«Хуа Линь перевела нечитаемый взгляд на серое небо, которое приобретало чёткие очертания потолка». * * *

Сквозь толщу воды слышались частые глухие удары. Скривив лицо, Хуа Линь перевернулась на бок и прикрыла уши рукой. Старый дурак, слова за старое взялся! Раз ему обломали ночные игры на цине, он решил повспоминать практику «один удар — минус целые кости у врага». Разве старик Лю не оттачивал мастерство одного смертельного удара в начале своей жизни, будучи самим ещё учеником? Разве он не вспоминает давние свои учения раз в пол века, когда собирается вместе с другими старейшинами других школ всей Империи? Противный старикан! Чтоб его прихватило в важный момент! Вот так позор будет на его седую голову! И всё равно, что его волосы тёмные лишь с белыми висками.

Это точно издевательство. Хуа Линь приоткрыла глаза. Серый камень. Она отпрянула и хлопнула глазами. Откуда в покоях… Глаза распахнулись. Какие покои, старики и месть? Секта Сюэян, обряд, новый Верховный Владыка. Со скоростью света в голове пронеслись последние события.

С настороженностью Хуа Линь повернула голову на звук. Нечто лохматое, скрюченное, сидело рядом с её ногами и стучало камнем по полу. По другую сторону виднелся ночной просвет. Ночь ещё не закончилась, значит, не много времени прошло. Притянув к себе ноги, Хуа Линь тихо, осторожно поднялась. Лохматое существо продолжало стучать. Пусть так. Хуа Линь двинулась на свет. Так и есть, ночь. И если всё верно, через час или даже меньше день перейдёт в утро.

Хуа Линь приблизилась к краю узкого прохода и, положив руки по обе стороны, выглянула. Пахло сыростью, свежей срубленной елью и чем-то тяжёло-душащим. Но не запахи поразили. Тёмная вода поблёскивала под светом луны. Озеро то ли пруд и высоченная трава, переходящая в густой лес.

Не то. Она вышла не туда. Хуа Линь отступила, хмурясь. Как такое возможно? Не сворачивала, не поворчала, шла по памяти прямо.

Темнота.

Мысленно Хуа Линь шикнула на себя. Только она могла попасть в нечто подобное. Хуа Линь поставила ладони на бока поясницы, привычно массируя.

Стук за спиной прекратился. Хуа Линь точно статуей стала. Шорох.

— Гэ*, — нежный голос пробрал до мурашек. Волосы дыбом встали. — Гэгэ*. (Примечание: Гэ / Гэгэ / 哥哥 — старший брат; (обращение к мужчине старше говорящего, но одного с ним/ней поколения))

Хуа Линь медленно повернулась так, чтобы видеть лохматое существо. Она ещё помнила, как её сбили и после ударили головой о камень. И здесь были только пострадавшая Хуа Линь и лохматое существо — девушка. Но не она привлекла внимание. Тёмная тень стояла сбоку. Только глаза посмотрели на неё, она кинулась.

Уйдя в бок, Хуа Линь вскинула руку и… ничего не произошло. Ещё раз. Ничего. Тем временем тень ударила ногой в районе живота Хуа Линь, но она увернулась, отступая. Духовные силы не чувствовались. Меридианы словно пересохли, в них исчезли силы.

— Гэгэ, — снова нежный голос. Волна раздражения поднялась.

Хуа Линь пригнулась и ушла от атаки, когда тень намеревалась то ли схватить её за грудки, то ли за шею. Выдохнуть с кратким облегчением не дали слабые, но остро ощутимые удары в спину. Хуа Линь втянула голову в плечи и оступилась в бок. Тень нарисовалась тут же рядом. Не видя иного выхода, Хуа Линь бросилась вперёд. Она ушла сразу от атак с двух сторон. Вставать спиной к противнику — одно из самых глупых вещей, и Хуа Линь ни за что не совершит её, потому она на бегу повернулась лицом к нападающим.

— Гэгэ, — отвлёк на себя голос.

Метнувшуюся тень Хуа Линь заметила с секундным запозданием. Отступила и ударила ногой. Этого хватило, чтобы тень, уворачиваясь, завалилась на бок и проехалась рукой по неровному полу. Она снова бросилась на Хуа Линь. Та отступила. И ещё. И… Опоры под ногой не оказалось. Рука схватила ткань и утянула тяжёлое за собой — тень полетела следом за Хуа Линь.

— Гэгэ.

Поверхность исчезла под ногами, пустота встретила их. Распахнув широко глаза, Хуа Линь сразу их зажмурила. Сердце упало в желудок, ударило и скакануло в горло, стуча перепугано.

Водная гладь разрезалась, поглощая незваных гостей.

Сердце билось в горле, мысли разлетелись по дальним углам, глаза обожгло, стоило разомкнуть веки.

