Крик пробивался сквозь сон, вытягивая из забытья, мешал, тревожил и заставлял проснуться. Макс недовольно хмурился, открывать глаза очень не хотелось. Но пронзительный голос Сони становился всё громче, разрывая предрассветную тишину лагеря.

— Миша! Миша, где ты?! — она кричала так отчаянно, что даже сквозь сон Макс почувствовал неладное.

Он резко сел на спальнике, прогоняя остатки дремы. В ушах всё ещё стоял её голос, дрожащий и полный паники. Сон как рукой сняло. Максим тряхнул головой, пытаясь окончательно прийти в себя.

— Что случилось? — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. Лагерь казался непривычно пустым и тихим.

Только Сонины всхлипы нарушали утреннюю тишину.

— Миша пропал, — выдохнула она, подбегая к нему. — Его нет в палатке, нигде нет! Я везде искала…

Максим почувствовал, как внутри огромной волной нарастает тревога.

— Так… Спокойно, — произнёс он, стараясь говорить уверенно.

Из второй палатки вышел Артём, потирая глаза. Он встревоженно спросил:

— Что происходит?

За ним, прихрамывая и стараясь не наступать на травмированную вчера ногу, вышла Катя. Лицо её было испуганным — она оглядывалась по сторонам, словно пытаясь уловить малейшее движение в утреннем лесу. Птицы молчали, и эта тишина давила на нервы сильнее любого крика.

— Мишаня пропал, — сказал Макс.

— Его нигде нет! Я звала… Звала… — всхлипывала Соня.

Катя подошла и стала её успокаивать.

Максим жестом отозвал Артёма в сторону, подальше от Кати и Сони.

— Я нашёл это, — тихо сказал он, протягивая потрёпанный дневник. — В заброшенных палатках, когда мы их осматривали. Сунул в рюкзак и забыл. Вчера ночью проснулся, жрать захотелось, и вспомнил вдруг… Прочитал…

Макс оглянулся на девушек, вроде не слышат… Понизил голос практически до шёпота и продолжил рассказ:

— Короче, тут девчонка описывает, как они компанией сюда приехали, тоже в поход. Сначала у них всё весело было, а потом люди стали пропадать. Сначала одна пара, на следующую ночь — вторая, в третью ночь её парень пропал, она осталась одна. А, и ерунда такая же с дорогой была, они кругами ходили… Потом всё, записи обрываются.

Артём осторожно взял тетрадь, ощутив под пальцами грубую, отсыревшую бумагу. На обложке не было ни имени, ни надписей — только глубокие царапины, будто кто-то пытался её разорвать.

Максим показал ему те страницы, где начиналось описание похода.

— Читай вот отсюда, — кивнул Макс.

Артём углубился в чтение, его глаза быстро скользили по строчкам. Лицо, по мере чтения, становилось всё более тревожным и хмурым.

Наконец Артём дочитал и медленно закрыл дневник. Его руки слегка дрожали.

— Что думаешь? — тихо спросил Макс.

Артём долго молчал.

— Не знаю, — наконец ответил он. — Но явно кто-то в этом лесу есть. Может, маньяк? Секта? Или… может, жители этой деревни, где мы вчера были…

— Хрен его знает, — вздохнул Макс. — Но надо быть настороже. Катюха с больной ногой по лесу ходить не сможет. Останетесь с ней здесь. Только найди себе… ну, дубинку, что ли. Хоть какое-то орудие защиты. Я с Соней пойду искать Мишаню. Она всё равно вряд ли в лагере останется — слишком упрямая.

Артём кивнул, но в его глазах читалась тревога.

— А если это… не люди? — тихо сказал он.

— А кто? — удивлённо приподнял брови Максим.

— Ну… звери… может…

Макс помолчал, потом сжал плечо друга.

— Тогда тем более надо быть готовыми. Хотя звери, наверное, растерзали бы всех и сразу. Пока будем исходить из того, что это человек. Люди оставляют следы. Люди ошибаются. Пока будем искать Мишаню, буду осматривать всё внимательно.

— Ладно, — выдохнул Артём. — Только будь осторожен.

Макс улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

— Всегда.

Катя подошла ближе, её глаза были полны слёз.

— Тёма, мне очень страшно! — прошептала она.

Артём поднял на неё взгляд.

