Миша сочинял песню для Сони, прилив вдохновения накатил на него прямо в машине, слова сами собой укладывались в ровные ряды куплетов и припева. И музыка звучала так чётко в его голове, что было даже немного странно. Что именно послужило таким мощным толчком, он не понимал и сам. Ну точно не страшная морда, привидевшаяся ему среди кустов, когда они отъезжали, брр-р, Миша поёжился, ужасное видение снова ярко возникло перед глазами, казалось, впечаталось в память навсегда. Привидится же такое! Миша тряхнул головой, отгоняя мрачную картину, и вернулся мыслями к Соне. В памяти всплыло её напуганное лицо, когда она выбежала из этих кустов. Как она кинулась к нему в поисках… защиты! И вот накатило то самое щемящее чувство, определить которое он не мог, что это? Желание защитить её, успокоить? Возможно…

Но сейчас, честно говоря, его это и не интересовало. Он увлечённо записывал слова в телефон, тут же лихорадочно строчил и ноты музыки. Уже точно решив, что как только они доберутся до места, он споёт эту песню Соне. Пусть он и не любил её так, как любил Катю Артём, но испытывал тёплые чувства, ему было с ней хорошо и комфортно, и другой девушки он не хотел. Миша так увлёкся этим процессом, что не обращал внимания на то, что происходит вокруг.

Машины на дороге практически не встречались, что создавало ощущение полного уединения и спокойствия. По обеим сторонам трассы возвышался густой и почти непроходимый лес, в котором деревья росли так близко друг к другу, что их ветви сплетались в единый зелёный покров. Высокие стволы, покрытые мхом и лишайниками, а под их сенью прятались разнообразные кустарники и папоротники. Солнце едва пробивалось сквозь листву, играя светом и тенями, которые плясали на земле и стволах. Лёгкий ветер шевелил ветви, создавая тихий шелест, который гармонично дополнял общую атмосферу единения с природой, словно лес жил собственной, скрытой от мира жизнью. Время казалось замедленным, а дорога впереди манила своей неизведанностью и тихой загадочностью.

Соня молча вела машину, изредка поглядывая на Мишу. Он что-то писал в телефоне, иногда хмурился, шевелил губами, кивал головой, на его лице отражалась гамма эмоций. Интересно, что он пишет?! Соня улыбнулась, скорее всего, очередную песню.

Она посмотрела в зеркало заднего вида, Артём и Катя были заняты друг другом, как всегда. А Максим сидел, откинув голову, глаза его были прикрыты, как будто он спал. Его поведение сегодня озадачило Соню. Он чаще, чем обычно, шутил и как-то старался что ли зацепить Мишу. Или ей показалось? Что с ним происходит? Может, у него что-то случилось? Соня любила его, как друга, разумеется. Ей нравился этот весёлый, улыбчивый парень, он умел рассмешить, даже когда было совсем тоскливо. Она вдруг вспомнила то время, когда он пытался ухаживать за ней. Но ухаживал как-то робко, смущённо, это было так непохоже на его обычное поведение, что она даже думала иногда, что ей это просто показалось. Соня уже была увлечена Мишей, поэтому не обратила особого внимания на его ухаживания, и всё как-то само собой сошло на нет.

В этот момент, прерывая её размышления, перед машиной вдруг возник тот самый старик из кустов, сгорбленный, страшный, дряхлый. Кожа на лице сухая и морщинистая, словно высохшая кора на древнем дереве, глаза, скрытые глубоко в глазницах, блестят холодным, безжизненным светом. Он стоял ровно посередине дороги и тянул посеревшие, скрюченные пальцы к машине, словно пытаясь её остановить. Соня задохнулась от охватившего её ужаса, закричала, ударила по тормозам и, бросив руль, закрыла лицо руками.

Машина резко остановилась, Макса бросило вперёд, он сильно ударился головой об сиденье Сони и завопил:

— Чё происходит? — потирая голову руками. Катю кинуло между передними сиденьями, и она теперь нелепо застряла там, взмахивая руками. Артём при резком торможении тоже ударился головой о затылок Миши.

