Утро началось плохо.

Нет, не так.

Утро началось отвратительно, потому что я проспала.

Телефон, который я обычно ставила на беззвучный только на парах, ночью остался именно в таком режиме. И, конечно, когда будильник честно пытался меня разбудить, я мирно спала, завернувшись в одеяло и, видимо, решив окончательно испортить себе жизнь.

— Ника! — голос Аси пробился сквозь сон, как сирена. — Ты время видела?!

Я резко села на кровати.

Свет из окна ударил в глаза. Голова была тяжёлая, будто я не спала, а всю ночь таскала мешки с цементом. Телефон валялся рядом. На экране горело время.

08:17

— Чёрт!

Я буквально слетела с кровати.

— Я тебя будила! — возмущённо сказала Ася, стоя у зеркала с тушью в руке. — Ты что-то пробормотала, перевернулась и накрылась одеялом с головой.

— Почему ты меня не сдёрнула за ногу?

— Потому что я дорожу своей жизнью.

Я металась по комнате, натягивая джинсы, пытаясь одновременно найти резинку для волос, конспект по экономике и хотя бы остатки достоинства.

Телефон снова мигнул в руке, когда я схватила его со стола.

Новое сообщение.

От него.

Я даже не открывала — и так уже знала.

Потому что только один человек в этом мире мог так бесить меня с самого утра.

Доброе утро, Лебедева.

Надеюсь, ты проснулась с мыслями обо мне.

— Господи, — пробормотала я.

— Что? — тут же отреагировала Ася.

— Ничего.

— Это он, да?

— Нет.

— Врёшь.

Я швырнула телефон в сумку.

— Я не буду сейчас об этом.

— Конечно. Поэтому у тебя сейчас лицо человека, который хочет кого-то убить.

— Всё, я ушла.

Мы вылетели из общежития почти бегом. Воздух был прохладный, кампус уже проснулся, и вокруг сновали студенты. Кто-то шёл со стаканами кофе, кто-то с ноутбуками, кто-то просто болтал на ходу.

Я старалась думать только о том, что опаздываю.

Только о паре.

Только о том, что сегодня точно не собираюсь реагировать на наглого хоккеиста с манией величия.

Именно поэтому, конечно же, первое, что я увидела у входа в главный корпус, был Марк Громов.

Он стоял у лестницы так, будто был здесь частью декорации.

Чёрная футболка, тёмные джинсы, спортивная куртка, наброшенная на одно плечо. Руки в карманах. Волосы слегка растрёпаны, как будто он специально потратил пять минут, чтобы выглядеть так, будто вообще не старался.

Рядом с ним что-то рассказывали двое парней из команды, но он их почти не слушал.

Потому что в ту самую секунду заметил меня.

И улыбнулся.

Медленно.

Той самой улыбкой, от которой у меня уже начинало дёргаться веко.

— Нет, — сказала я себе под нос.

— О, да, — счастливо выдохнула Ася. — Он тебя ждал.

— Он никого не ждал.

— Ника…

— Он просто стоит.

— Конечно. Прямо у входа. Прямо в то время, когда у тебя первая пара. Совпадение века.

Я ускорила шаг.

Очень разумно. Очень взросло. Очень по-идиотски, потому что Марк, естественно, оттолкнулся от перил и пошёл прямо ко мне.

— Доброе утро, Лебедева.

Я даже не остановилась.

— Не такое уж доброе.

— Почему?

— Потому что я проспала.

Он шёл рядом слишком легко, как будто это было совершенно нормально — просто вот так взять и встроиться в мой день.

— Моя вина?

— К сожалению, нет.

— Жаль. Мне бы понравилось.

Я резко остановилась на ступеньках.

— Громов, что ты делаешь?

Он тоже остановился.

И посмотрел так спокойно, будто вопрос был странным.

— Здороваюсь.

— Не надо со мной здороваться.

— Почему?

— Потому что я опаздываю, злая, не выспалась и не хочу тебя видеть.

