Я медленно выпрямилась на стуле и закрыла тетрадь.

Просто потому, что было очевидно: с конспектом на сегодня покончено.

Девушка напротив сидела слишком уверенно для человека, которого я видела впервые в жизни. Нога на ногу, пальцы с аккуратным светлым маникюром лежат на столе, взгляд спокойный, почти ленивый. Красивая. Очень. Из тех, кого не просто замечают в коридоре — на таких оборачиваются.

И почему-то именно это сразу заставило меня насторожиться.

— А мы точно должны? — спросила я, глядя на неё.

Она слегка улыбнулась.

— Думаю, да.

— А я думаю, нет.

Улыбка не исчезла.

— Ты Ника Лебедева, верно?

— Допустим.

— Хорошо. Тогда не будем тратить время.

Она чуть подалась вперёд.

— Держись подальше от Марка.

Я молча посмотрела на неё.

Потом перевела взгляд на её идеальные волосы, на серьги, на бежевое пальто, явно стоившее как половина моей жизни, потом снова на лицо.

— Это всё? — спросила я.

Она, кажется, не ожидала такой реакции.

Совсем чуть-чуть. На секунду. Но я заметила.

— Прости?

— Я спрашиваю: это и был тот важный разговор, ради которого ты подошла ко мне в библиотеке? Сказать, чтобы я держалась подальше от парня, который, кстати, не моя собственность и уж точно не твоя?

Она чуть прищурилась.

— Ты дерзкая.

— А ты слишком уверенная для человека, который мне никто.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Со стороны, наверное, это выглядело странно: две девушки в тихом зале библиотеки сидят за столом и улыбаются так вежливо, будто обсуждают погоду. А воздух между нами уже успел стать тяжёлым.

— Меня зовут Алиса, — повторила она, как будто это должно было что-то изменить. — И я говорю это не из ревности, если ты вдруг так подумала.

Я коротко усмехнулась.

— Забавно, я как раз подумала именно об этом.

— Тогда зря.

— Правда?

— Да. У Марка специфический вкус. Обычно он не цепляется так быстро.

Вот теперь я посмотрела на неё внимательнее.

Слишком внимательно.

Именно на таких фразах обычно и ломается весь красивый образ холодной девушки, которая якобы выше ревности.

Потому что если тебе всё равно, ты не приходишь в библиотеку к незнакомой девчонке обсуждать парня.

— Слушай, Алиса, — сказала я спокойно, — я не знаю, кто ты ему. Бывшая, нынешняя, подруга семьи, девушка, которую он бросил, или просто человек, которому скучно. Но я не люблю, когда мне указывают, что делать.

Она наклонила голову.

— Смелая.

— О, только не это.

— Что?

— Этот тон. Как будто ты пришла оценить, достойна ли я разговаривать с тобой.

Её улыбка стала уже.

— А ты не любишь, когда на тебя смотрят сверху вниз?

Я вспомнила Марка.

Его голос, его взгляд, его спокойное: следующий раз я тебя поцелую.

И почему-то разозлилась ещё сильнее.

— Я не люблю, когда люди путают вежливость со слабостью.

Алиса несколько секунд молчала. Потом откинулась на спинку стула.

— Хорошо. Тогда без намёков.

Она положила ногу на ногу.

— Марк Громов не умеет играть наполовину. Если ему становится интересно, он идёт до конца. А потом ему надоедает.

Я скрестила руки на груди.

— И ты решила меня спасти?

— Нет.

— Тогда зачем ты здесь?

На этот раз она ответила не сразу.

И вот это уже было интереснее всего.

Потому что до этого момента все её реплики были готовыми. Отрепетированными. Словно она заранее знала, что скажет. А сейчас задумалась.

— Потому что ты не похожа на тех, кто обычно рядом с ним, — сказала она наконец.

— Это должно мне польстить?

— Это должно тебя насторожить.

— Меня не надо пугать. Я и без тебя прекрасно вижу, что он ненормальный.

Она тихо рассмеялась.

— Вот за это он тебя и выбрал.

Я прищурилась.

— Выбрал?

— Ты правда ещё не поняла? — Алиса посмотрела на меня с каким-то странным смесью раздражения и интереса. — Весь университет уже понял. Даже преподаватели, кажется, скоро поймут. Марк Громов смотрит только на тебя.

Я сжала пальцы под столом.

Потому что услышать это вслух — от чужого человека — оказалось неприятно.

Слишком реально.

— Это его проблемы, — сказала я сухо.

— Пока да.

— А потом?

Алиса медленно улыбнулась.

— А потом он сделает так, что это станет и твоей проблемой.

Я уже собиралась ответить, когда за стеклянной дверью зала мелькнула знакомая фигура.

Высокий силуэт.

Чёрная футболка.

Спокойная походка.

Сердце предательски ёкнуло ещё раньше, чем я успела себя за это мысленно ударить.

Алиса проследила мой взгляд, обернулась и тоже увидела его.

И вот тогда на её лице впервые что-то изменилось по-настоящему.

Неуловимо.

Но я заметила.

Улыбка стала натянутее.

Взгляд — жёстче.

