Я сама не поняла, в какой момент перестала спорить.

Наверное, тогда, когда Марк просто пошёл вперёд, даже не оглядываясь, будто был уверен, что я всё равно пойду за ним.

И самое раздражающее — я пошла.

Не потому, что он меня позвал.

Не потому, что мне было интересно.

И уж точно не потому, что это было похоже на свидание.

Просто… не хотелось выглядеть глупо. Раз уж пришла к арене, разворачиваться прямо у него перед носом было бы совсем жалко.

Да.

Именно так.

— Ты всегда так молчишь, когда злишься? — спросил Марк, не глядя на меня.

Мы шли по почти пустой аллее вдоль спортивного корпуса. Под ногами шуршал гравий, фонари отбрасывали длинные тени, а воздух был уже по-настоящему вечерний — холодный, острый.

— Я не злюсь.

Он тихо усмехнулся.

— Конечно.

— Не начинай.

— Я ещё и не начинал.

Я бросила на него быстрый взгляд.

Чёрная футболка обтягивала плечи, руки были засунуты в карманы джинсов, и весь его вид почему-то раздражал ещё больше из-за этой спокойной уверенности. Будто он заранее знал, что всё будет именно так.

— Ты слишком доволен собой, — сказала я.

— Есть повод.

— Какой?

Он наконец посмотрел на меня.

— Ты рядом.

Я закатила глаза.

— Это даже не оригинально.

— А мне и не надо быть оригинальным.

— Да?

— Мне надо, чтобы ты шла со мной.

Я резко остановилась.

— Громов.

Он тоже остановился. Повернулся ко мне всем корпусом, медленно, без спешки.

— Что?

— Ты вообще слышишь, как это звучит?

— Да.

— И тебя ничего не смущает?

— Нет.

Я сжала губы.

— Удивительно.

— Правда?

— Нет. С тобой уже вообще ничего не удивительно.

Он улыбнулся.

Не широко. Чуть-чуть. Но так, что мне снова захотелось развернуться и уйти.

— Лебедева, — сказал он негромко, — ты с самого начала ведёшь себя так, будто я тебя смертельно раздражаю.

— Потому что это правда.

— Нет.

Я прищурилась.

— Что “нет”?

— Не вся правда.

Я скрестила руки на груди.

— Да неужели?

Он сделал шаг ближе.

Всего один.

Но этого хватило, чтобы я сразу почувствовала напряжение.

— Если бы я тебя только раздражал, — сказал Марк, не отрывая от меня взгляда, — ты бы сейчас здесь не стояла.

Я не сразу нашлась с ответом.

И это выбесило ещё сильнее.

— Я пришла только потому, что хотела убедиться, что ты не начнёшь потом нести в университете чушь про то, как я испугалась.

Его бровь чуть приподнялась.

— То есть пришла всё-таки из-за меня.

— Я пришла из принципа.

— Это почти мило.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

Но в голосе у него улыбка всё равно была.

Я развернулась и пошла дальше первая, не дожидаясь его. Через секунду услышала рядом шаги.

Ну конечно.

— И куда мы вообще идём? — спросила я.

— Здесь неподалёку кофейня.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Ты привёл меня на “не свидание” в кофейню?

— А что, у тебя проблемы с кофе?

— У меня проблемы с тобой.

— Это я уже понял.

Я резко выдохнула. Он был невозможен. Абсолютно. Разговаривать с ним было всё равно что пытаться ударить стену — больно будет только тебе.

Кофейня действительно была рядом — маленькая, тёплая, почти пустая в этот час. Когда мы вошли внутрь, я на секунду зажмурилась от контраста: после холодного воздуха и вечерней темноты здесь было слишком светло, слишком уютно. Запах кофе, выпечки, тихая музыка.

Марк придержал передо мной дверь, и это почему-то раздражало не меньше, чем его наглость.

— Садись, — сказал он, кивнув на столик у окна.

— Командный тон тебе очень идёт.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я уже привык.

Я всё-таки села. Только потому, что стоять посреди кофейни и устраивать сцену было бы глупо.

Марк опустился напротив, откинулся на спинку стула и несколько секунд просто смотрел на меня.

— Что? — не выдержала я.

— Пытаюсь понять.

— Что именно?

— Почему ты всё время хочешь сбежать.

Я усмехнулась.

— А ты пытаешься понять людей? С каких пор?

— С тех пор как встретил тебя.

Я отвела взгляд к окну.

Ненавижу такие фразы. Особенно когда они сказаны без тени шутки.

Подошла официантка, и я, не глядя на Марка, заказала латте. Он — чёрный кофе, коротко и спокойно, будто здесь был сто раз.

Когда девушка ушла, я снова посмотрела на него.

— Ладно. Теперь моя очередь.

— М-м?