— А я хочу.

Я сжала зубы.

Ася за моей спиной тихо, но очень отчётливо задохнулась от восторга. Предательница.

— Мне на пару, — сухо сказала я.

— Я в курсе.

— Тогда отойди.

— Не могу.

— Почему?

Он слегка наклонил голову.

— Потому что сегодня у нас совместная лекция.

Я замерла.

— Что?

Марк выглядел неприлично довольным.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— У тебя другой факультет.

— Да.

— Тогда почему…

— Выборочная дисциплина, — спокойно ответил он. — Удивлена?

Очень.

Но я, конечно, этого не сказала.

Просто молча развернулась и пошла к аудитории.

Он пошёл рядом.

Разумеется.

Когда мы вошли в корпус, несколько человек у окна сразу посмотрели в нашу сторону. Потом ещё двое. Потом какая-то девчонка у расписания ткнула подружку локтем.

Я заметила.

И Марк тоже.

Но, в отличие от меня, его это, кажется, только развлекало.

— Тебе нравится, да? — тихо спросила я, пока мы поднимались на второй этаж.

— Что именно?

— Что на нас смотрят.

— На тебя всегда смотрят.

Я хмыкнула.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

Это было сказано так просто, что я даже не сразу нашлась с ответом.

Ненавижу это.

Ненавижу, когда он говорит что-то вроде комплимента так, будто просто сообщает погоду. Без флирта, без улыбки, без возможности отмахнуться.

У двери аудитории стоял Кирилл.

И именно тогда я поняла, что утро может стать ещё хуже.

Он заметил нас сразу.

Сначала меня.

Потом Марка рядом.

И взгляд у него стал заметно холоднее.

— Привет, — сказал он мне.

— Привет.

Я постаралась улыбнуться нормально, но почему-то почувствовала себя неловко. Совершенно необъяснимо. Будто меня поймали на чём-то, чего я сама ещё не понимала.

Кирилл посмотрел на Марка.

— Громов.

— Капитан.

— Ты, я смотрю, уже освоился.

— Стараюсь.

Несколько секунд в воздухе висело знакомое напряжение. Тяжёлое. Мужское. Упрямое.

Я закатила глаза.

— Господи, вы можете хотя бы до первой пары не мериться характерами?

Марк перевёл взгляд на меня.

— Можем. Но не хотим.

Кирилл тихо усмехнулся.

— Здесь я с ним согласен.

Я вздохнула.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Мы вошли в аудиторию. Я специально села во второй ряд у окна, собираясь хотя бы на девяносто минут получить передышку от обоих.

Но, конечно, у вселенной на сегодня были другие планы.

Ася уселась слева от меня.

Марк — справа.

Я медленно повернула к нему голову.

— Нет.

— Что?

— Нет.

— Лебедева, это стул.

— Это мой кислород.

Он усмехнулся и откинулся на спинку.

— Я постараюсь дышать через раз.

Я закрыла глаза на секунду.

Кирилл сел на ряд позади нас. Я чувствовала это почти физически, как чувствуют грозу до первого раската. Аудитория постепенно заполнялась, преподаватель уже раскладывал бумаги у кафедры, а мне казалось, что я сижу между двумя источниками потенциальной катастрофы.

— Ты специально? — прошептала я Марку, пока все доставали тетради.

— Почти всё, что я делаю рядом с тобой, — специально.

— Это не должно звучать мило?

— А я стараюсь не быть милым.

— Не переживай. У тебя получается.

Он тихо хмыкнул.

Лекция началась.

Я честно пыталась слушать.

Минуты три.

Потом преподаватель начал выводить на экран таблицы, и аудитория погрузилась в то особое состояние полудрёмы, когда все вроде бы записывают, но на самом деле просто выживают.

Я открыла тетрадь и машинально начала конспектировать.

Справа Марк тоже что-то писал.

Что было уже само по себе странно. Я бросила на него быстрый взгляд.

— Что?

— Ничего. Просто не думала, что ты умеешь держать ручку.

