— Так, Снегурочка! Заказывать готовую еду умеешь? Если не умеешь, скачивай приложения и выбирай. Главное, чтоб ребенок не голодал. И толстопузу найди что-нибудь щенячье. Не дело его человеческой едой кормить. И да! Я хоть и не нанимал тебя в качестве собачьей няни, но деваться некуда. Девочка идет в комплекте со щенком. Так что в твоих интересах приучить Аришу самой за ним следить. Приучить свои дела делать на улице. Ну и пока пеленки пусть сама меняет, — Дежнев, прежде чем уйти, проинструктировал меня. — Здесь достаточно.

Он протянул мне карточку. И уже у порога спросил:

— Костюм хоть спортивный теплый есть у тебя?

Мне опять стало стыдно до помидорной окраски. До сих пор я обходилась джинсами — и на работу, и песиков выгуливать. В глазах Дежнева мой личный рейтинг постоянно стремится к нулю. Проще перечислить, что у меня есть, чем раз за разом чувствовать себя нищебродкой.

— До сих пор не было надобности, — стараясь придать голосу спокойствия, ответила я. И от того, что я откровенно кривила душой, получилось жалко. Во время выгуливания хвостатиков я чуть ли не с завистью смотрела на пробегавших мимо зожниц разного возраста в коротких удобных курточках и красивых костюмах. Я же под джинсы надевала старые колготки, чтоб не мерзнуть.

— Понятно. Позавтракаете, и можешь взять такси до торгового центра, с двенадцати, думаю, будут уже открыты. Купишь себе костюм, ботинки удобные в счет премии за кофе, как договаривались. Аришка может захочет что-то.

Нет, ну как он может держать все в голове? Прежний образ Ледяного окончательно растаял. И теперь я видела потрясающего мужчину, который способен защитить и позаботиться. И тем обидней было знать, что между нами огромная пропасть. Размером в мою ненужность для него как девушки.

После треволнений ночи Аришка еще спала, а я, оставшись одна, пыталась свести дебет с кредитом. Я не могла понять, плюсом идет то, что Дежнев такой классный или минусом, потому что … он такой классный и недостижимый, а я хроническая неудачница.

От неожиданно зазвеневшего телефона я чуть не подпрыгнула.

— Руська! Что это было?! Ты когда ко мне придешь?! Он женат?! — засыпала меня вопросами Ларка. — И не дав мне определить очередность ответов, огорошила: — Ты представляешь! Он мне передал деньги! Денис сказал, что ты хотела мне вернуть гонорар, но твой козлина их забрал. А твой наниматель мне передал!

Ларка тараторила, не давая мне прийти в себя. Ладно, он разрешил купить мне костюм и ботинки. Ибо ему же краснеть придется, если рядом будет тетеха в истрепанных дешевых джинсах и ботинках с ободранными носами. Но дать денег Ларчику? Этот поступок не укладывался в образ расчетливого и совсем не сентиментального человека.

— Ларчик! Ты выздоравливай. Я пока не смогу к тебе. Но мне нужна твоя помощь. Ты ж общаешься со всякими стильными штучками. Мне нужно купить костюм спортивный. Теплый. А для меня покупка вещей — это стресс на десять баллов по десятибалльной шкале. Буду присылать фотки, а ты смотри. Ок? Я тебе потом перезвоню.

Мне нужна была минута тишины… Нет, не минута, а какой-то передых. Еще и полсуток не прошло, как у меня в жизни произошло столько событий, что на целый роман хватило бы. А нервы у меня не резиновые. Хочется забиться куда-нибудь в уголок и сказать: «Я в домике!»

Но я понимала, что не стоит и пытаться. Потому что теперь любой мой домик будет как у младшего поросенка из сказки — соломенным. И от первого же порыва ветра разлетится в клочья. Теперь я себе не принадлежу. И должна буду по первому зову мчаться выполнять волю хозяина. Спасибо, пока не самодура.

Но и без участия хозяина домик зашатался.

От второго звонка меня передернуло. Альберт. Сбросить его в черный список? Или выслушать?

Как хорошая девочка, я выбрала второе.