В общем, все потирали ушибленные места и непонимающе озирались. А Соня продолжала кричать.

— Соня, ты чего? Что случилось? — спрашивал растерянный Миша, гладя её по волосам. Он попытался отвести её руки, чтобы заглянуть ей в глаза.

Но она ещё сильнее прижимала их к лицу и втягивала голову в плечи. Кричать перестала, и теперь лишь только часто дышала. Максим с Артёмом помогли Кате вернуться в вертикальное положение, она сидела молча, словно в ступоре, Артём почему-то тоже молчал, лишь гладил её по спине. В машине воцарилась тишина. Наконец Макс, осторожно прикасаясь к плечу Сони, тихо спросил:

— Соня, что случилось, что с тобой?

Она протяжно выдохнула:

— Старик… на дороге…

Все одновременно посмотрели на дорогу, она была пуста.

— Но… там никого нет, — так же тихо продолжил Максим.

Соня застыла, плечи её замерли, она медленно убрала руки от лица и нерешительно подняла голову, бросая робкий взгляд на дорогу. Дорога и впрямь была пуста!

— Но я его видела… Прямо вот здесь, перед машиной… — прошептала она. Перевела взгляд на Мишу и умоляюще добавила:

— Я хочу домой! Пожалуйста, поедем домой!

Он молчал, не понимая, что происходит… Только что они спокойно ехали по дороге, он практически дописал песню, и вдруг… Что вообще произошло?

— Сонечка, солнце моё, ты что? — обхватив её лицо ладонями, он стал ласково бормотать ей, одновременно целуя глаза, щёки, губы. — Ты просто устала, день напряжённый, мы все вымотались. Но нам осталось немного… Смотри.

Миша отпустил её, взял телефон и открыл карту:

— Вот, смотри, тут буквально километра три ещё, и мы на месте!

Красный флажок на карте действительно был совсем рядом. Соня молчала. Миша торопливо заговорил снова:

— Давай я сяду за руль, ты же знаешь, я умею водить.

Она устало отмахнулась:

— У тебя прав нет…

— Ты думаешь, здесь где-то есть гаишники? — хмыкнул Миша. — Машин-то не видно уже давно.

Соня, подумав, как-то обречённо кивнула, соглашаясь с его словами. И вышла из машины, испуганно озираясь по сторонам. Миша пересел за руль, остальные в это время хранили молчание, даже Макс ничего не сказал, задумчиво и тревожно поглядывая на Соню. Миша аккуратно вёл машину, периодически смотрел на карту в телефоне и вскоре свернул с трассы в лес на дорогу, наполовину заросшую травой и мелким кустарником. Видимо, когда-то здесь жили люди, подумал он, вспоминая заброшенную деревушку, которую они только что проехали. Дорога виляла по лесу, чем дальше они углублялись в лес, тем выше становилась трава и кустарники. Проехав ещё немного, Миша остановил машину со словами:

— Приехали, дальше не поедем, а то застрянем ещё. Давайте уже здесь где-то лагерь ставить, время к вечеру, наше путешествие и так сильно затянулось, время уже девятый час!

Макс с Артёмом обошли лес вокруг машины и скоро вернулись с новостью, что недалеко нашли отличную поляну, буквально в двух шагах. Все немного воспрянули духом, и каждый занялся делом.

Разгрузив багажник и закрыв машину, ребята отправились к поляне. Она и правда была недалеко, даже машину было видно. Широкая, идеально круглая поляна, как будто кто-то огромным циркулем начертил ровный круг. Катя восхищалась местом, высокими и мощными деревьями, то и дело слышались её возгласы:

— Ой, Артём, смотри, какое огромное дерево! … Ой, Артём, смотри, там белка!

