«Обычное помещение с двумя рядами кроватей-коек с тонкими серыми балдахинами…» * * *

Жар душил. Вдохнуть не получалось. Губы с ощутимым потрескиванием открылись. Невыносимо мало воздуха. Жар последнее выжег. В груди лавой расползалось мучительное, огненное. Жар сдавливал, давил, вытеснял.

Глаза распахнулись на секунду раньше раздирающего глотку вздоха. Кашель сковал горло.

Перевернувшись на бок, Хуа Линь схватилась за ткань на груди, ногтями царапая кожу. Боль огненным потоком проносилась по телу, не оставляя без внимания ни одной клеточки. Слёзы заволокли глаза. Шум в ушах отдавался острой болью в разных частях головы.

Сильное сжало плечи и дёрнуло назад. Хуа Линь мотнула головой. Оттолкнуть не хватало сил. В следующую секунду подбородок угодил в стальную хватку. Губы разомкнулись, разрываясь в ещё нескольких ранках. Горячее прислонилось к ним. Резкий, горький запах и вкус ударили настолько сильно, что волна тошноты попросту не успела подняться по горлу. Горячее обволокло рот и стекло по горлу в желудок, который сжался в болезненном спазме.

Всё смешалось. Боль, запахи, жар, хватка, неприятные ощущения. Когда казалось, вот-вот ещё немного и что-то обязательно произойдёт. Неожиданно накрыло темнотой. Всё прекратилось.

Неприятно саднило горло, тупая боль стучала в голове, отдаваясь импульсами в кончики пальцев.

Хриплый тихий выдох нарушил тишину.

Хуа Линь медленно приоткрыла глаза. Серое пятно. Хуа Линь прищурилась. Размытое пятно совсем немного приобрело очертания. Потолок. О многом это не говорило. Потолок и потолок. Таких полно. Нужно знать, чей это потолок. Точное место. Хуа Линь прикрыла глаза. Ни в одном уголке её поместья не имелось серого потолка. Вариант с горой Е сразу отпал. Вторая мысль: Яое. Она у лекарей. Из памяти никуда не пропадали воспоминания леса Ао. Забыть стрелу, последующую боль не реально. Хуа Линь притронулась к груди. Через ткань нижнего слоя не прощупывалась перевязка. Не уж чудо и лекари Яое справились с ранением за короткое время? Хуа Линь хмыкнула. За короткое время, как бы не так. Скорее всего, несколько дней прошло. Как было с важнейшей миссией секты Сюэян. Вроде уснула ночью, а проснулась через несколько дней. Доверять собственному телу в последнее время тяжело и сложно.

Хуа Линь скользнула рукой под запах нижнего. Ничего, что должно быть после стрелы. Чудо лекарей Яое. Подумать только. Оказалось, не всё потеряно после ухода Чжао Дацяня. Так и быть, можно будет накинуть немного к жалованию в это месяце ребятам из Яое.

Хуа Линь опустила голые ступни на холодный пол, упёрлась руками в кровать, наклонила голову и прикрыла глаза. Голову закружило очень сильно. В бешеном ритме застучало сердце. Глубокий вдох, медленный выдох. Медленное дыхание помогло успокоить сердце.

Хуа Линь открыла глаза. Обычное помещение с двумя рядами кроватей-коек с тонкими серыми балдахинами, между — «коридорчик». Хуа Линь поднялась. Её пошатнуло. Шаг. Повело в сторону. Еле успела вцепиться в столбик кровати. Головокружение вернулось на короткий момент. Хуа Линь глубоко задышала. Что ж такое? Слабость тянула книзу, запускала головокружение, шум в ушах, пятна в глазах.

Выдох.

Хуа Линь оттолкнулась, сделала шаг и рухнула. Ноги не слушались. Точно не свои. Приделали чужие и заставили делать первые шаги. Хуа Линь схватилась за голову. С губ сорвался беззвучный вскрик. Огненный обруч стиснул виски, лоб, затылок. Перед глазами поплыло. Прижавшись лбом к холодному полу, Хуа Линь задышала ртом. Неожиданно накрыла отпускающая темнота.