Так смотрят не на человека, к которому равнодушны.

Марк вошёл в зал, будто вообще не сомневался, что имеет на это право. Руки в карманах, взгляд ленивый, спокойный. Он заметил нас за столом и замедлил шаг.

Сначала посмотрел на Алису.

Потом на меня.

И по тому, как чуть дрогнул уголок его губ, я сразу поняла: он всё понял.

Всё.

И то, зачем она пришла. И что между нами сейчас происходит. И, что хуже всего, это его явно не выбило из колеи.

— Как мило, — сказал Марк, останавливаясь рядом со столом. — Я вижу, у вас девичник.

Алиса поднялась первой.

Плавно. Красиво. Как будто всё ещё контролировала ситуацию.

— Привет, Марк.

— Алиса.

Он произнёс её имя совершенно ровно. Без тепла. Без раздражения. Просто как факт.

Это почему-то зацепило.

— Ты, кажется, занят, — заметила она.

— Был бы занят, если бы не увидел тебя рядом с Никой.

Я перевела взгляд на него.

Никой.

Не Лебедевой. Не “ты”. Именно так.

И это почему-то тоже ударило как-то слишком лично.

Алиса чуть усмехнулась.

— Не переживай. Мы просто разговаривали.

— Я вижу.

— Что именно?

— Что ты опять лезешь не в своё дело.

Её лицо осталось спокойным, но голос стал прохладнее.

— А ты всё так же думаешь, что все вокруг должны ходить по твоей траектории и молчать?

— Только те, кто не умеет вовремя остановиться.

— Это ты сейчас мне?

Он наконец вытащил руки из карманов.

— А ты видишь здесь ещё одну Алису?

Я молчала.

Потому что вмешиваться между ними сейчас было бы всё равно что сунуть руку в огонь и удивиться, что больно.

И всё же я не могла не заметить: Марк говорил с ней совсем по-другому. Холоднее. Резче. Ни одной своей обычной усмешки, ни одного почти игривого движения голосом. Будто рядом с ней он сразу становился темнее.

Жёстче.

Алиса посмотрела на меня.

Потом снова на него.

Марк коротко хмыкнул.

Я увидела, как на секунду напряглась линия его челюсти. Совсем чуть-чуть. Если бы не смотрела прямо сейчас — не заметила бы.

— Ты серьёзно? — спросил он тихо.

— Вполне.

— Тогда, может, начнём с того, что ты сначала разберёшься со своими проблемами, а уже потом будешь делать вид, что тебя волнуют чужие?

Алиса побледнела едва заметно.

— Ты всё такой же.

— А ты всё так же думаешь, что у тебя есть право подходить к моим девушкам.

Я резко подняла на него глаза.

К моим девушкам.

Вот это уже было слишком.

Алиса тоже это услышала. И, кажется, именно это её добило сильнее всего.

Она перевела взгляд на меня. Потом снова на него.

И в её улыбке вдруг появилось что-то ядовитое.

— Серьёзно, Марк?

Он ничего не ответил.

И от этого стало ещё хуже.

Потому что молчание иногда звучит громче слов.

Алиса медленно взяла со стола сумку.

— Ладно. Я уже поняла, что ты в своём репертуаре.

Потом посмотрела на меня — теперь уже совсем без вежливости.

— Совет я всё-таки оставлю. Он красивый, богатый и умеет очень убедительно смотреть. Но это не делает его безопасным.

Я открыла рот, чтобы ответить, но она уже развернулась и пошла к выходу.

На полпути остановилась.

Не оборачиваясь, сказала:

— И да, Марк. В этот раз ты выбрал действительно красивую девочку.

Дверь за ней закрылась мягко.

А у меня внутри почему-то всё неприятно сжалось.

Потому что от этой фразы стало мерзко.

И от её тона. И от того, как она смотрела. И от того, что вообще пришла сюда.

Несколько секунд в зале было тихо.

Я смотрела на дверь.

Марк — на меня.

— Ну? — спросила я наконец, не поднимая головы. — Это кто была? Ещё одна твоя проблема из прошлой жизни?

Он ничего не ответил сразу.

Я подняла взгляд.

Он стоял напротив, уперев ладони в спинку стула, и смотрел на меня слишком внимательно.

— С чего ты решила, что проблема моя? — спросил он спокойно.

— Потому что она пришла ко мне из-за тебя.

— Значит, проблема всё-таки её.

Я невесело усмехнулась.

— Как удобно.

— Это правда.

Я закрыла ноутбук.

Слишком резко.

— Знаешь что, Громов? Мне вообще не нравится, когда ко мне подходят твои красивые бывшие или кто она там, садятся напротив и начинают рассказывать, что ты опасный, сложный и вообще ходячее стихийное бедствие.

— Она не моя бывшая.

Я посмотрела на него.

— Да неужели?

— Да.

— Тогда кто?

Он чуть помолчал.

— Дочь партнёра моего отца.

Я прищурилась.

— И что это должно значить?

Марк отвёл взгляд на окно.

Потом снова на меня.

— Это должно значить, что некоторые люди слишком любят придумывать себе будущее за других.