Артём только улыбался и кивал ей, раскладывая вещи. Виктор, снарядивший их в поход, и впрямь знал своё дело. В рюкзаках оказалось много всего: 2 двухместные палатки, спальники высокого качества, обеспечивающие комфорт и защиту от холода, теплые и водонепроницаемые вещи (плащи), видимо, необходимые для смены одежды в случае непогоды, а также разнообразные туристические принадлежности. Ещё там были фонарики с дополнительными батарейками, наборы для приготовления пищи на открытом огне, компактные аптечки с необходимыми медикаментами и средствами первой помощи. Виктор не забыл положить компас и средства связи для навигации и обеспечения безопасности группы, а также прочные и удобные ботинки, чтобы ноги участников похода не уставали и не подвергались травмам. Был даже складной стол и четыре стула! Ставить палатки пришлось Максиму, как оказалось, никто и понятия не имел, как это делается.

Макс ставил палатки и громко возмущался:

— Чья была идея тащиться на природу?! А? Чья, я вас спрашиваю?! Мишаня, выходи, подлый трус, и ставь сам эти чёртовы палатки!

— Я занят костром! — ответил тот, пытаясь не засмеяться.

Соня вроде бы успокоилась и вместе с Катей была занята ужином. Артём устанавливал столик.

— Девчонки, если ужин не будет готов через десять минут, я начну звереть от голода! — завопил Макс. — А когда я озверею, я съем кого-нибудь из вас!

Девушки рассмеялись и заверили, что ужин почти готов. Миша развёл костёр по инструкции, которую положил Виктор в один из рюкзаков. И унёс такую же инструкцию по установке палаток Максу, вместе они справились быстро. Закончив обустройство лагеря, они наконец-то расселись вокруг столика. Только Максу не хватило стула.

Макс почесал затылок:

— Я не понял, а чё их всего четыре?

Артём огляделся и сказал:

— А, так ты же не собирался ехать, и снаряжение-то на четверых рассчитано!

— И что мне теперь, стоять все выходные? — ответил Макс.

Миша пожал плечами, а Артём, задумавшись ненадолго, ответил.

— Погоди, я сейчас, — поднялся и ушёл куда-то за деревья. Но тут же вернулся, дотащив небольшое бревно и бросил его возле стола. — Ваш трон, ваше сиятельство! — шутливо сказал Артём, кланяясь Максиму.

— Благодарствую, вы очень любезны, — поклонился в ответ Макс. — Ладно, давайте есть, а то так жрать охота, аж переночевать негде!

С этими словами Максим буквально накинулся на еду. Остальные тоже последовали его примеру, все очень проголодались. Какое-то время ничто не нарушало тишину, только потрескивали ветки в костре, да чуть слышно шелестела листва.

Наконец, когда все насытились, Макс открыл бутылку пива и разлил по стаканам. Солнце медленно опускалось за горизонт, и его последние лучи пробивались сквозь густую листву деревьев, создавая на земле игру света и теней. В воздухе уже ощущалась прохлада, смешанная с лёгким ароматом хвои и свежей земли. Лес вдруг наполнился тихим шорохом листьев и шёпотом ветра. Какое-то время все молчали, наслаждаясь этими звуками, смотрели на горящий костёр, прихлебывали из стаканов пиво.

— Ну что, туристы? Как настроение? — широко улыбаясь и оглядывая своих друзей, сказал Макс.

— Замечательное, — блаженно щурясь, ответил Артём.

— Здесь так здорово, даже лучше, чем я себе представляла! — восторженно воскликнула Катя.

Соня, улыбаясь, закивала головой.

— Да, хорошо здесь, а воздух какой чистый! — она глубоко вдохнула.

Миша с улыбкой смотрел на неё.

— А не спеть ли нам песню? — спросил он.

— Ооо, чего ещё ждать от музыканта, конечно же, песню! — иронично произнёс Макс.

Миша сходил за гитарой, которую взял с собой. Устроившись поудобнее, он продолжительно посмотрел на Макса:

— Песня о дружбе! — с неким пафосом сказал Миша.

«Снова вечер, гитара в руках,

Пара строчек родилась в стихах.

Мир бывает порою так сложен,

Но я знаю, кто точно поможет.

Телефонный звонок, пара фраз,

И не нужно нам лишних прикрас.

Просто „Как ты?“ и „Скоро я буду“,

И я верю в маленькое чудо.

Это наша с тобою песня,

Мы поём её вместе.

