Подхожу к старому деревянному шкафу.

Пол скрипит от моих шагов. Но совсем не так, когда всё уже разваливается. Так что, дом, в общем-то, почти неплох.

Осматриваю шкаф. Старый, конечно, но еще крепкий. Хлама внутри навалено прилично — просто бери всем скопом и вывози. Никто не будет разбираться в этом мусоре. Открываю нижний ящик и прячу за одной из дверок свой якорь. Если куплю дом… а за эти деньги — точно куплю… то потом буду разбираться с остатками мебели. Тут колба с непонятной жидкостью внутри точно никому не помешает. Тем более, обыск уже сделали. Место для якоря подходящее.

Отчетливо чувствую взгляд за спиной. Оборачиваюсь.

Ариадна стоит, прислонившись к дверному проёму, и ждёт, пока я закончу. Короткие рыжие волосы среди серых стен смотрятся особенно ярко. Рядом с девушкой неприметная узкая дверца. Прежде я её даже не заметил. Судя по всему, за ней маленькое подсобное помещение.

— Ты один? — спрашивает менталистка.

— А вот не факт, — говорю. — Пока сам не знаю. В доме никого не встретил. Хотя по пути у меня случилась одна очень странная встреча.

— Встреча? — удивляется Ариадна.

— Да, — подтверждаю. — Женщина немного в возрасте. Сухощавая, чуть ниже меня, — с трудом вспоминаю плывущие черты. — С проседью в волосах. Одета строго. Нет мыслей кто это может быть?

— Почему ты думаешь, что я ее знаю? — немного отстраненно спрашивает Ариадна. Видно, что ее мысли заняты совсем другим.

— Она меня откуда-то знает, — пожимаю плечами. — Но я точно вижу её в первый раз. Ещё мне показалось, что эта женщина коснулась моего разума. А это, насколько мне известно, строго запрещено.

— Но доказать ты всё равно не сможешь, — чуть улыбается девушка. — Вообще, да, запрещено. Это, скорее всего, наша матрона по внутреннему распорядку. Очень похожее описание. Даже странно. Запомнить её ты, вроде как, не должен.

— Ладно, пусть. Так что у тебя случилось? — перехожу к делу.

— Погоди, — перебивает меня Ариадна. — Ты говорил, что тебе для перемещения «туда, где мы расстались» требуется то же самое место. Вот оно. — Девушка обводит рукой комнату.

— Когда нужно переместиться? — спрашиваю.

— Чем скорее, тем лучше, — вздыхает менталистка. — У меня намечаются серьёзные проблемы. И боюсь, что они могут затронуть тебя.

— Не тяни, рассказывай, — говорю девушке.

— Ларик, ты уверен? — переспрашивает она. — Это займёт время, а его у нас, почти уверена, немного.

— Почему? — задаю вопрос.

— Мы здесь сейчас на практике, — поясняет Ариадна. — И она у нас в городе. Контроль личного состояния. На нас не должны обращать внимания. И только это помогло мне вольно трактовать слова кураторов. Думаю, что матрона искала именно меня, поскольку пригляд за нами идёт из самой службы безопасности. Там могли без проблем вычислить, что я общалась именно с тобой, а не с кем-то другим. Вот ты и попал под личное сканирование.

Теперь по крайней мере понятно, что за женщина, и почему у неё случилась такая реакция. Кроме того, Ариадна обмолвилась, что запомнить внешность матроны, по идее, я не должен. Черты встреченной женщины постепенно стираются из памяти как ластиком, но усилием воли я их сохраняю. Это может пригодиться.

— В общем, скоро они сюда придут. Всё же у тебя такой подготовки, как у меня… точнее, у нас, — поправляется девушка, — точно нет. Наблюдателей ты бы наверняка даже не заметил. И раз говоришь, что около гостиницы, где ты услышал мой голос, была матрона, то они уже сложили два и два. Раз я сбежала на некоторое время, а рядом с тобой появилось наблюдение — времени у нас ещё меньше, чем я думала.

— Ничего не понимаю. Так они тебя ищут или нет? — уточняю. — И если ищут, то как ты ушла от преследования?

— Ларион, не спеши, давай по порядку, — просит менталистка. — Я не уходила от преследования — меня там даже не было.