— Не бойся. Мы справимся, Катюша. Обещаю.

Она кивнула, хотя в её взгляде читалось сомнение. Лес молчал, но это молчание больше не казалось мирным. Оно было выжидающим.

Максим осторожно приблизился к Соне, стараясь не напугать её резкими движениями. Она сидела на корточках возле своей палатки. Её руки нервно рыскали в рюкзаке, выбрасывая то свёрнутую футболку, то пустую пачку из-под салфеток, ещё что-то. Вокруг уже образовалась небольшая горка вещей, будто Соня пыталась извлечь из недр рюкзака самое важное, но никак не могла определиться, что именно.

Он остановился в паре шагов, давая ей возможность заметить его присутствие. Ветер чуть шевельнул полог палатки, и этот тихий звук, казалось, вывел Соню из транса — она вздрогнула, резко обернулась, и в её глазах он увидел то, чего боялся: хаотичный блеск, в котором смешались паника, страх и отблеск того самого «лёгкого безумия», что поселилось в ней с того момента, как она сообщила ему, что Миша пропал.

— Соня, — произнёс Максим негромко, но твёрдо, делая ещё шаг вперёд. — Артём с Катей останутся в лагере, а мы с тобой пойдём поищем Мишу.

Она замерла, пальцы всё ещё сжимали край рюкзака, но движение прекратилось. Максим видел, как её грудь вздымается чаще, как дрожат ресницы.

— Если он где-то здесь, то мы его найдём. Обязательно! — добавил он, вкладывая в голос всю уверенность, которой на самом деле не чувствовал. Но сейчас это было неважно — важно было, чтобы Соня поверила.

Соня перестала копаться в рюкзаке. В её глазах всё ещё метались тени, но теперь к ним примешалось что-то ещё — слабый проблеск надежды, словно луч солнца, пробившийся сквозь тучи.

— Да-да, конечно, и я пойду с тобой! — выпалила она, голос дрогнул, но в нём уже звучала решимость.

— Конечно, со мной, я так и сказал! — Максим чуть улыбнулся, стараясь разрядить напряжение. — Для начала успокойся! Собери нам с собой что-нибудь перекусить и воды набери, бутылки четыре. Так, что ещё… Возьми компас, ну и всё, пожалуй.

Он говорил размеренно, чётко, будто отдавал приказы, но в этом была своя логика — когда мир рушится, человеку нужно простое, понятное действие. Что-то, что вернёт ощущение контроля.

Соня молча кивнула. Её пальцы, только что судорожно сжимавшие ткань рюкзака, теперь двигались медленнее, осмысленнее. Она потянулась к рюкзаку с провизией, вытащила хлеб, сыр, пошла к столику и нарезала бутерброды, потом вернулась и аккуратно сложила их в боковой карман. Потом достала бутылки, проверила их, начала наполнять из общего запаса воды. Движения становились всё более чёткими, взгляд — более сосредоточенным.

Максим наблюдал за ней, чувствуя, как внутри разжимается тугой узел тревоги. Это был маленький, но важный шаг — вернуть Соню в реальность, дать ей задачу, которая отвлечёт от пугающих мыслей. Он знал: если она сможет сосредоточиться на деле, то страх отступит хотя бы на время. А этого времени им хватит, чтобы начать поиски.

— Всё готово, — тихо сказала Соня, застёгивая клапан рюкзака. Её голос звучал ровнее, глаза больше не бегали, а смотрели прямо на него. — Пойдём?

Максим кивнул, протягивая ей руку.

— Пойдём. Мы найдём его.

— Артём! — крикнул Макс. — Мы пойдём искать Мишаню. Если поиски затянутся до вечера, не теряйте нас!

Артём, стоявший у палатки с картой в руках, обернулся и махнул в ответ — коротко, но уверенно. В его жесте читалось: «Всё будет хорошо. Действуйте».

Максим подтянул лямки рюкзака, закинул его на плечи. Вес ощущался привычно — на всякий случай он ещё раз проверил содержимое: компас, четыре бутылки воды, бутерброды, спички в герметичной упаковке, фонарики, которые они нашли только сегодня в рюкзаке. Ничего лишнего. Только необходимое.

— Готова? — спросил он у Сони, повернувшись к ней.

