вышел из дома. Жаль, что пришлось задержаться с делом Эриды Виллард, приди он чуть раньше, застал бы Эмму без клиентов. А тогда хитрый Саруг наверняка смог бы запереться и повесить табличку: «Агентство закрыто».

Что ж, значит, объяснение опять откладывается!

Когда молодой человек ушел, слуга дождался свою хозяйку. Он поставил цветы в воду, чтобы те на завяли. Освободившись, Эмма проводила клиентов.

— Это откуда у нас такая красота? — погладив тонкими пальчиками нежные лепестки, спросила она гнома. — Опять курьер приходил? Все же, признаться честно, приятно получать такие комплименты от тайного поклонника, — улыбнулась девушка. — Еще бы узнать, кто столь щедр.

— Это не от тайного поклонника, — огорошил Саруг.

— Да?! Тогда от кого?

— Сыщик наведывался, хотел тебя увидеть, но ждать не стал. Вот, — кивнул старик на цветы, — передать лишь просил.

— Хм… Странно. С чего вдруг он решил мне букет подарить? — удивилась Эмма.

— Ну так подумай, — усмехнулся гном, хитро глядя на хозяйку.

— Наверное, все же последовал моему совету и отправился на свидание, — предположила вслух Броудс, — а девушка не пришла. Вот и решил цветы мне вручить, чтоб не пропадали просто так.

Саруг со всей силы стукнул себя по лбу ладонью.

— Нет, ну она точно неисправима! — пробубнил себе под нос, стремительно удаляясь. — Как можно быть настолько глупой? Или же просто слепой? Да тут любой заметит! У него уже на лбу скоро крупными буквами высветится надпись: «я тебя люблю», но, похоже, она и это не увидит и не поймет.

Оставшись одна, Эмма поправили цветы, переставив вазу к себе на рабочий стол.

— Вот же повезет кому-то с Бастианом, — с грустью проговорила Броудс. — О таком муже, как Франст, можно только мечтать.