— Так, — тяну. — Как же тогда твой голос возле гостиницы? Я его отчетливо слышал.

— А мой голос был, — улыбается Ариадна.

— Хорошо, допустим, — стараюсь собрать общую картинку, но пока получается так себе. — Скажи мне главное — тебе есть, чего опасаться?

— Пока, скорее всего, нет, — торопливо произносит менталистка. — Но время идёт. Скоро они заметят несоответствия, и потом будет сложнее доказать, почему именно меня не было в группе в том месте, где должна была проходить практику.

— А к чему такая срочность? — удивляюсь. — Я же на самом деле всё бросил, разобрался с завтрашними занятиями и сразу же рванул в город первым же дирижаблем — спасать тебя. Однако вижу, что ты на свободе, спокойно передвигаешься и общаешься.

— Да, но это ненадолго, — отвечает Ариадна. — Завтра в Академию приезжает проверка с серьёзными шишками из министерства. Я узнала, что проверять будут каждого по отдельности, а не скопом как обычно.

— И что? — задаю вопрос. — Проверки наверняка бывали и раньше, причем часто, как ты и говорила.

Чувствую, что сдержать недовольство становится всё сложнее. Пока всё, что я услышал, говорит об одном: наше с Ариадной дело могло спокойно подождать до выходных, как мы и планировали ранее. У девушки есть определенные домыслы и похоже на то, что она просто пытается перестраховаться.

— Да, всё так, — вздыхает Ариадна. — И вот здесь вся суть проблемы. Не подумай, я не просто так дернула тебя в будний день, — она явно чувствует моё внутреннее состояние. — Я получила аккуратное предупреждение, что именно эта проверка собрана в основном из-за меня. Всё-таки я слишком выделяюсь своим возрастом из общей толпы студентов. Как бельмо на глазу.

— Ну да, ты немного старше, и что с того? — спрашиваю. — Наверняка ваша Академия не единственная, где учатся разновозрастные студенты. Не рано ли ты разводишь панику? Приедут, проведут свою проверку и уедут — делов-то. Ко мне тоже пару раз заглядывали следователи прямо в Академии — и ничего. Видишь, стою тут живой здоровый.

— В том и дело, Ларион, моя ситуация сильно отличается, — спокойно продолжает менталистка. — Считается, что в моём возрасте инициацию провести невозможно, а я — реальное доказательство невозможного. Это раз. Помимо всего прочего, не являюсь аристократией — два. И наконец представь себе, как много людей, которые, вроде как, являются аристократами, но при этом у них рождаются не одаренные дети. А тут появляется шанс на увеличение потенциала своего потомства — и они не знают, как им воспользоваться.

Видно, что Ариадна пытается объяснить поспешность нашей встречи, но пока что все её доводы звучат не очень убедительно. Больше напоминает домыслы и догадки — никаких фактов. Вот только, если её догадки окажутся правдой — девушке и впрямь грозит нечто неприятное. Как минимум её могут забрать из Академии на исследования — раз этот случай инициации единственный в своём роде. Дать надежду аристократии — неплохой повод для изучения особенностей конкретно этой инициации.

— В общем, у меня очень много недоброжелателей, — продолжает Ариадна. — И не только внутри Академии. Многих бесит сам факт, что меня туда зачислили. Без рода, без племени, без нормальной инициации. В основном, всех задевает инициация. Свалилась как снег на голову. Есть просто те, кто меня недолюбливает — но это хотя бы понятно. Некоторые преподаватели не скрывают своего отношения. Некоторые из них открыто пытаются выпихнуть меня из Академии — на опыты. И это пугает сильнее всего.

— Так, и что?

— Ты же понимаешь, что я частями помню, что со мной происходило, — говорит менталистка. — И помню, что мне пообещало это существо. И мне кажется, что после проверки меня заберут и будут буквально препарировать. Когда я только попала в Академию менталистов, было чуть проще. Можно сказать, у меня была броня — наблюдение следователей, участие имперской безопасности… Так вот, эта броня постепенно истончалась, и, кажется, именно сейчас пришёл момент, когда я перестала быть им нужна.

