Так и бывает, посреди радости и благополучия возникают дни ненастий. Я давно оформила опекунство над Ори, а теперь хотела его усыновить. Мой поверенный не очень одобрял мои намерения, ведь ребенок будет иметь равные права с моими будущими детьми, но я была тверда в своем намерении. Мы готовили прошение, когда к нам нагрянул гость. Представился он негоциантом Луиджи Риколети, попросил приватной беседы со мной.

— Видите ли, сенора Сегрето, я недавно овдовел и теперь могу официально признать своего сына.

— Не понимаю вас, причем здесь я?

— Расскажу. В бытность мою женатым я содержал молодую любовницу, девицу довольно ветреную и капризную. Мы с женой вырастили трех дочерей, сын так и не появился. С Маилой, моей амантой, я будто помолодел, мне не жалко было для нее денег и подарков. Она требовала все больше, а однажды сказала, что ждёт ребенка. Я окружил ее всяческой заботой, отказа она ни в чем не знала. Ее служанка неоднократно говорила, что в мое отсутствие у Маилы бывает мужчина, но та легко отговорилась, что это ее кузен. Да, я был наивен и поверил ей.

У нас родился мальчик, здоровенький крепыш. Маила требовала, чтобы я признал его, но я тянул время. Однажды служанка, которой я платил, рассказала, что увидела мою аманту и ее кузена в такой интимный момент, что разночтений быть не могло. Я предложил своей любовнице выкупить у нее моего сына. Она согласилась подумать. Ребенку было уже почти два года, когда мы наконец сговорились. В тот день я приехал с деньгами, чтобы забрать ребенка и все оформить. Едва я вышел из коляски, как на меня налетел какой-то детина, толкнул, забрал мешок, вскочил в свою коляску и помчался. Я кинулся следом. Увидев погоню, молодчик разогнал коляску так, что у нее отлетело колесо и он разбился, слетев с моста. Свой мешок с деньгами я выручил. Приехав к аманте, был огорошен вопросом, нашел ли ребенка, которого этот тип похитил. В разбитой коляске ребенка не было. Он мог вылететь из коляски и утонуть. Маила уехала, я вернулся в семью. Жена моя вскоре умерла от внутренней хвори. Девочки учатся в пансионе. Я вспомнил ту историю и поехал по местам, где мы ехали. Один добрый человек поведал мне о найденыше, которого увезли в больницу. И вот я здесь и требую вернуть мне сына.

Мне совсем не понравился его тон. Пропадал, забыл, вспомнил, явился. Я вызвала сенора Давида. Тот не церемонился:

— Предъявите документ, что Орландо ваш сын.

— Я не признавал его, но он мой сын Массимо.

— Где доказательства этого?

— У меня есть свидетельница служанка.

— Прошел почти год, она поклянется, что узнала ребенка?

Неприятный сенор исчерпал запас аргументов.

— Поймите, отцовское сердце болит о сыне! Предложите хоть отступного.

— Ах, ты мошенник! Охрана, держите его!

Тут мужчинка смазал пятки салом и вылетел из дверей кубарем.

— Как думаете отец или мошенник?

— Какая разница? Думаю Ори крупно повезло.

А малыш и не знал, что над ним только что пронеслось. Он пускал кораблики в тазу и был чрезвычайно доволен. Карапуз наш подрос и стал не так занятно говорить, зато понятно. Известный неизвестный даритель оставил пони для Ори. Тому кататься было рано, но посидеть на Мати давали. Снимали с воплями.

— Кто-то очень толково за тобой ухаживает. Заход через сына — отличный ход, — заметил Гил.

Они с Мелом изменились в лучшую сторону, посолиднели, выпрямились, даже похорошели. Пора женить, посмеивались мы.

Я часто думала, как поменялось восприятие жизни у моих друзей. И дело не в сытости и обеспеченности, каждый ощутил свою ценность, нашел интересное дело.

Из Курфии давно не было вестей, видно, все у них в порядке. Для нас она осталась в далеком прошлом. Было и было, быльем поросло.

У меня случилась очень беспокойная неделя, мы запускали свою розницу. Начали работать первые три магазина, сил им отдано было немало и вложений тоже, но заработали они весьма бойко с самых первых дней. Решила недельку отдохнуть с Ори на природе.

Ехала как-то на Солли, охрана позади. Лес у нас рядом небольшой, но приятный. Легкий свист привлек внимание. Лошадка моя пустилась в галоп через чащу и внезапно остановилась. Сильные руки вынули меня из седла, любимые горячие губы начали страстно целовать.

— Не сдержался, так соскучился, — шепнул мне на ухо.

— Сейчас охрана примчится, — озадачилась я.

— Вечером жди, — он прыгнул в седло и умчался.

Через пару минут нас нашла охрана.

— Заезжий охотник собаку свистнул, Солли испугалась, но быстро опомнилась, — объяснила я.

Сердце колотилось, собираясь выскочить. Мы вернулись. Ходила по саду, собирала букеты и ждала вечера. Неправильная у меня любовь какая-то, неизвестно с кем. Но такая сладкая! После ужина ушла к себе и попросила не беспокоить, почитаю и отдохну. Слушала каждый шорох, окно открыла, сердце замирало в предвкушении, а его все не было. Казалось, только глаза прикрыла, чувствую на руки подняли, в постель положили. Милый мой склонился надо мной в своей окаянной шелковой маске.