— Зачем я тебе?

Он не ожидал этого вопроса. Я увидела это сразу — буквально одну короткую секунду, когда его взгляд стал чуть более внимательным.

Потом он снова стал собой.

— А почему ты решила, что “зачем”?

— Потому что такие, как ты, просто так не упираются.

— Такие, как я?

— Самоуверенные богатые парни, которым быстро становится скучно.

Он чуть наклонил голову.

— А ты уже всё про меня решила.

— Разве нет?

— Нет.

Я пожала плечами.

— Тогда просвети.

Наш кофе принесли как раз вовремя. Я взяла чашку обеими руками, больше для того, чтобы чем-то занять пальцы.

Марк молчал чуть дольше обычного.

Потом сказал:

— Ты единственная, кто не пытается мне понравиться.

Я моргнула.

— Это должно меня тронуть?

— Нет. Это должно объяснить.

— Что объяснить?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Почему я здесь.

Я не нашлась, что ответить.

Потому что это прозвучало слишком просто.

Слишком честно.

И именно поэтому — опасно.

Я сделала глоток кофе, обожглась и тихо выругалась себе под нос.

Марк усмехнулся.

— Осторожнее.

— Спасибо, мам.

Он тихо рассмеялся.

И вот это было, пожалуй, самым странным за весь вечер.

Когда Марк Громов не ухмылялся нагло и не давил своей уверенностью, а просто смеялся, в нём вдруг появлялось что-то… живое. Настоящее. И это было намного хуже, чем вся его самоуверенность.

Потому что с наглым мажором всё понятно.

А вот с таким — уже нет.

— У тебя с Кириллом всегда так? — спросила я, чтобы сбить это ощущение.

Его лицо сразу стало жёстче.

Совсем немного, но я заметила.

— Как?

— Как на матче. Как в коридоре. Как будто вы делите территорию.

— Он тебе нравится?

Я подняла взгляд.

— Ты не ответил.

— А ты?

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет.

Я поставила чашку на стол слишком резко.

— Громов, ты вообще умеешь разговаривать без этого?

— Без чего?

— Без ощущения, что всё должно крутиться вокруг тебя.

Он смотрел на меня молча.

Потом вдруг подался вперёд, опираясь локтями о стол.

— А вокруг кого это должно крутиться сегодня, Ника?

У меня внутри что-то неприятно дрогнуло.

Потому что сказал он это тихо.

Слишком тихо.

Я сжала пальцы вокруг чашки.

— Не льсти себе.

— Я и не льщу.

— Тогда что?

Он не отвёл взгляд.

— Говорю правду.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. За окном проехала машина, в кофейне кто-то засмеялся, звякнула посуда у стойки — а мне казалось, будто весь этот звук куда-то провалился.

Остались только его глаза.

И это было очень плохим знаком.

Я первой отвела взгляд.

— Мне пора.

Марк не стал спорить. И это удивило.

Он просто встал, бросил на стол купюры за кофе и открыл передо мной дверь.

Мы вышли в холодный воздух, и я сразу почувствовала, как остывают щёки.

— Я сама дойду, — сказала я, не глядя на него.

— Знаю.

— Тогда зачем идёшь рядом?

— Потому что хочу.

Я коротко рассмеялась.

— Какой удобный ответ.

— Мне подходит.

Мы дошли почти до общежития молча. И это молчание тоже было странным — не тяжёлым, не неловким, а каким-то слишком… нормальным. Как будто мы делали это уже не первый раз.

У входа я остановилась.

— Всё. Дальше не надо.

Марк тоже остановился.

Фонарь над крыльцом светил прямо ему в лицо, подчёркивая скулы и тень от ресниц. Он смотрел на меня спокойно. Без усмешки.

И это почему-то сбивало с толку больше всего.

— Хорошо, — сказал он.

Я кивнула.

Но почему-то не уходила.

И он тоже.

— Что? — спросила я первой.

— Ничего.

— Тогда почему ты так смотришь?

На этот раз он улыбнулся.

Очень слабо.

— Потому что ты опять не сбежала.

Я сжала губы.

— Спокойной ночи, Громов.

Развернулась, поднялась по ступенькам и уже взялась за ручку двери, когда услышала его голос:

— Ника.

Я обернулась.

Он стоял у самого света фонаря, руки в карманах, и смотрел прямо на меня.

— Следующий раз, — сказал Марк спокойно, — я тебя поцелую.

У меня внутри всё оборвалось.

Я смотрела на него, не в силах выдавить ни слова.

А он просто усмехнулся.

Развернулся.

И ушёл, будто не сказал ничего страшного.

А я ещё несколько секунд стояла у двери, чувствуя, как слишком быстро бьётся сердце.

Потому что Марк Громов сказал это так, будто уже всё решил.