Сознание ворвалось вихрем. И так не меньше трёх раз. На четвёртый раз Хуа Линь перевернулась на спину и не шевелилась. Ждала следующей волны темноты и неприятного прихода в сознание.

Когда уже всё закончится? Сколько можно мучить? Это что, плата за десять лет спокойной жизни? Так что-то высок ценник! Спокойная, без излишек и ярких всплесков жизнь по цене «отдать саму жизнь через столько-то лет». Не равноценно получается. А кто вообще заключал контракт? Где эта бумажонка, срочно надо внимательно ознакомиться с предложениями мелким шрифтом и в срочном порядке разорвать свинский контракт.

Хуа Линь подняла руку и устремила мутный взгляд на неё. Белёсое опоясывало запястье. Поднеся руку ближе к глазам, Хуа Линь различила тонкие нити шрама. Вся тыльная сторона, пальцы, немного внутренняя сторона ладони. Когда успела? Получила такое и не заметила. Хуа Линь слабо нахмурилась. Шрам. Не рана, а именно шрам. Прошли не дни, недели и даже месяцы. Не могли же пройти года?..

Взгляд заметался по руке, соскальзывая с неё. Паника затапливала грудь.

Вдох застрял в горле.

Могли пройти года.

Хуа Линь схватила губами воздух.

Раны от стрелы нет, потому что прошло много времени.

Воздух не проникал в легкие.

Схватившись за ворот, Хуа Линь оттянула его и перевернулась на бок. Пелена накрыла глаза. Шум заволок уши.

Пронзительная боль пронзила грудь, точно сотни игол вошли. Поток воздуха обжёг легкие. Жадно Хуа Линь хватала губами так необходимый воздух. Прозрачные капли срывались, собираясь на полу в единое.

Время. Сколько прошло времени, Хуа Линь не знала, да и не пыталась считать. Явные проблемы объявлялись на первом плане. Минуты прошли? Здесь вполне себе вероятно прошли года, так что минуты не так уж и страшно, да и не важно.

Хуа Линь переместила руку со шрамом на пол перед собой. Не длинные, не тонкие пальцы с короткими ногтями. Хуа Линь перевернула руку ладонью к лицу. Тёмно-коричневое маленькое пятнышко на основании большого пальца. Так странно. Провела подушечкой указательного пальца. И ещё раз. И ещё раз. Подковырнула коротким ногтëм. Пятно на месте. И ещё прошлась ногтëм. И ещё раз. И ещё. Ещё.

Так странно.

С неожиданной пустотой в голове и в груди Хуа Линь села. Определить точное время суток сложно, к тому же неизвестно время года. Но по проникающему сквозь окна свету то ли утро сменяло ночь, то ли вечер вступал в законное своё время. Не светло и не темно. Средне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В голове четкое и ясное: нужно найти зеркало. С этой мыслью Хуа Линь опёрлась о кровать и осторожно поднялась. Головокружение моментом окутало.

Вдох, выдох. И так по кругу.

Найти зеркало в комнате не удалось. Его попросту здесь, похоже, никогда и не существовало. Только зря время и силы потратила на поиски. И сомнения крепли с каждым шагом по комнате.

Нашёлся медный таз на узком подоконнике у окна возле раздвижных дверей. Дно перекрывала вода.

Хуа Линь упёрлась руками в деревянный подоконник, опустила взгляд в таз и низко склонилась над ним. Первые секунды прошли безрезультатно. Хуа Линь качнула головой, и слабо завязанный низкий хвост распался. К ногам упала лента.

Свет, проникающий сквозь бумагу*, осветил каштановые пряди.

Хуа Линь заворожённо смотрела в таз. Подняла руку и пальцами притронулась к худому лицу с острой линией челюсти, выраженными скулами, прямым маленьким носом, средними в трещинах и ранках губами, большими светлыми глазами.

— …

С губ ни звука не сорвалось.