Я не сразу поняла.

А когда поняла — стало ещё неприятнее.

— То есть вас… пытались свести?

— Пытаются.

— И?

— И я не в восторге.

Он сказал это так ровно, что я не смогла понять, шутит ли он. Но нет. В его лице не было ничего смешного.

Я откинулась на спинку стула.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Значит, ко мне в библиотеку пришла какая-то девушка из твоего элитного кружка, чтобы предупредить меня не подходить к тебе, пока ваши семьи там что-то себе решают?

— Примерно так.

— А ты считаешь это нормальным?

— Нет.

— Но тебя это не останавливает.

Он сделал шаг ближе.

— Нет.

Я тихо выдохнула.

— Ты невозможный.

— Мне уже говорили.

— Слишком часто, да?

Он чуть улыбнулся. Но улыбка быстро исчезла.

— Ника.

— Что?

— Она тебя ничем не задела?

Я уставилась на него.

Вот этого вопроса я точно не ожидала.

Не “что она тебе сказала”. Не “почему ты её слушала”. А именно так.

Как будто его реально волновало, задела ли она меня.

И именно поэтому я не ответила сразу.

Потому что дурацкое, абсолютно ненужное тепло от этого вопроса оказалось хуже, чем его наглость.

— Мне всё равно, — сказала я сухо.

Он посмотрел на меня пару секунд. Потом кивнул.

— Врёшь.

— Господи, ты можешь хотя бы раз в жизни не строить из себя человека, который меня читает как открытую книгу?

— Не могу.

— Почему?

Он сделал ещё шаг ближе.

Теперь между нами был только стол.

— Потому что ты слишком явно стараешься делать вид, что тебе всё равно.

Я стиснула зубы.

— А если мне правда всё равно?

— Тогда бы ты сейчас не злилась.

Я резко встала.

— Я злюсь не из-за тебя.

— Конечно.

— А из-за того, что в твоей жизни, похоже, слишком много странных девушек, которые почему-то считают своим долгом объяснять мне, как ты устроен.

— У меня в жизни только одна странная девушка, которая мне действительно интересна.

Я замерла.

И это было ужасно.

Потому что, кажется, даже воздух между нами стал плотнее.

Тише.

Глупее.

Опаснее.

— Не начинай, — сказала я тише, чем хотела.

— Я и не начинал.

Он тоже говорил тихо.

Слишком.

— Марк.

— Что?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Я смотрела на него и вдруг поймала себя на очень простой, очень неприятной мысли.

Марк Громов сейчас не играл.

Вот вообще.

Не дразнил.

Не выпендривался.

Не пытался красиво поставить себя в кадр.

Он просто стоял напротив и смотрел так, будто ему правда важно, что я отвечу.

И вот это выбивало сильнее всего.

Потому что если он шутит, отмахнуться легко.

А если нет?

Я первой отвела взгляд.

— Мне надо заниматься.

Он помолчал.

Потом выпрямился.

— Хорошо.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Хорошо?

— Да.

— И всё?

Он чуть усмехнулся.

— А ты ждала, что я начну ломать твою библиотеку?

— С тебя бы сталось.

— Нет. Не здесь.

Он взял с края стола мою ручку, которую я нервно уронила минутой раньше, и положил обратно на тетрадь.

Очень аккуратно.

Почти бережно.

— Занимайся, Ника.

И уже развернулся, когда я вдруг сама не поняла зачем сказала:

— Марк.

Он остановился.

Обернулся через плечо.

— Что?

Я молчала секунду.

Потом всё-таки спросила:

— Она… тебе нравится?

Вот и всё.

Вот он, тот самый позорный момент, когда хочется дать себе по голове прямо на месте.

Потому что какого чёрта я вообще это спросила?

Но слова уже прозвучали.

Марк посмотрел на меня так внимательно, что мне захотелось провалиться под пол.

А потом медленно улыбнулся.

Не нагло.

Совсем нет.

Скорее так, будто услышал именно то, что хотел.

— Нет, — сказал он спокойно. — А вот ты сейчас очень зря задала этот вопрос.

У меня вспыхнули щёки.

— Почему?

Он сделал маленькую паузу.

— Потому что теперь я знаю, о чём ты думаешь.

Я резко схватила тетрадь.

— Уйди, Громов.

Он усмехнулся.

— Уже ухожу.

Подошёл к двери.

Остановился.

И не оборачиваясь, бросил:

— И, Ника… на будущее.

Я замерла.

— Я не люблю, когда ко мне лезут с советами. Но ещё больше я не люблю, когда кто-то пытается тебя пугать.

Я медленно подняла голову.

Он всё так же стоял спиной.

— Что это значит? — спросила я.

Марк наконец обернулся.

И в его лице больше не было ни тени усмешки.

— Это значит, что если ещё кто-то из моей прошлой жизни подойдёт к тебе с подобным разговором, ты скажешь мне первой.

Я смотрела на него молча.

Сердце почему-то опять билось слишком быстро.

Потому что он сказал это так, будто это не просьба.

И не флирт.

А обещание.

И от этого внутри стало совсем неспокойно.