Она кивнула, лицо бледное, но сосредоточенное. Пальцы дрогнули, прежде чем ухватиться за его руку, но схватили крепко — будто это было единственное, что удерживало её от падения в пропасть страха.

Максим осторожно сжал её ладошку и направился к тропинке, ведущей к озеру. Земля под ногами пружинила, усыпанная хвоей и мелкими ветками, а ветви елей то и дело норовили хлестнуть по лицу.

— Почему именно туда? — тихо поинтересовалась Соня, слегка сбиваясь с шага.

— Ну… надо же с чего-то начать, — он на секунду замедлился, выбирая путь между двумя массивными корнями. — Начнём с озера, потом обойдём по кругу окрестности, может, дойдём до деревни, а дальше… Надеюсь… Нет, уверен, что найдём его, — твёрдо закончил Максим, глядя вперёд.

Соня кивнула, соглашаясь без слов. Её пальцы чуть расслабились в его руке, но не отпустили.

Они шли уже знакомой тропинкой, удаляясь всё дальше и дальше от лагеря. Солнце пробивалось сквозь кроны редкими золотыми лучами. Но Максиму было не до красоты. Он думал о странных записях неизвестной девушки.

Он внимательно оглядывал кусты, траву, деревья, стараясь заметить хоть малейшие признаки того, что здесь есть кто-то ещё, кроме них. Взгляд цеплялся за сломанные ветки, странные следы на мягкой почве, непривычные шорохи. Каждый звук заставлял сердце сжиматься: то ли это птица, то ли…

Соня шла молча, не отпуская его руки, и смотрела вперёд. Её дыхание становилось чаще, но она держалась. Периодически она выкрикивала:

— Миша! Ау!

Голос звенел в лесной тишине, отражался от стволов, но лес отзывался лишь шелестом листьев. Миша как сквозь землю провалился. Макс и Соня вышли к озеру.

Тишина обрушилась на них сразу, как только за спиной остались густые заросли ивняка. Озеро раскинулось перед ними — зеркальная гладь, в которой тонули лучи солнца. Вода была настолько спокойной, что казалось, будто это не озеро, а огромный лист полированного стекла, уходящий вдаль до самого горизонта.

Соня резко остановилась, её глаза широко раскрылись. Она сделала несколько торопливых шагов к берегу, словно не веря собственным глазам, и вдруг громко крикнула:

— Миша!

Звук её голоса разорвал безмолвие, но тут же растворился в пространстве, не получив ответа. Только лёгкая рябь пробежала по воде, да где-то в камышах испуганно вскрикнула птица.

Соня замерла, вглядываясь в зеркальную поверхность. Её пальцы нервно теребили край футболки, а дыхание стало прерывистым. Она крикнула снова, уже громче, с надрывом:

— Миша! Отзовись!

Но ответом ей была лишь безмолвная тишина, которая теперь казалась не просто отсутствием звуков, а чем-то осязаемым, давящим, заполняющим всё вокруг.

Макс медленно подошёл к ней, внимательно осматривая берег. Его взгляд скользил по примятой траве, по следам на влажном песке, по сломанным веткам у самой воды. Он молчал, но в этом молчании читалась напряжённая работа мысли. Потом он осмотрел брошенные палатки.

— Никаких намёков, что он здесь был… — наконец произнёс он, и его голос прозвучал непривычно глухо в этой звенящей тишине.

Соня резко повернулась к нему. В её глазах стояли слёзы, но она упрямо сжала губы, не позволяя им пролиться.

— Я так надеялась, что он здесь… Не знаю даже почему…

Макс покачал головой. Он сделал ещё несколько шагов вдоль берега, приглядываясь к каждому камню, к каждой тени. Ничего. Ни следа, ни намёка, ни малейшей зацепки.

— Значит, надо искать дальше, — твёрдо сказал он, оборачиваясь к Соне.

Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Кивнула, хотя в её взгляде всё ещё читалась растерянность.

— Куда? — спросила она тихо.

— Пройдём немного вдоль берега. Покричим… Если ничего, то… вернёмся к лагерю. Дальше посмотрим.

Соня шла молча, время от времени бросая взгляды на воду. Ей казалось, что вот-вот из-за поворота появится Миша, улыбнётся и скажет: «Я здесь, всё хорошо». Но берег оставался пустынным, а озеро по-прежнему молчаливо хранило свои тайны.