Хуа Линь оттолкнулась от подоконника. Ноги плохо держали. Рухнула. Боль вспыхнула в бедре и от кисти до локтя, на которые упала. Происходящее реально. Думать о том, что всё сон, глупо. Боль явно не фантомная, настоящая, неприятная.

Горькая ухмылка озарила лицо.

— Почему? — произнесла Хуа Линь и вздрогнула.

В пустой комнате ни звука не прозвучало.

Хуа Линь схватилась за горло и попыталась произнести приходящий бессвязный поток слов. Но тишина оставалась не тронутой.

Горькое хмыканье.

Ни родных глаз, ни роста высокого, ни голоса. Ничего своего, ничего знакомого, ничего родного. Чужое.

Хуа Линь прислонилась виском к полу, устремив пустой взгляд перед собой. Лучше бы всему этому оказаться больным сном травмированной головы. Подобная реальность заставляет сомневаться в собственном мозге и его функциях. Принять себя за не совсем здорового человека оказалось не так уж и сложно.

«Место Яое ведь? Тело нет, а место?»

Начать сомневаться во всём — начало ехидства над собой.

«Я умерла? — Хуа Линь подняла взгляд на окно. — Меня убила стрела в лесу Ао? Похоже, что так всё и есть. Я переместилась в другое тело, или, правильнее сказать, переродилась?»

Уничтожила губительный кристалл и умерла после. Славно получилось. Чжу Сюй обязан памятник поставить.

Хуа Линь уткнулась лицом в сгиб локтя. Памятник поставить, если и поставят, то в самом отдалённом месте на горе Е, и её саму ещё отгородят от людей, нечего им видеть подобное убожество.

Время неслось вперёд, а Хуа Линь лежала на полу. Нужных мыслей не нашлось, найти ответы не получилось, даже понять, по какой причине закинуло в чужое тело, не получалось. Это сверх грани реальности и трезвого ума. Ещё отголоски слабости и боли отвлекали внимание.

Подтянув колени к груди, Хуа Линь накрыла голову руками. Туманная дымка унесла слабость, боль, рой вопросов, ураган эмоций. «Ничего» опустилось на мир.

Резко распахнув глаза, Хуа Линь растерянно моргнула. Уснула. Проснулась… Холодно. Холодный пол, прохладный вокруг воздух, не удивительно, что проснулась. Хотя могло быть и наоборот.

Хуа Линь села. За окном ничего не изменилось, то ли всего ничего прошло, то ли день выдался пасмурным. И при этом никто не зашёл к ней. В памяти вспышками вспоминалось пробуждение с горьким отваром.

Может, немного времени прошло, потому никто не зашёл и не нашёл тело на полу?

Хуа Линь низко опустила голову.

«Всё в разы просто: никому нет никакого дела до меня».

Горькая усмешка расцвела на лице.

«Ни при каких жизнях никому не нужна».

Неожиданно в голову пришла парализующая мысль.

«Я же не переместилась в другой мир?»

Невозможно же, что, умерев во второй раз, переместилась в другой мир в другом теле? Нет же?..

Сглатывая подкатывающую к горлу тошноту и не обращая внимания на головокружение, Хуа Линь поднялась и направилась к дверям. Нужно найти хоть кого-нибудь, и станет всё понятно.

Дрогнувшая рука легла на гладкое дерево. Помедлив со секунду, Хуа Линь открыла двери. Длинный коридор с общим «тамбуром», как прозвала его Хуа Линь в самое первое пребывание в Яое.

Облегчённый выдох сорвался с губ.

Хуа Линь в школе Сяофэн.

Стучащее до этого в безумном темпе сердце начало успокаиваться.

Шум окутал уши, мутная пелена накрыла глаза, тяжесть бетонной плитой упала на голову и плечи. Тянуло вниз.

Перед тем как потерять сознание, Хуа Линь услышала приближающиеся шаги.

* * * Примечание:

1. В древние времена (при отсутствие стекла) окна заклеивали Бумагой.