— Да, Альберт! — сдерживая дрожь в голосе, отозвалась я.

— Ты думаешь, нашла себе папика с качками и все?! Ты в шоколаде?! Деньги я отдал. Но не надейся, я это просто так не оставлю! Ты еще пожалеешь!

Да-да! Уже пожалела. Его. На душе стало так гадко, будто гусеницу проглотила. Страх, волнение, эмоции куда-то делись. Их, будто мусор с берега, смыло набежавшей волной. Осталось только холодное презрение.

— Бумажные платочки в нижнем ящике под раковиной в ванной, — оставив без ответа угрозы, сказала я.

— Какие платочки?! Зачем?! — опешил Альберт.

— Экран телефона вытереть. Ты ж наверняка его от злости слюной забрызгал!

Я отключилась, не желая слушать дальнейшее извержение гадостей. Вот нельзя так говорить, но поврежденная нога Ларчика принесла добро. Ведь я запросто могла попасть в полную зависимость от этого говнюка в своем стремлении во что бы то ни стало иметь семью, доказать всему миру, что я не ущербная.

У меня в голове будто оживали голоса и мамы, и знакомых, сливаясь в единый поток клеймления. Одноклассницы уже и замуж повыходили, и детей нарожали, а некоторые и развестись успели. Но каждая считала своим долгом при встрече жалостливо покачать головой — ах, ты ж бедняжка, никто замуж не берет. Да и мама намекала, что для девушки главное — найти мужа, чтоб считаться состоявшейся. У меня от этих разговоров челюсти сводило. Наверно, поэтому я с радостью ответила на предложение Альберта жить вместе, минуя стадию узнавания и проверки. Сейчас другие времена — все нужно решать быстро, чтоб не упустить возможность. И я не хотела упускать Альберта. Божечки!

Вздох облегчения вырвался из моей груди. Я хоть и не крыса, но счастлива, что покинула тонущий корабль под названием «Семейная жизнь». Теперь я точно накоплю денег и … Возможно, открою свою школу для таких, как Аришка. Правда, придется получать еще одно образование… Но это уже вопрос будущего. Весьма туманного, пока я не освоилась в настоящем.

А настоящее требовало пополнения гардероба. После завтрака я ознакомилась с Аришкиными богатствами — красками, альбомами, карандашами, книжками и прочими детскими радости. Затем, знатно нервничая, вызвала такси, и мы отправились на шопинг, пообещав Коржику привезти вкусняшек.

Помня совет Ларчика на все случаи жизни «расслабиться и получать удовольствие», я позволила себе это. Даже не стала отсылать подруге фотки себя в разных костюмах. Модным критиком стала Аришка. Она забавно морщила носик и качала головой, когда я облачалась в то, что мне не шло. И наши предпочтения сошлись на лавандовом костюме и белой, непозволительной в прежние времена, курточке. Тут же, в торговом центре мы пообедали.

А когда она потянула меня в отдел чемоданов, я зависла. Мои чемоданы, ветераны негламурных путешествий, явно диссонировали бы с новым образом. Я не решилась влезать в карман Дежнева еще глубже. Он Ларчику деньги передал, как сделала бы я. Но и с Альберта их стряс. Это говорит о том, что финансам он счет знает. Не жмотится, но и куда зря не спускает.

Поэтому Аришке с карточки мы купили замечательный маленький чемоданчик, а на свой я заняла у Ларчика до зарплаты.

— Внимание, атака! И часть гонорара за елку переходит на твое поле! — засмеялась подруга.

— Не говори! Нормальные люди после новогодней ночи салаты и деликатесы доедают, лежа перед телевизором. А у меня то гонки с преследованиями, то пытка шопингом.

— Руська! Ты балда! Шопинг — это же терапия! Это кайф!

— Ага, когда боишься потратить лишнее, — очередной раз проверив чеки в кошельке, пробормотала я.

— Ну держи меня в курсе! И помни — все к лучшему! — неунывающая подруга, как всегда была права.

Но на пути к этому лучшему Судьба без устали мне устраивала проверки на устойчивость.