Пусть мелодия так проста,

Но в ней наша душа чиста.

И пока звучат эти струны,

Нам не страшны ни штормы, ни дюны.

Ведь когда мы вместе, мой друг,

Ярче всё становится вдруг.

Помнишь, как мы гуляли до ночи,

Говорили о важном и очень.

Как делили одну шоколадку,

Разгадав жизни трудной загадку.

Пусть летят себе дни и недели,

Мы с тобой повзрослеть не успели.

В наших душах всё тот же мальчишка,

Что читает про дружбу в книжках.

Это наша с тобою песня,

Мы поём её вместе.

Пусть мелодия так проста,

Но в ней наша душа чиста.

И пока звучат эти струны,

Нам не страшны ни штормы, ни дюны.

Ведь когда мы вместе, мой друг,

Ярче всё становится вдруг.

Может, мы не покорим все сцены,

И не станут хитом наши темы.

Но важнее любых пьедесталов —

Знать, что друг твой с тобою для старта.

Это наша с тобою песня,

Мы поём её вместе!

Пусть мелодия так проста,

Но в ней наша душа чиста!

И пока звучат эти струны,

Нам не страшны ни штормы, ни дюны.

Ведь когда мы вместе, мой друг,

Ярче всё становится вдруг!

Ярче всё становится вдруг…

Да, мой друг…

Когда ты рядом, мой друг…»

Макс пел вместе с Мишей, пританцовывая вокруг костра. Артём тоже подпевал, обнимая Катю за плечи. Соня с улыбкой смотрела на них и радовалась, что всё наладилось, они больше не спорят, не огрызаются друг на друга.

Вот прозвучали последние аккорды, гитара замолчала. Соня и Катя захлопали. Всем было хорошо, и очень хотелось запомнить этот момент навсегда. Потом Миша включил записи своих песен, музыка гремела на весь лес, они танцевали возле костра, дурачились и смеялись, наслаждаясь обществом друг друга. В лесу окончательно стемнело, только отблески костра освещали пространство вокруг. Усталость взяла своё, и ребята вновь расселись за столом.

— А давайте рассказывать страшные истории? — азартно предложил Макс.

— Ой, нет, только не страшные истории! — испуганно прошептала Катя.

Соня ничего не сказала, только ближе придвинулась к Мише и положила голову ему на плечо.

— Так, Катюха, не хочешь, не слушай! — сказал Максим.

Артём крепче прижал Катю к себе:

— Катюша, не бойся, я с тобой!

— Ну что, детишки, девчонки и мальчишки, слушайте и начинайте бояться, — протяжным голосом начал рассказывать Максим.

«Группа весёлых туристов отправилась в поход в чащу леса, предвкушая отдых на природе. День клонился к закату, и тени деревьев становились всё длиннее и гуще. Внезапно один из туристов заметил, что компас ведёт себя странно — стрелка не указывает на север, а вращается беспорядочно. Они продолжили движение, надеясь вскоре выйти на знакомую тропу, но вдруг… По земле начал стелиться густой туман, который словно появился из ниоткуда и сгустился так, что в нескольких метрах ничего не было видно. Они замерли. В тишине леса послышались тихие шорохи и подозрительные звуки, исходящие, казалось, со всех сторон. Стоны, чавканье, заухал филин. С каждым шагом тревога в их сердцах возрастала. Вдруг один из туристов пропал, словно растворился в воздухе. Оставшиеся пытались найти его, звали, но… Так и не нашли. Лес будто замыкался вокруг них, меняя направление троп и не позволяя выбраться наружу.

Потом так же безмолвно исчез второй. Наступившая ночь принесла с собой ещё более жуткую атмосферу: звуки, напоминающие человеческие стоны, перемежались с неясным шорохом в кустах. Свет фонарей с трудом пробивал густоту тумана, создавая лишь большее ощущение безысходности. Их осталось трое. Перепуганные до смерти туристы кое-как установили палатки и решили переждать ночь, надеясь, что утром туман рассеется и они найдут своих друзей. Утром, когда туман рассеялся, лес выглядел спокойным и безмятежным, словно ничего и не происходило. Посреди леса стояли две одинокие палатки, оставшиеся трое тоже пропали, никто их больше не видел. Но в записях туристов, найденных рядом с их палаткой, спасатели прочитали ужаснувшую их запись…»

Максим замолчал, разглядывая напряжённые лица своих друзей. Они, затаив дыхание, смотрели на него в ожидании.