— Я знаю каждую черточку, что видела. Высокий лоб, яркие карие глаза, упрямые губы. Сними маску.

И снова мои слова утонули в шквале поцелуев, сладких, сумасшедших. Дыхание сбоило. Я расстегнула пуговицы на его рубашке, покрывая поцелуями шею и ключицы. Понемногу расстегнула ещё. Слева нашла шрам от кинжального удара, метили в сердце. Прижалась к нему губами и всхлипнула. Любимый зарылся в мои распущенные волосы.

— Это было давно. Ты дивно пахнешь, этот аромат я ним чем не перепутаю.

— А у тебя смесь запахов мха и дерева, кожи и розмарина.

— Что же мне делать с тобой, Тами? Я уже ни дня не мыслю без тебя.

— Есть помеха? Жена?

— Я бы не посмел к тебе приблизиться. Тайна, которую я опасаюсь раскрыть.

— Я люблю тебя и разделю ее.

И снова поцелуи, уже смелые, собственнические. Я чувствую, как таю в его руках. Мне мало, чудовищно мало. Я хочу его всего. Он чувствует мой настрой и останавливается.

— Не спеши, любимая. Можешь пожалеть.

Цепляюсь, не хочу отпускать, он садится рядом и прощально меня целует. Я снова одна. Так жестоко! Такое впечатление, что в огонь моей страсти вместо полноценных дров кидают ветки. Вспыхивает, не гаснет, но силы в таком огне нет. Пора, работать, а то изведу себя мыслями

Внизу меня ждёт приглашение на два лица. Севеции исполняется тысяча лет, боржи приглашают на большой праздник. В первый день маскарад на улицах и во дворце, бал для приглашенных, во второй большой обед, прием и завершающий бал. На улицах праздник будет идти неделю. У нас всего месяц, чтобы подготовиться. Я иду с Джулией, она моя самая близкая подруга. Остальные тоже готовятся к маскараду.

Вариант моего платья предложила Элена — снежная дева, необычно и очень красиво. Джулия решила стать лесной нимфой. Сенора Валетти нам, конечно, не отказала их пошить. Снежно-белое платье расшили хрустальным бисером и серебряными нитями, к рукавам и поясу были пришиты гирлянды снежинок вырезанных из накрахмаленной ткани, любое мое движение сопровождалось их полетом. Маска, разумеется была белой с серебром. На голове — диадема из хрустальных снежинок. А ещё Ози придумал специальную пудру и мои волосы сияли белым и серебром. Сенора Валетти была в восторге от получившегося. Эффект со снежинками повторили в платье Джули с листьями. Даже охрана была в костюмах.

Гил и Мел волновались, что во дворце я буду без охраны, их туда не пропускали. Каждый из нас таил свои надежды на романтический бал.

Но до него ещё несколько дней, а дела не ждут. В наших магазинах такой ажиотаж, товары просто сметают, а ведь есть ещё и оптовые контракты! Придется обождать с открытием новых. Опять расширять производство? Придется строить новую фабрику, я вполне в силах, но вот персонал! Мел, угадав мои сомнения представляет мне двух своих лучших учеников, один готов заменить его полностью. Он любит строить новое, я его понимаю, это всегда интересно.

Ози предлагает кроме элитного и дорогого комплекса «Тами» делать товар подешевле. У них с Иной уже есть предложения по целой линейке уходовых средств.

Словом, ни отдыха, ни продыха. Только вечерами в саду я даю себе время выдохнуть. Любимый не появляется, но мне приносят подарок — два ящика саженцев необыкновенных цветов.

Садовник с энтузиазмом занимается ими день и ночь, а мне приходится проводить вечера на балконе. Мои одинокие посиделки никто не нарушает, после бурных рабочих дней хочется помолчать и помечтать, глядя на звезды. Сегодня особый день — звездопад. Я не успеваю загадывать желания, как падает новая звезда расчерчивая темное небо.

— Надеюсь, там есть место хоть одной мечте обо мне? — шепчет мне на ухо мой любимый.

Как он сумел проникнуть в дом, ведь у меня отличная охрана? Я нежусь под его руками, такими сильными и уже родными. Он распускает мои волосы и зарывается в них, это уже традиция. Балкон отделен закрытыми шторами и не освещен, я не волнуюсь, что нас увидят. Он надевает мне на шею что-то прохладное и кладет на столик шкатулку.

— Хоть и банально, но я давно заказал это для тебя. Не смог устоять.

— Твои подарки напоминают мне о тебе, тем и ценны. Однако я стала уставать от нашей неопределенности. Я не знаю, кто ты, когда появишься, ожидание выматывает.

— А может лучше и не знать, а просто наслаждаться любовью? Представь, я окажусь разбойником или пиратом!

— Значит, я буду любить разбойника или пирата.

— А если я беден, разорен и всеми отвергнут?

— Всеми, но не мной. Сними маску.

И снова бурные поцелуи мне ответом.

— Не спеши. Скоро, — обещает он на прощание.

Признаюсь самой себе, что ни в одной из жизней у меня не было такой невыносимой тяги к мужчине. Это даже не порхание бабочек, я вросла в него, даже страшно. Зачем он пытался меня запугать разными образами сегодня. Может и правда он изгой, поэтому прячется?