Из первой жизни Хуа Линь имела навыки плавания, но за десять лет в этом мире ей ещё ни разу не приходилось плавать, если не считать процедуры в ванной, поэтому, оказавшись в озере то ли пруду, она с паникой поняла, что напрочь позабыла обо всём.

Пик панических мыслей приближался к крайней точке, как ноги почувствовали твёрдую поверхность. Мозг заработал со сверхскоростью. Оттолкнувшись, Хуа Линь задвигалась наверх. Она приоткрыла глаза на мгновение. Поверхность близко. Ещё парочку рывков и спасительный воздух. Ещё один, занесло вперёд… Рядом колыхнулась вода. Схватили за вороти и дëрнули. Горло сдавило. Хуа Линь хапнула вместо воздуха воды. Тошнота подкатила к опасной высоте по горлу.

Звуки ворвались с бесцеремонным выдергиванием из воды. Швырнули. Хуа Линь рухнула в жестковатую траву. Завалилась на бок и открыла рот. Озёрная вода вылилась. Спасительный вдох перекрыли рукой. Перевернули на спину. Замотав головой, брыкая руками и ногами, Хуа Линь ощутила, как остатки противной воды стекали по горлу. И снова тошнота. Такая сильная, до тёмных пятен в глазах, до шумовых пробок в ушах. Горло словно онемело.

Чужая тяжесть тела исчезла с новой, более сильной волной всепоглощающей темноты. Словно пробки выбило в электрическом щитке. На короткий миг всё возвращалось, отдавая болью то в горле, то в животе.

Чёрные ресницы дрогнули. Шершавое коснулось шеи. Веки распахнулись.

Тёмные верхушки елей уткнулись в серое небо и размешивали кончиками серость в нём.

Уже светло.

Лесная тишина ласкала слух.

Шершавое прошлось по шее.

Хуа Линь перевела взгляд в сторону. Чëрные, как само ночное небо, глаза встретились с ярко-синими. Драгоценные камни под лучами солнца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лёгкая щекотка прошла по ключице, плечу, рëбрам, пересекла живот и остановилась на низу.

Ярко-синие глаза приблизились.

Губы Хуа Линь приоткрылись. Взгляд ярко-синих глаза опустился на них. Хуа Линь резко скривилась и прикрыла глаза. В низу живота нарастала боль. Руки слушались плохо. Но сколько ни прикладывала усилий Хуа Линь, переместить руку на живот не получилось, лишь согнуть вышло. Боль вспышками вспыхивала в низу живота.

То губы хватали воздух, то зубы до скрежета сжимались.

Губы втянули воздух. Что-то капнуло и не единожды. Быстро и мимолётно. Хуа Линь сглотнула вязкую слюну, послевкусие странное, неприятное. Она приоткрыла глаза, сталкиваясь с ярко-синими.

Боль до темноты в глазах пронзила живот.

До полной, поглощающей темноты Хуа Линь уловила шорохи и далёкие до безумия голоса.

* * *

Запах палёной шерсти забил нос. Дышать попросту нечем!

Распахнув глаза, Хуа Линь нахмурилась. Пелена перед глазами размывала видимость. Но серое, распростёртое над лицом, понять можно. Серое небо. Этот день никогда не закончится.

Хуа Линь закрыла обратно глаза. Нет, она точно либо умерла, либо удар по голове был сильным, она без сознания и остальное ей привиделось.

— Не советую подавать признаки жизни, — раздался шёпот Син Юя.

Глаза открылись. А он-то что тут делает?

— Закрой глаза, — приказал Син Юй.

Зачем? Но закрыла.

— Глава в бешенстве, — шептал Син Юй. — Целые сутки тебя искал. Каждый угол обыскал, в каждое лицо заглянул. Не успокоился, пока не нашёл. Как нашёл, ходит темнее грозовой тучи. Поэтому продолжай спать или притворяйся спящей. Целее будешь.

В голове всё смешивалось в единое непонятное, вязкое. Про что Син Юй говорил, что хотел довести?

Глава в бешенстве. Разве подобное чувство ему знакомо? Он же камень, покрытый изморозью.

В каждое лицо заглянул. Чжу Сюй забыл, как выглядит его шимэй?

Каждый угол обыскал? Потерял и искал. Зачем? Бросил, сказал бы, что не пережила и скончалась от переполнявших чувств.

Прошли сутки поисков. День прошёл.

Хуа Линь моргнула. Как день прошёл? Когда успел? Не просто день прошёл, прошёл день поисков. И кого, её, Хуа Линь, целый день искали. Что происходит?

— Чжу Сюй злой, Цзя Минь не лучше, поэтому спи, — посоветовал Син Юй.

— Син Юй, — своего голоса Хуа Линь почти не услышала. — Что произошло?