— Не ходите в лес, придурки! — вдруг громко крикнул он.

Девушки испуганно вскрикнули, Миша уронил гитару. Артём, дёрнувшись всем телом, не удержал равновесие и упал вместе со стулом, увлекая за собой и Катю. Макс весело хохотал, глядя на них.

Артём вскочил и накинулся на Макса с воплем:

— Придурок! Прибью на фиг!

Подурачившись ещё какое-то время, уставшие ребята решили укладываться спать. Тут выяснилось, что палатки двухместные, для Макса опять не было места.

— И что мне, сидя на бревне спать? — возмущённо воскликнул Макс.

— Сам виноват! Надо было сразу соглашаться ехать, а не в последний момент! — ответил Миша.

— Так ладно, хрен с вами, забираю тогда у вас спальник и буду спать возле костра! — вздохнул Макс.

Катя с Артёмом ушли в палатку, Макс, чертыхаясь, расстелил спальник и пытался устроиться поудобнее. Миша посмотрел на Соню.

— Пойдём и мы спать. — сказала она устало.

Он взял её за руки и тихо произнёс:

— Посидим ещё немного, я написал для тебя песню, хочу спеть её тебе!

— Сейчас? — удивилась Соня.

— Да, сейчас, — ответил Миша, беря гитару в руки и включая на телефоне бит.

— Но ребята уже улеглись, мы им не помешаем? — смущённо спросила она.

— Ой, да они так устали, что им теперь ничто не помешает.

Миша проиграл несколько аккордов и запел, глядя Соне в глаза.

«Этот город просыпался шумом,

Зажигая в окнах фонари.

А я снова о ней одной думаю,

Где-то с вечера и до зари.

Её имя, как солнечный лучик,

Пробивается сквозь облака.

Среди тысяч имён самых лучших

Мне слышится только…

Соня, в твоих глазах небо,

Соня, ты пахнешь, как лето.

Простая мелодия эта —

Вся для тебя.

Соня, твой смех, как награда,

Больше мне ничего и не надо.

Просто будь где-то рядом,

Соня моя.

Я запомнил, как ветер играет

В твоих ярких, как шёлк, волосах.

Как улыбка твоя зажигает

Искры счастья в обычных вещах.

Может, это звучит очень просто,

Может, глупо звучат все слова,

Но когда ты со мной, даже звёзды

Светят ярче, чем были вчера.

Соня, в твоих глазах небо,

Соня, ты пахнешь, как лето.

Простая мелодия эта —

Вся для тебя.

Соня, твой смех, как награда,

Больше мне ничего и не надо.

Просто будь где-то рядом,

Соня моя.

Пусть летят дни, недели и годы,

Пусть меняется всё вокруг.

Сквозь любые дожди и невзгоды

Я услышу твой голос вдруг…

Соня, в твоих глазах небо,

Соня, ты пахнешь, как лето.

Простая мелодия эта —

Вся для тебя.

Соня, твой смех, как награда,

Больше мне ничего и не надо.

Просто будь где-то рядом,

Соня моя.

Соня…

Соня моя…»

Никто из них даже не вспомнил, что именно сегодня ночь на Ивана Купалу. И в эту ночь просыпаются силы, противостоять которым очень сложно. В чаще леса туман, словно живое существо, расползался по болоту, окутывая всё вокруг своей влажной пеленой. Мерцающие огоньки светлячков создавали иллюзию звёзд, упавших в трясину. Где-то вдалеке ухала сова, а вода в болоте издавала странные булькающие звуки, будто переваривая что-то древнее и страшное.