Он не поднял головы.

— Я многогранен.

— Неожиданно.

— Ты ещё многое обо мне не знаешь.

— И прекрасно с этим живу.

Через минуту он подвинул ко мне край своей тетради.

Я нахмурилась.

Там, среди нормальных записей, прямо посередине страницы было написано:

Ты всё ещё злишься?

Я уставилась на эту фразу, потом на него.

Марк сидел совершенно спокойно, глядя на экран, будто ничего не произошло.

Я вырвала из своей тетради маленький листок и быстро написала:

Да.

Подвинула ему.

Через несколько секунд листок вернулся.

За что именно?

За кофе?

За то, что я тебя проводил?

Или за то, что ты думаешь обо мне с утра?

Я чуть не задохнулась.

Повернулась к нему.

Он всё так же смотрел вперёд, но уголок губ у него дрогнул.

Самоуверенный придурок.

Я написала:

За то, что ты не умеешь исчезать.

Он прочитал.

Потом взял ручку.

Если исчезну, ты первая заскучаешь.

Я сжала листок так сильно, что едва не порвала.

Сзади кто-то тихо постучал ручкой по моей парте.

Я обернулась.

Кирилл.

Он чуть приподнял бровь и одними глазами спросил: всё нормально?

Я быстро кивнула.

Но, кажется, не слишком убедительно.

Потому что после лекции, когда все начали вставать, Кирилл догнал меня первым.

— Ника, подожди.

Я остановилась в проходе.

Ася предусмотрительно куда-то испарилась. В который раз.

— Что?

Кирилл посмотрел на меня внимательно.

— Всё нормально?

Я открыла рот, собираясь ответить что-нибудь нейтральное, но в этот момент рядом оказался Марк.

Конечно.

— Капитан, — сказал он лениво. — Ты снова спрашиваешь очевидное.

Кирилл даже не посмотрел на него.

— Я не с тобой разговариваю.

— А зря. Со мной всегда интереснее.

Я медленно выдохнула.

— Господи, давайте не сейчас.

Но они уже оба смотрели друг на друга.

— У тебя, Громов, похоже, слишком много свободного времени, — спокойно сказал Кирилл.

— У меня отличное расписание.

— Я заметил.

— Тогда перестань удивляться.

Кирилл наконец перевёл на него взгляд.

— Ты можешь хоть пять минут не лезть к ней?

У Марка лицо почти не изменилось.

Только глаза стали холоднее.

— А ты можешь перестать говорить так, будто она твоя?

Я замерла.

Кирилл тоже.

В коридоре рядом с аудиторией всё ещё было полно людей, кто-то проходил мимо, кто-то смеялся, кто-то болтал, но мне вдруг показалось, будто пространство вокруг нас резко сузилось.

Опять.

Как всегда, когда эти двое стояли рядом.

— Всё, — сказала я резко. — Хватит.

Они оба посмотрели на меня.

— Я сама разберусь, понятно? Без ваших тупых игр, без этих взглядов, без “она пойдёт со мной” и “оставь её в покое”. Я не вещь. Не трофей. И не повод устраивать мужские разборки у меня над головой.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Потом Кирилл кивнул.

— Прости.

Это прозвучало спокойно и искренне.

Я уже собиралась ответить, но Марк, конечно, выбрал именно этот момент.

— С последним согласен.

Я медленно повернулась к нему.

— Правда?

— Да.

— Тогда почему ты ведёшь себя ровно наоборот?

Он сделал шаг ближе.

Не нагло.

Не напирая.

Просто ближе.

— Потому что, Ника, — сказал он тихо, так, что это услышала только я, — если мне кто-то нужен, я не делаю вид, что мне всё равно.

И вот это, почему-то, ударило сильнее, чем всё остальное.

Потому что Кирилл был правильным.

Марк — нет.

Но именно от его слов у меня внутри что-то предательски дрогнуло.

И я разозлилась ещё сильнее.

На него.

И немного — на себя.