Резко обернувшись, Лань И шикнула:

— Не так громко.

Изогнув бровь, Гао Шанъи взглядом выражал нарастающую волну негодования, готовую перерасти в открытое возмущение.

Подскочив, Лань И толкнула Гао Шанъи в плечо и зашептала, прикрыв рот ладонью и горящими от восторга глазами смотря на Земной бессмертный лотос:

— Только посмотри на него. Это же чудо, дар небес, бесценное сокровище.

— Это…

— Не дыши на него! — возмутилась Лань И. — Разве не видишь, какие у него тоненькие листочки, хрупкий стебель, нежный бутон? Отойди.

Под напором Гао Шанъи отступил на два шага.

— Вообще-то, сюда посторонним нельзя.

— Скоро, — восторженно выдохнула Лань И, подняв на Гао Шанъи взгляд. — Он скоро зацветёт? Правда?

Облизнув губы и встав вполоборота к цветку, Гао Шанъи со знанием заговорил:

— Чтобы появились бутоны, потребовалось ждать два года. А подождать неделю или месяц для его раскрытия — не проблема, пустяк.

— Так он твой, — от радости распирало и обжигало внутри. Казалось, ещё немного и вспыхнет огнём или ярким светом.

Гао Шанъи пожал плечами.

— Больше никому принадлежать не может.

Зажмурившись на пару секунд и задержав дыхание, Лань И медленно выдохнула:

— Как хорошо, что его нашёл именно ты.

— Никому не разрешается к нему подходить, и ты не вздумай сюда прихо…

— Надо повесить здесь ленту, — неожиданно выпалила Лань И, в голове тревожно вспыхнуло чудовищное: Земной бессмертный лотос не зацветёт. — Я к тому, что лучше повесить ленту или цепь, чтобы видели, что здесь нельзя ходить. Вдруг случайно наступят или упадут.

Ощетинившись, Гао Шанъи оглянулся и твёрдо заверил:

— Ни одна живая душа не смеет сюда без разрешения входить.

— От случайностей нет амулетов, — стояла на своём Лань И. — Увидеть, как цветёт Земной бессмертный лотос — жизнь продолжается не зря.

— Тебе он нужен? — в голосе проскользнули убийственные ноты.

— Хочу увидеть не на бумаге, а в жизни редчайшую красоту.

Так хотелось увидеть, что от нетерпения подталкивало засесть и не отрываясь, смотреть, не упуская ни мгновения.

— Я пойду, — Лань И спешно покидала двор. Ещё немного, и правда останется, тогда ни один человек не способен будет заставить её уйти или силой увести от цели её странного поведения.

Вернуться на кухню с первой попытки не получилось. Сначала повернула не на потом повороте и пришла к закрытому двору, во второй раз не смогла вернуться на изначальную дорожку, потом не смогла выйти на неправильную дорожку, которая могла привести к правильной. В конце концов Лань И потеряла всякую надежду самостоятельно вернуться. И, как назло, ни одной живой души на пути. Где прославленная стража? Где спешащие на помощь слуги?

Стемнело окончательно. И что поражало — везде горели фонари. Кто их зажигал и как Лань И не столкнулась с ним или с ними?

Стена из деревьев, высотой с Лань И, с густой еловой кроной, прикрывала пруд с высокой каменной изгородью. Протоптанная широкая тропа вела к пруду, качелям возле высокого дуба и уходила дальше к мосту, от которого по другую сторону уходила дорожка из серых плит.

Упитанная красная рыба выпустила рой пузырьков, золотистая шарахнулась в сторону, серебристая с белыми кругами вокруг глаз уплыла подальше.

Перегнувшись через изгородь, Лань И всматривалась в поверхность воды, которая исходилась в слабых колебаниях.

Вот у кого жизнь проста. Рыбам не нужно думать о будущем, о тех, кто рядом, им не нужно ждать подножки и удара. Им всяко проще.

«А рыбы разве умеют думать?»

Лань И поставила локти на каменную поверхность и упёрла подбородок в ладони.