Ни звука не звучало. За это время можно было раз десять вздохнуть*. Син Юй заговорил тихо: (Примечание: «один вздох» — 3 секунды)

— У нас был план, — он замялся, — который ты попортила.

Хуа Линь тихо хмыкнула. И почему она не удивлена?

— Мы должны были поставить барьер, он должен был отвлечь внимание. У нас получилось. Пока люди секты Сюэян отвлеклись на нас, Цзинь Янь и Сун Вэй проникли внутрь. Там они отыскали детей, запертых за решёткой. Ни один не помнил, откуда он. И так, мы обезвредили, детей нашли и так же нашли заклинателей школ. Когда вернулись за вами, Цай Тан рассказал, что ты ушла.

Что? Ушла? Вот же мелкий гавнюк! Только попадись!

— Рядом с Цай Таном лежали два без сознания стражника секты Сюэян, он их обезвредил, — Син Юй сделал паузу. — И тут началось. Мы искали везде. Лес прочесали, везде заглянули. Внутри дома секты Сюэян искали. Не нашли. Тогда появилось предположение, что тебя забрали с собой возможные ушедшие участники секты Сюэян. Хорошо, что ты не видела в этот момент Чжу Сюя. Могу сказать, он в сотый если не в тысячный раз пожалел, что взял тебя с собой.

Син Юй замолчал.

Упустили всё-таки нового Верховного Владыку, Жрицу и старика. Как так-то?! Отвлеклись на поиски бесполезной шимэй и упустили? Глупо, но спасибо.

— А нашли как? — прошептала пересохшими губами Хуа Линь.

— Тебя паренёк нашёл. В суете бежал из секты Сюэян и наткнулся на тебя. Он и помог.

— Где нашли?

— В противоположной стороне от дома секты Сюэян.

Противоположная сторона. Это же идти обратно. Идти, идти, и можно выйти из леса. Как это? Хуа Линь чётко помнила, как бежала вперёд, а не назад. Помнит, как попала внутрь дома секты Сюэян, видела собственными глазами обряд нового Верховного Владыки, помнила, как искала выход и как её приложили хорошенько головой о каменный пол. Даже помнила проигрышный бой с тенью, падение в воду, боль и темноту. Но чтобы мчаться вон из леса — не было.

— Что-то вы путаете, — язык прошёлся по губам.

— Нет, так всё и есть, — мягко стоял на своём Син Юй.

— Ладно.

Не могла же она в беспамятстве ползти? Или тень добродушно уволокла Хуа Линь в лес на съедение хищникам? Или всё же упомянутый паренёк нашёл и решил по доброте душевной спасти шицзе?

— А это, — Хуа Линь приоткрыла глаза и повернула голову в бок, откуда доносился голос Син Юя. — Вы же знаете, что упустили нового Верховного Владыку?

Син Юй молчал.

— И вместе с ним их Жрицу со стариком.

— Хуа Линь, — Син Юй подсел ближе. А на лоб легла нежная рука. — Сильный удар всё-таки?

Хуа Линь не понимающе нахмурилась. Удар, не то слово, сильный был. До сих пор отзывался болью во всей голове.

— Кто-то уже ищет их?

— Кого?

— Ну, нового Верховного Владыку, Жрицу и старика?

— Хуа Линь, но Верховного Владыку не выбирали. Время не то. Ещё лет пять так точно счастливого часа для такого важного события не выпадет.

— Что ты…

— Про какую Жрицу ты говорила? Жрица секты Сюэян умерла вместе с прошлым Верховным Владыкой. Выбором новой Жрицы занимается главенствующая Жрица или Верховный Владыка.

Нежная рука пригладила волосы.

— Без Жрицы Верховному Владыке пройти обряд тяжко. Если не выбрана, значит, должна родиться, а по подсчётам она как раз родится лет так через семь. Ну, это слова старейшины Лю и старейшины Мэй.

Хуа Линь мотнула головой.

— Я тебе говорю, новый Верховный Владыка выбран, обряд был, и Жрица на нём была.

— Разве возможно? — всё же засомневался Син Юй.

— Новый Верховный Владыка прошёл обряд.

Син Юй молчал с миг.

— Но, Хуа Линь, — он убрал руку с волос Хуа Линь. — Камень в главном зале разбит и покрыт многолетней пылью. К тому же учителя, которые там были, они сами не все техники знают секты Сюэян. Старейшины сказали, что это были неудачные последователи. Секта Сюэян не возродится. Ближайшие годы можно не переживать. Так сказали старшие.

— Я же…

— Секта Сюэян, настоящая секта Сюэян, не вернётся. Наши предки постарались. Старейшинам ведь виднее, — и Син Юй прошептал: — Я верю тебе и переживаю, что твои слова навлекут на тебя злую бурю от старших.

Хуа Линь перевела нечитаемый взгляд на серое небо, которое приобретало чёткое очертание потолка.