Глава тридцать пятая

Королевская гвардия врывается в комнату с обнаженными клинками и сопровождает всех нас пятерых из Тауэра обратно в Кенсингтонский дворец.

— Приказ Его Величества, — рявкает один из них. — Вы больше не покинете Кенсингтон. Никто из вас.

— Эммет! — кричу я, когда они вытаскивают меня из Тауэра. Но в ответ лишь плеск реки и крик ворона, поднятого порывом ветра. Где бы ни был Эммет, он не здесь.

У ворот стоит еще больше гвардейцев, сдерживающих толпу, которая стала в несколько раз больше. Это яростное море людей сотрясает нашу карету, когда мы проезжаем сквозь толпу, и их руки оставляют отчаянные, потные отпечатки на стекле.

— Просим, Ваше Величество! — кричат они, заметив меня внутри. — Просим!

Кто-то бросает камень, и одно из стекол разлетается вдребезги, осыпая Фейт и Олив осколками.

Я боюсь, что карета вот-вот опрокинется, когда ворота со скрипом приоткрываются — ровно настолько, чтобы мы могли проехать, — и толпу оттесняют назад.

Гвардейцы помогают нам выйти, и я ожидаю, что нас запрут в коттедже «Каледония», но они просто расходятся, оставляя нас одних.

С той стороны лужайки доносится взрыв. Мы в панике поворачиваемся друг к другу и бежим по траве, но находим не поле битвы, а бушующий праздник. Фейерверки расцветают радугой красок над дворцом, оставляя за собой дождь искр.

— Если вы хотите сбежать, советую сделать это сегодня ночью, — говорю я четырем девушкам.

— А ты остаешься? — спрашивает Мэрион.

Должно быть, выражение моего лица говорит само за себя. Если Лидия и Эммет действительно заточены в Ином мире, чего я опасаюсь, то расположение Брама — мой единственный инструмент, чтобы вернуть их.

— Значит, мы остаемся, — решительно говорит Мэрион.

Я проталкиваюсь сквозь толпу, чтобы найти родителей. Мне то и дело суют бокалы с шампанским и останавливают каждые несколько шагов, чтобы осыпать бурными поздравлениями. Странное зрелище: высший свет без маскировки своих сделок. Мужчины кажутся ниже, лица женщин — шире и грубее. Некоторые, видимо, в панике покинули церемонию, когда сделки расторглись, но большинство остались веселиться, ни о чем не заботясь.

Я нахожу своих родителей, совершенно пьяных, у костра в компании друзей.

— Айви, мой палец! — мама с гордостью шевелит мизинцем перед моим лицом. — Ты не видела свою сестру? — спрашивает она.

— Почему вы не ушли? Я же велела вам вернуться домой.

Мама лишь смеется. — Но нам так весело!

В этой вечеринке есть что-то странное, какая-то фальшивая нота. Я выливаю шампанское, которое мне вручили, в траву, и оно слегка шипит, касаясь земли.

Когда занимается рассвет и праздник затихает, у нас не остается иного выбора, кроме как укрыться в своих комнатах и ждать, что принесет новый день.

Остальные девушки находят своих родителей, но возвращаются в коттедж «Каледония», чтобы поспать — они не хотят рисковать, нарушая приказы.

Я позволяю лакею проводить меня в мои новые покои, расположенные в тех же апартаментах, что и у Брама. Здесь пугающе тихо, Брам всё еще не вернулся. Это лишь выдавание желаемого за действительное, но, может быть, он решил вернуться в Иной мир и оставить нас всех в покое?

Я пробираюсь по пустым залам дворца в пустую комнату Эммета, и сердце разрывается при одном взгляде на нее. Свин зарылся под одеяло, напуганный грохотом фейерверков. Он дрожит, когда я беру его на руки.

— Иди ко мне, малыш. Будем ждать твоего папу вместе, ладно? — шепчу я.

Я приношу Свина к себе в комнату, и он укладывается на кровать рядом со мной — его крошечное теплое тельце — единственное утешение, которое у меня есть.

В конце концов, изнеможение берет верх, и я вскоре проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от яркого солнца, льющегося в окна. Уже поздний полдень.

Наступает ужасный момент осознания, когда я вспоминаю события прошлой ночи. Я смотрю на золотое обручальное кольцо на своем безымянном пальце и борюсь с желанием бросить его в камин. Сейчас время быть храброй.

Я выглядываю в окно и вижу идеально спокойный летний день. На территории дворца тихо и безмолвно. Толпы у ворот как не бывало.

Я кутаюсь в халат и спускаюсь по лестнице босиком.

Из приемного зала доносится странная музыка — тот же скрипичный мотив, что звучал на чаепитии у королевы.

С верхней ступеньки лестницы я оглядываю позолоченный зал. Он заполнен десятками и десятками «Иных», одетых в радугу пастельных тонов. У женщин рукава платьев настолько длинные, что волочатся по полу, а мужчины — в ярко вышитых камзолах, точно таких же, как у Брама. Некоторые носят шарфы, украшенные странными предметами: вилками, рыболовными сетями, мешками из-под муки, вышитыми золотыми нитями.

Они смеются и танцуют под рил, словно это один большой праздник. Я поражена тем, насколько нечеловечески они выглядят. Видя их всех вместе как группу, легче заметить чрезмерно длинные конечности, пугающе совершенные лица, заостренные уши. Не могу поверить, что когда-то думала, что Брам может сойти за одного из нас.

И тут я осознаю. Это свершилось. Он открыл дверь между нашими мирами.

На полу кровь, будто кто-то пролил целое ведро, но я не могу понять, откуда она взялась.

Брам стоит в передней части зала, с золотым кубком в руке, окруженный подобострастными придворными. У него на голове венок из изумрудных лоз, а в одном ухе висит подходящая к нему серьга.

Он замечает меня, и на его лице расплывается широкая улыбка. Он поднимает кубок в мою сторону:

— Моя невеста!

Придворные фэйри поднимают свои бокалы с острыми, голодными улыбками.

Брам взлетает по лестнице и берет меня под руку:

— Идем, жена. У меня для тебя так много новых друзей. Давай начнем.