Макс шёл чуть впереди, внимательно осматривая землю. Он наклонялся, чтобы рассмотреть подозрительные следы, поднимал с земли сломанные ветки, всматривался в заросли. Каждый раз, когда ему казалось, что он нашёл что-то важное, его сердце замирало, но потом он разочарованно вздыхал и шёл дальше.

— Макс, — тихо позвала Соня через некоторое время. — А если мы его не найдём?

Он остановился, повернулся к ней. В его глазах читалась решимость, но и тревога тоже.

— Найдём, — сказал он твёрдо. — Мы не остановимся, пока не найдём.

Она кивнула, хотя в глубине души понимала, что шансы тают с каждой минутой. Но мысль о том, чтобы сдаться, была невыносимой.

Они развернулись и пошли обратно по тропинке к своему лагерю. Макс шёл первым, периодически выкрикивая:

— Мишаня! Ау!

Его голос разносился между стволами, отражался от невидимых в темноте ветвей и растворялся где-то вдали. Но в ответ было слышно лишь, как шумел лес: шелест листвы, далёкий крик птицы, да изредка — треск веток.

Соня шла следом, опустив голову. Её плечи были напряжены, а пальцы то и дело сжимались в кулаки. Она молчала, лишь время от времени поднимала взгляд на Макса, словно проверяя, не услышал ли он чего-то, что ускользнуло от её внимания.

Тропинка, петляющая между соснами и зарослями можжевельника, казалась бесконечной. Каждый поворот внушал надежду — вдруг за ним покажется знакомая фигура, но каждый раз их встречали лишь тени и молчание.

Через какое-то время впереди замаячили отблески костра. Огонь, ещё недавно такой уютный и приветливый, теперь казался чужим — будто напоминал, что они вернулись ни с чем.

Артём, сидящий возле костра, испуганно поднял голову, когда из кустарников показались силуэты. Его лицо выражало одновременно облегчение и тревогу.

— А, это вы! — выдохнул он, вставая. — Что, не нашли?

— Нет, никаких следов даже, — ответил Максим, опуская плечи. Его голос звучал устало, но в нём всё ещё теплилась упрямая решимость.

Соня молча подошла к костру и устало присела на поваленное бревно. Она обхватила колени руками, закрыла лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться от реальности. Пламя играло на её волосах, отбрасывая дрожащие блики на бледное лицо.

Макс присел рядом, глядя на огонь. Его пальцы машинально теребили ручку рюкзака, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто он мысленно прокручивал все возможные варианты.

— Сейчас передохнём чуть-чуть и пойдём поищем по дороге, которая вела к трассе, — сказал он, стараясь говорить уверенно. — Может, он решил попытаться выйти туда?

— Возможно, — согласился Артём, присаживаясь напротив. Он потянулся к котелку, помешал варево, но есть явно не собирался. — Только как мы его там найдём? Сам же знаешь… можно долго ходить кругами…

— Всё равно надо проверить, — твёрдо сказал Макс. — Нельзя просто сидеть и ждать.

Катя, до этого молча сидевшая в стороне, тихо подошла к Соне. Она опустилась рядом, положила руку на её плечо.

— Соня, ты как? — прошептала она, голос звучал мягко, почти неслышно за треском костра.

Соня не ответила сразу. Она лишь покачала головой, не отрывая ладоней от лица. Её плечи слегка дрожали, но она сдерживалась — не плакала, только глубоко, прерывисто дышала.

Катя что-то тихо говорила ей — слова были неразборчивы, но в них чувствовалась забота, попытка утешить, дать хоть каплю надежды. Она гладила Соню по спине, шептала что-то успокаивающее, будто пыталась передать ей часть своей силы.

Соня наконец подняла голову. Её глаза были красными, но в них больше не было слёз — только упрямая решимость. Она глубоко вздохнула, вытерла щёки и кивнула.

— Мы найдём его, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Он не мог просто исчезнуть.

Артём переглянулся с Максом. В его взгляде читалась тревога, но он кивнул в ответ.

— Тогда надо идти, — сказал Макс, поднимаясь.

Они двинулись к дороге. Яркое июльское солнце светило над лесом. Только необычная тишина вокруг была густой, почти осязаемой, но теперь она не пугала — она стала фоном для их решимости.