На поверхности воды отражался месяц, свет фонаря, лицо главы клана…

Лань И подняла голову. И правда, по другую сторону стоял статный, крупноватый мужчина, за его спиной возвышался средних лет страж с добрыми чертами лица и зоркими глазами. Верный Цзя Сюй всматривался вперёд.

Лань И смотрела, как глава клана со стражем прошли вдоль пруда, преодолели мост и шли в её сторону. Раньше, чем они подошли близко, спохватилась, выпрямилась, сложила руки на животе и отступила от пруда на шаг.

— Глава клана, — еле слышно произнесла Лань И и присела в приветствии.

— Что привело сюда барышню Лань? — глава клана склонил голову и махнул рукой, разрешая подняться.

Лань И неуверенно посмотрела на него. Сказать, что заблудилась, или, что прогуливалась? Первое неловко, второе подозрительно.

— Вас обидели? — глава клана всё так же смотрел на Лань И. Чувствовалось в этом взгляде и сила, и мужская доброта, такая скрытая и неявная.

— Заблудилась, — призналась Лань И, неловко дёрнув уголками губ.

Глава клана молчал, Цзя Сюй за его спиной смотрел без осуждения, даже с пониманием, заставляя чувствовать себя ещё хуже.

— Цзя Сюй проводит Вас назад.

— Не правильно, — слова вылетели раньше, чем Лань И осознала, что она делала.

— Ему не сложно, — по-доброму усмехнулся глава клана.

— Страж Цзя должен следовать за Вами.

— Цзя Сюй следует верой и правдой.

— Оберегать и защищать должен.

Глава клана обернулся к Цзя Сюю. Тот склонил голову и направился к Лань И.

Прикрыв на мгновение глаза то ли от досады, то ли от неправильности ситуации, Лань И сжала кулак. Кольнуло сердце. Или показалось? Такое странное чувство внутри, его не понять и не разобрать.

— Прошу, — Цзя Сюй встал в паре шагах и указал на тропу, по которой пришла Лань И.

— Благодарю, — Лань И присела, получая кивок от главы клана.

Дойдя до арки, обернулась.

— Глава клана.

Идущий не спеша назад глава клана Гао обернулся.

Лань И шагнула к нему навстречу, облизнула губы, выдохнула и только тогда вымолвила:

— Спасибо.

Глава клана приподнял брови.

— За всё спасибо. Это…

Лань И не понимала, что именно хотела сказать. Поток слов мчался по протокам и ударялся о плотину, не давая им выйти наружу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это и правда тяжело… поднимать и вести к процветанию.

С минуту глава клана смотрел на Лань И затуманенным взглядом.

— Я передам своим людям приложить больше сил в поисках Вашей вещи, в течение пяти дней Вы получите её назад.

Слово главы клана твёрдо как камень и не сломимо как закалённая сталь. Если сказал — за пять дней вернут, значит, вернут.

— Больше отдыхайте, — глава клана кивнул Цзя Сюю и развернулся.

С мгновение Лань И смотрела ему в след.

У Цзя Сюя куда лучше получалось ориентироваться по дорожкам, чем у Лань И, которая то и дело нервно оборачивалась. Внутри гложило и не давало успокоиться.

— Дальше я сама, — заметив знакомое здание, Лань И ускорилась и обошла Цзя Сюя. — Возвращайтесь к главе клана. Спасало Вам. Спасибо главе клана.

— Поспешите, — Цзя Сюй склонил голову и отступил на большой шаг назад.

— Берегите себя, — Лань И склонила в ответ голову и, не задерживаясь, направилась во двор.

На глубине бушевало волнение. Так неожиданно и внезапно. Ничего, а через мгновение — буря.

— Барышня Лань.

Вздрогнув, Лань И заметила У-эр.

— Я оставила ужин внутри, — У-эр присела.

— Спасибо, — выдавила из себя Лань И, поднимаясь по ступеням.

— Если что-то нужно — скажите, и Вам доставят.

В голове словно туман, ни одной связной мысли.

— Нитки, — почему-то сказала Лань И.

— Для вышивания? — уточнила У-эр.

Лань И кивнула и перевела взгляд на мрачные, тонущие в темноте арки. Фонари там не горели.

— Ещё что-то?