Звучит логично. По первости следаки и безопасники носятся с тобой как угорелые — но только до тех пор, пока им это выгодно. Знаю — плавали. Как только они понимают, что взаимодействие с тобой не приносит никакой пользы, тут же переключаются. Да, потом могут вернуться обратно — но в случае Ариадны может быть поздно.

— Ты боишься, что тебе навредят, причем безнаказанно? — спрашиваю.

— Я видела, что могут сделать опытные менталисты с человеком — они же полностью переписывают его характер, — отвечает девушка. — Знаешь, что в итоге со мной случится? Буду бегать восторженной дурочкой, выжигая врагов императора калёным железом, изо всех сил буду искать крамолу в любом месте.

— Похоже на правду, — соглашаюсь.

— Поверь, я не выдумала опасность, — добавляет менталистка. — У меня хорошо работает интуиция, и есть люди, которым я всё ещё доверяю — они тоже недвусмысленно намекнули, что я в беде. Только после этого я отправила тебе сообщение. Я не против служить императору, но хочу делать это исключительно по собственной воле, а не потому что мне полностью изменили характер, цели и желания. Менталисты не работают выборочно, они трут и изменяют всё, что попадется под руку: память, привычные реакции, да и вообще всё, что угодно. Я просто хочу сохранить волю и себя, Ларион.

— Я тебя понял, — отвечаю.

Нет, девушка не просто так развела панику и вытянула меня из Академии. Доказательства пока только косвенные, но пазл постепенно складывается. Срочность проверки, информация от осведомителей, слежка… Менталисты приложат все усилия, чтобы раскопать повод инициации, а там неоднократно мелькнет мой образ. Вот, почему проблемы могут коснуться в том числе и меня — теперь ясно.

— А еще, — добавляет Ариадна. — Нужно учитывать один момент. Есть небольшая проблема для нас обоих. Ты же знаешь, что я произвольно пошла на сделку с этим существом?

— Да, знаю, — киваю в знак подтверждения.

— Я это тоже вспомнила. — Мнётся Ариадна. — А ещё вспомнила, что ты его не уничтожал. Наоборот, помог вернуться. Точнее, не так, я вспомнила, что ты с ним договорился.

— Если бы не договор, то лже-Кольцов мог уничтожить и тебя, и себя, — вспоминаю детали нашей с ним сделки. — Да и, вообще, там много нюансов.

— Ларион, — грустно улыбается Ариадна. — Я всё прекрасно понимаю. Но ты думаешь, что безопасникам есть до этого дело? Допустим, прямо сейчас они тебя не тронут, но в какой-то момент это обязательно вылезет. Уже понятно, как они мыслят. Не рассчитывай, что улыбчивые «добренькие» менталисты, которые дают тебе слово и показывают своё дружелюбие — добросовестные люди. Они — функции. И исключений, к сожалению, здесь нет.

Сразу же вспоминаю про Аглаю. Её противоречивое поведение, но всегда рациональные решения — во всём, что касается важных и экстренных ситуаций.

— Погоди, у нас в Академии есть девчонка с ментальными способностями, — решаю упомянуть. — Директор взял её на своё попечение — она показывает неплохие результаты. Она вроде нормальная. Правда в менталисты её не взяли.

— Поэтому и не взяли, — пожимает плечами Ариадна. — Возможно, её магия и личные способности просто не будут работать без эмоций. Я уже примерно понимаю, как проводят отбор в Академию ментала, и что потом происходит с людьми. Те менталисты, которых ты видишь, — это куклы. Они холодные внутри и абсолютно рациональные. Любые человеческие эмоции на их лицах — маски. Они примеряют их по собственному выбору. Не чувствуют, а выбирают, как продемонстрировать чувства. Большая разница, правда? Это нужно для дела — вот и всё.

Пока Ариадна говорит, вспоминаю белёсые рыбьи глаза красивой во всём остальном спутницы имперского мага и его отношение к ней. Юрий Олегович наверняка в курсе этих особенностей, поэтому и общается таким образом. А я ещё удивлялся.

— Как ты думаешь, — решаю узнать. — Способность управлять эмоциями касается только менталистов или другие маги тоже могут этому научиться?