Дорога, ведущая к трассе, была широкой и извилистой. По обочинам росли высокие травы, цеплявшиеся за кроссовки. Мелкий кустарник, который рос прямо на дороге, царапал ноги.

Макс шёл, внимательно вглядываясь вдаль.

— Миша! — снова крикнул он, останавливаясь. — Мишаня, отзовись!

Ответа не было. Только ветер прошелестел в ветвях, будто насмехаясь над их усилиями.

Соня шла следом, внимательно осматривая обочины. Её глаза напряжённо вглядывались, и она замечала малейшее движение — но всё это были лишь насекомые, да иногда — испуганный зверёк, скрывающийся в траве.

— Может, он пошёл не сюда? — тихо спросила Соня. — Вдруг он решил пойти в… ту деревню?

— Тогда мы проверим и там, — отрезал Макс, не оборачиваясь. — Но сначала — трасса. Это самый логичный путь.

Они шли уже очень долго. Дорога казалась бесконечной, а надежда — всё более хрупкой. Но никто из них не предлагал остановиться.

Соня шла вдоль обочины, всматриваясь в каждую тень. Её сердце сжималось от тревоги, но она упрямо шла вперёд. Максим шёл следом и думал о том, что, скорее всего, поиски ничего не дадут, вспоминая строки из дневника неизвестной девушки. Только чем это объяснить? Во всякую чертовщину Макс не верил. Значит, кто-то здесь есть в этом лесу… Маньяк? Версия Артёма была более правдоподобной. Но как выманили Мишаню? Хм, да очень просто, пошёл ночью в туалет, ударили по голове и в лес утащили. Так, а чехарда с дорогой тогда как вписывается во всё это? Мммм, да тоже объяснимо, когда шли от озера, возможно, траванули их каким-нибудь газом и перетащили совсем на другую поляну, вот и всё… И ничего сверхъестественного. Хотя это ж надо было и палатки перенести, и всё снаряжение… Так, может, маньяк не один, может, тут целая секта какая-нибудь. И что со всем этим делать? Хрен его знает! — Макс в задумчивости почесал затылок. — Бля, а связи тогда почему нет? Глушилки что ли какие-то? Мысли Максима вертелись бешеной каруселью.

Они шли и шли, день уже клонился к вечеру. Наконец Макс остановился и сказал:

— Соня, надо возвращаться в лагерь.

Соня замедлила шаг и обернулась, на ее лице блестели капельки пота:

— Почему? — спросила она.

— Скоро стемнеет, в темноте мы ничего не увидим. Ну и, может быть… Вдруг Мишаня уже вернулся в лагерь? Такое тоже может быть…

Соня смотрела на него устало, но в глазах загорелся огонёк надежды.

— Да, я как-то не подумала об этом, — ответила она. — Пойдём назад.

Максим еле слышно выдохнул: «Хорошо, что поверила!»

* * *

Заросшая дорога уже вроде давно закончилась, они вошли в лес ещё когда даже не стемнело, но тем не менее до сих пор не вышли к поляне, на которой стоял их лагерь. «Опять, что ли, начинается эта морока? Приди туда, не знаю куда?» — подумал Максим, устало переставляя ноги.

Максим и Соня шли очень долго, они уже давно зашли в лес, но поляны с их лагерем так и не было видно. Наступила ночь, фонарики светили слабо. Ночной лес жил по своим собственным законам. Макс очень устал, даже его натренированное тело давало сбой. «Если я так вымотался, то Соня, наверное, уже вообще без сил», — подумал он и взглянул на едва плетущуюся девушку. В темноте было сложно разглядеть её лицо. Макс остановился и тихо сказал:

— Соня, надо передохнуть немного.

Она остановилась, потом вроде кивнула головой и устало присела возле широкого ствола ели. Подтянула колени и опустила на них голову.

Макс снял с плеч рюкзак и вытащил бутылку воды:

— Сонь, пить хочешь?

Соня не ответила.

«Может, задремала от усталости?» — подумал он. «Ладно, пусть поспит, это даже хорошо, если уснула».