— Не думаю, — тихо проговорила Лань И, видя нечёткие тени в глубине темноты.

С пару секунд У-эр молчала.

— Что-то случилось? — неуверенно проговорила она.

Лань И обратила на неё внимание. Тени ей показались, игра разума и обман зрения.

— Не думаю.

— Господин Цзянь? — прошептала У-эр. Переживание и сострадание отразились в её больших глазах.

Что Гао Вэньцзянь успел сделать?

— Вы ходили к нему?

— Нет, — почти правда. Ходила, но встречи не имела.

— Вас опередили? — уже с недовольством предположила У-эр. — Никто не станет ждать, когда его обойдут.

— Дело не в господине Цзяне.

— Разве сейчас есть другие дела? — изумилась У-эр. — Что может быть выше завоевания внимания господина Цзяня?

Устало выдохнув, Лань И направилась во внутрь дома.

— Отдыхайте, — У-эр присела.

Кивнув, Лань И закрыла двери. Разве мир должен крутиться вокруг одной цели — понравиться кому-то?

Ужин Лань И проглотила, не ощутив вкуса и не обратив внимание на содержимое, даже отвар не почувствовала. Сидеть на месте не получалось. Даже умыться холодной водой не помогло. Всё равно волнение волнами то захлёстывало с головой, то опасно отступало.

Лань И проходилась гребнем по распущенным волосам, когда очередная волна ударила в грудь. Подскочив, Лань И выронила гребень и бросилась к дверям.

Холодный ветер ударил по щекам. Белёсое облако сорвалось с бледных губ.

Пять высоких мужчин в одинаковой чёрно-серой форме с кожаными вставками держали руку на мече в ножнах, стоя спиной к Лань И.

Из тени вышла фигура во всём чёрном.

— Барышня Лань, нам нужно осмотреть Вашу комнату, — заговорил Ши Лэй, выставив перед собой сложенные руки и выпрямившись, — личный страж Гао Вэньцзяня.

Лань И вышла и встала сбоку от дверей, давая не прозвучавшее в слух разрешение, которое у неё не спрашивали.

Три стража вошли в комнату, двое скрылись за поворотом. Ши Лэй остался стоять на крыльце.

Страх сковывал тело, язык прилип к нёбу. Спросить о случившемся не выходило.

— Обязательно заставлять мёрзнуть.

Из глубины одной из арок показалась фигура в белых одеждах.

Шуй Фэн остановился у ступени и склонил голову. В ответ Лань И присела.

— Барышня Лань сама вышла, — склонил голову Ши Лэй.

Шуй Фэн качнул головой.

— Что случилось? — голос прозвучал тихо. Лань И скользнула взглядом с Ши Лэя на Шуй Фэна. Ни один из них не спешил отвечать.

Из комнаты вышел страж.

— Закончили. Ничего.

— Возвращаемся, — кивнул Ши Лэй и уже обратился к Лань И: — Приносим извинения за неудобства.

Через минуту стражи покинули двор.

— Здесь холоднее, — произнёс Шуй Фэн, — возвращайтесь в комнату.

— Чем? Вы сказали: здесь холоднее.

Шуй Фэн не выглядел непонимающим или вопрошающим. Без изменений спокойствие с незаинтересованностью в мире.

— В долине клана холоднее, чем на Вашей родине.

И правда, конец осени в Нуаньлане в разы теплее. Разве Шуй Фэн бывал там? Откуда ему знать о разницы в погоде? В его лечебных книгах и о таком написано?

— Здешние люди такие же, — тихий голос Шуй Фэна достиг Лань И.

— Чтобы не было холодно, надо развести огонь.

Огонь согреет внешне и внутренне.

— Здешний огонь безжалостный, будьте осторожны, — Шуй Фэн склонил голову.

Его белая фигура растворялась в темноте. Лань И смотрела до конца, пока Шуй Фэн не скрылся в глубине арки.

«Людские сердца страшнее холода и огня».

Покрасневшими от холода пальцами Лань И закрывала двери, бросив напоследок взгляд на темноту впереди.

Волны волнения отступили, успокаиваясь. Страшное произошло.