Внезапно поверхность трясины забурлила, и из чёрной жижи показалась уродливая голова Кикиморы. Её зеленоватая кожа отливала болотной тиной, а длинные пальцы с чёрными когтями цеплялись за скользкий край камня. Существо медленно выползло наружу, оставляя за собой след из слизи и водорослей. Кикимора поднялась на ноги, её худая фигура казалась ещё более зловещей в темноте. Она перемещалась между деревьями, направляясь к людям. Её глаза горели нездоровым блеском, а губы растягивались в жуткой ухмылке.

— Ах, какие сладенькие путники, — прошипела Кикимора, её голос напоминал скрип ржавых петель. — Такие вкусные, такие сочные… Как мёд на языке будут.

Она приближалась всё ближе, её когтистые пальцы подрагивали от нетерпения. Группа даже не подозревала о надвигающейся опасности, продолжая мирно похрапывать у костра. Кикимора остановилась в нескольких шагах от них, наклонилась и втянула носом воздух, словно голодный зверь, почуявший добычу.

— Сладкие, сладкие человечинки… — продолжала шептать она, облизывая губы длинным языком.

Из-за могучего дуба, чьи корни словно змеи расползались по земле, медленно выступил Леший. Его облик был одновременно человекоподобным и пугающе-природным. Высохшее тело покрывала кора, местами проступали зелёные прожилки, а седая борода свешивалась на грудь, в которой запутались лесные травы и лишайники. Его зелёные глаза, словно два уголька, горели в темноте, отражая лунный свет странным, нечеловеческим блеском. На голове топорщились волосы, длинные и спутанные, напоминали ветви старого дерева. В них застряли шишки и листья, создавая причудливый венок. Леший был одет в потрёпанную одежду, но надетую наизнанку — правый лапоть на левой ноге, левый на правой. Красный кушак, повязанный криво, подчёркивал его нечеловеческую природу. Его левая пола кафтана была запахнута за правую, что являлось явным признаком лесного духа.

Существо возвышалось над землёй, словно сливаясь с деревьями. Его рост менялся, то становясь человеческим, то вырастая до высоты вековых сосен. Леший покачивал головой из стороны в сторону, и в этом движении читалось явное неодобрение. Его морщинистое лицо выражало смесь мудрости и недовольства, а губы беззвучно шевелились, будто он переговаривался с лесом. В воздухе вокруг него словно кружили листья, хотя ветра не было. Казалось, сам лес прислушивался к его безмолвному укору, а ночные птицы затихали, чувствуя присутствие своего повелителя. Леший стоял неподвижно, но его присутствие наполняло ночь особой, тревожной энергией, заставляя даже спящих людей беспокойно ворочаться во сне. Но люди продолжали спать, не подозревая о том, какие тёмные силы наблюдают за ними из мрака.

— Я же вас предупреждал. Эх, люди, люди, — сказал Леший, сжимая в своей руке посох.

В серебристом свете луны озеро казалось бездонной чёрной бездной. Внезапно водная гладь заволновалась, и на поверхности показалась бледная фигура русалки. Её длинные зелёные волосы, похожие на водоросли, колыхались в воде, словно живые змеи. Русалка медленно выбралась на старый деревянный помост, её обнажённое тело блестело от влаги. Она грациозно устроилась на краю, свесив ноги в тёмную воду. В руках у неё появилась костяная расчёска, и существо начало неторопливо причёсывать свои густые пряди, пропуская их между пальцами.

Зелёные волосы переливались в лунном свете, словно покрытые светящимся мхом. Русалка склонила голову набок, и её губы начали двигаться, издавая мелодичные звуки. Сначала это было тихое, едва уловимое пение, но постепенно мелодия становилась всё громче и завораживающе. Её голос, чарующий и печальный одновременно, разносился над водой, создавая вокруг неё магическую ауру. В песне слышалась невыразимая тоска и древняя мудрость вод, а каждый звук словно обволакивал всё вокруг таинственным покрывалом. Русалка продолжала петь, и её глаза, светящиеся в темноте, казались двумя звёздами, упавшими в воду. Она ощущала присутствие живых людей и своей песней хотела их приманить к своему озеру.