— Не знаю, Ларион, — глубоко вздыхает девушка. — Но подготовка в нашей Академии несёт именно это. Помнишь, ты отправил мне письмо про личное? Оно меня буквально спасло — я смогла вовремя отстраниться и спрятать свои чувства. Более того, — усмехается, — даже успела придать окраску нашим с тобой взаимоотношениям. Сделала вид, что использую наше общение как ресурс. Не представляешь, как это понравилось моим кураторам.

— Взаимоотношениям? — переспрашиваю.

— Я оставила пару своих мыслей и твоих взглядов — на это хватило моего изначального мастерства, — поясняет Ариадна. — Остальное спрятала. Кураторы повелись. Но сейчас приедут совсем другие люди, они будут жёстче. Мне придется не просто спрятать свои мысли и намерения — мне придется их обмануть. До встречи с проверяющими я должна вырасти как минимум на голову, а то и больше. Это нужно сделать быстро, иначе сам понимаешь… У тебя не должно быть проблем, по крайней мере сейчас, но спустя время, если они узнают, что мы тесно связаны…

— Да, помню, помню, — киваю. — И ни в коем случае не отказываюсь тебе помогать, особенно после услышанного, не переживай. В любом случае мы с тобой уже приехали. Просто хочу понять, что теперь со всем этим делать. Ну, допустим, возьмём все известные вводные. Будет у тебя проверка — что дальше? Ты хочешь сбежать из своей Академии?

— Нет. Это бессмысленно, — качает головой Ариадна. — Я хочу спрятать то, что знаю и то, чего хочу — так, чтобы никто не мог до этого докопаться. Мои желания и мои мысли должны остаться нетронутыми, понимаешь? Я бы хотела остаться с тем, что у меня есть, сохранить личное, а не с тем, что менталисты называют душой — она у них пустая, как бы не казалось, что это не так. Вытравить чувства и остаться самим собой? Не верю. Имитировать — да, это мы все умеем. Даже я. Но именно чувствовать… Нет.

— Насчёт души не знаю, а со всем остальным будем пробовать, — обещаю Ариадне.

— Слышишь? — Девушка вздрагивает и оглядывается.

— Нет, ничего, — тоже прислушиваюсь.

— Шаги, — поясняет менталистка. — Шаги по песчаной дорожке перед домом.

Ничего не слышу. Но при этом моё внутреннее состояние не меняется — ощущение присутствия следует чуть ли не по пятам.

— Понятно. Кто-то пришёл, — тихо говорит девушка. — И этот кто-то считает себя вправе здесь находиться. Давай, давай, пойдём уже, — складывает перед собой руки Ариадна.

— Конечно, — соглашаюсь. — Держись за меня и закрывай глаза — попробуем отсюда уйти.

Девчонка тут же вцепляется в мою спину, а я отрешаюсь от внешнего мира. Правда, внутренних волнений у меня сразу же прибавляется — реакция тела и подсознания на прижавшуюся ко мне со спины Ариадну.

Усилием воли выкидываю все лишние мысли из головы. Получается не очень, но в конце концов сконцентрироваться на воспоминании всё же удаётся.

«Просто делай шаг, два и три» — слышу голос самого лже-Кольцова рядом с собой.

Собственно, прямо сейчас стою на том же самом месте, откуда мы вместе уходили в прошлый раз. Больше ничьи сомнения не мешают. Скрипит входная дверь. Через пару секунд звук повторяется. Похоже, человек, который пришёл, будет далеко не единственным.

Дверь скрипит в третий раз, но я уже закрываю глаза и начинаю внутренний отсчёт.

Тревога подстёгивает мои воспоминания, и я перемещаюсь в тот самый день — по крайней мере, сознанием. Успеваю оценить себя со стороны: сегодня у меня уже есть какой-никакой опыт хождения по тропам. Тогда его не было.

Мне удаётся поймать практически неуловимое ощущение неравномерной плотности пространства между мирами. Прекрасно его помню — и при перемещениях и в нестабильных коридорах Академии. Сейчас оно ещё более чёткое. Но не достаточное, чтобы получилось вызывать его произвольно. Погружаюсь глубже только при помощи памяти и самого места. Дом определенно всё ещё плотно привязан к подобным перемещениям.

Делаю шаг, и мы с Ариадной словно проваливаемся.

Тут же понимаю, что мы уже на тропах.

Скрип двери пропадает в никуда, и больше меня не беспокоит.