Максим напился воды и убрал бутылку обратно в рюкзак. Потом вытащил компас и посветил на него, пытаясь вспомнить направление к лагерю. Отошёл от спящей Сони на несколько шагов, пристально вглядываясь в ночную тьму и мрачные силуэты деревьев. «Артём с Катюхой должны же поддерживать огонь…» — думал Макс, продолжая оглядывать пространство впереди. Но сколько бы он ни вглядывался, ничего нигде не промелькнуло. Он тяжело вздохнул и повернулся, чтобы вернуться к Соне. Но сделав два шага, замер, не в силах поверить: Сони не было! Макс тряхнул головой, потом вскинул голову и крикнул:

— Соня!

В ответ только тишина и шелест листвы.

Максим стоял, словно пригвождённый к месту, не в силах поверить в происходящее. Тишина ночного леса вдруг стала оглушительной, а шелест листвы — зловещим шёпотом.

— Соня! — снова выкрикнул он, и голос сорвался.

Ответа не было. Только ветер прошелестел в ветвях, будто издеваясь над его паникой.

Макс бросился к тому месту, где она сидела. Широкая ель стояла на прежнем месте, но под её раскидистыми лапами никого не было. Он обошёл дерево по кругу, всматриваясь в темноту, ощупывая каждый куст, каждую кочку. Ничего. Ни следа, ни намёка на то, куда она могла исчезнуть.

«Как? Как она могла пропасть за пару минут?!» — мысли метались в голове, словно загнанные звери.

Он достал фонарик, включил на максимальную яркость и начал водить лучом по земле. Следы. Нужно найти следы. Но почва была плотной, покрытой хвойным опадом — никаких отпечатков. Лишь его собственные кроссовки оставили вмятины там, где он ходил минуту назад.

— Соня! — крикнул он снова, уже не сдерживая страха. — Ответь мне! Где ты?!

Тишина.

Максим замер, пытаясь взять себя в руки. Паника — худший союзник в такой ситуации. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным лесным воздухом. Нужно мыслить логически.

«Она не могла уйти далеко. Она была слишком уставшей. Значит, либо её что-то напугало, либо… либо… что?» — он не хотел додумывать эту мысль до конца.

Он снова достал компас, подсветил циферблат. Стрелка дрожала, но уверенно указывала на север. Если они шли в правильном направлении, лагерь должен быть где-то там. Но теперь это уже не имело значения. Без Сони он никуда не пойдёт.

Макс включил фонарик на постоянный режим, закрепил его на рюкзаке так, чтобы светил вперёд, и начал методично обходить территорию вокруг ели. Он заглядывал под каждый куст, всматривался в тени, зовя Соню по имени.

— Соня, если ты слышишь меня — отзовись! Это не смешно!

В ответ — лишь шорох листьев и далёкий крик ночной птицы.

Он остановился, пытаясь прислушаться. В лесу было множество звуков: треск веток, шуршание мелких зверьков, гул ветра в кронах. Но среди них не было ни одного, который мог бы подсказать, где она.

«Может, она отошла в сторону, чтобы… сходить в туалет?» — он оборвал мысль. Нет, она бы не ушла, не сказав ни слова. Не в её характере.

Он снова огляделся. Лес казался теперь не просто тёмным — враждебным. Каждое дерево, каждый куст будто скрывали тайну, которую он не мог разгадать.

Он снова закричал:

— Соня! Я здесь! Отзовись!

Тишина.

Максим опустился на колени, сжимая в руках фонарик. Впервые за много лет он почувствовал, как страх сковывает его изнутри. Не за себя — за неё.

— Я найду тебя. Обязательно найду, — прошептал он, поднимаясь на ноги.

Он достал из рюкзака нож, срезал несколько веток, сложил их в виде стрелки, указывающей на место, где сидел. Затем начал движение по спирали, внимательно осматривая каждый метр земли.

Через полчаса он не нашёл ничего, кроме собственных следов. Лес будто поглотил Соню без следа.

«Куда она подевалась? Молча ушла? …» — он снова оборвал мысль.

Он остановился, чтобы перевести дух. Фонарик начал мерцать — батарея садилась. Он выключил его. Времени оставалось всё меньше.

И тут он услышал.

Тихий, едва уловимый звук. Словно стон или всхлип.

Максим замер, прислушиваясь. Звук повторился — где-то слева, за густыми зарослями можжевельника.

— Соня?! — он бросился в ту сторону, не разбирая дороги.