Нас никто не видел. Не знаю, как Шаннер Мъярг это провернул, но мы прошли мимо стражи, мимо нескольких групп колдующих магов, мимо тревожно переглядывающихся придворных, поднялись по лестнице в главном холле, свернули налево…

Всё смотрели сквозь нас.

Шаннер Мъярг как будто не замечал ни препятствий, ни моих слёз, ни испачканной одежды. Он держал меня в руках так легко, как будто я не весила ровным счётом ничего.

Корри рядом не было.

Я точно видела, как зверь скользил за мной, но в какой-то момент потеряла его из вида.

Мысли путались. Я всё ещё крепко сжимала заветный мешок пальцами, но теперь промелькнула смутная мысль — насколько велик риск, что, обнаружив в моём мешке государственные тайны, меня не обвинят в пособничестве врагам?

Я сама себе бы не поверила.

В этом крыле дворца было тихо. Заметно тише, чем в основной части.

Окна заменили витражи со сценами из Алой Книги Эпоса, легенд о становлении императорского рода. Воздух был пропитан магией — настолько, что даже толстокожей провинциалке вроде меня становилось не по себе.

Вместо хорошеньких горничных и спорых лакеев нам встречались только высокие мужчины в алой форме с нашивками в виде крыльев и с буквой «Ш», которую оплетали змеи и лозы.

Личная стража наследника престола.

Песочные стены мягко мерцали. На гобелене, как живая, извивалась мантикора, скаля клыки. Я забыла о том, что мне полагалось рыдать — настолько сильно захотелось остановиться и рассмотреть поближе старшего родича Корри, посланца неизвестного мне божества.

Мы резко остановились возле двери из алого дерева с темными прожилками. У неё не было ручки, но от прикосновения руки кронпринца дверь беззвучно распахнулась — и мы прошли внутрь.

Но за секунду до этого губы наследника оказались возле моего уха и я услышала безумное:

— Не вздумайте ничего бояться. Всё, что сейчас произойдет, будет неправдой.

Что?! Я не успела ответить.

В ту же секунду меня довольно резко отпустили, усадив на низкий пуфик.

Шаннер Мъярг прислонился спиной к закрывшейся двери, скрестив руки на груди.

— А теперь расскажите мне, эрса Аэри, зачем вы разыграли своё исчезновение и как узнали, где выйти из потайного хода, чтобы попасться на глаза как можно меньшему количеству народа? Признаю, сцена с рыданиями была довольно драматичной, я почти поверил, — по узкому лицу с резкими ломаными чертами проскользнула тень.

Губы сжались в тонкую нить. На виске едва заметно билась синяя жилка.

Сначала я опешила. Ярость затопила разум, но я не позволила ей выплеснуться наружу. Ярость лучше, чем слёзы. На изящной светлой юбке расцвели алые пятна. Ладони были ссажены до крови.

Губы всё ещё прыгали, а тело сжалось от страха, ожидая, что его вот-вот сожрут.

Только через пару секунд отупевший разум начал соображать. Это неправда. Это всё неправда. Спектакль? Для кого и зачем?

Впрочем, раздумывать было некогда.

Вместо этого я заставила себя выпрямиться и встать. Меня шатало, но это были пустяки.

— У вас есть причины подозревать, что я инсценировала побег, Ваше Высочество? В таком случае, ознакомьте меня с доказательствами. Иначе это называется клеветой, — мне было страшно и странно одновременно.

— Не боитесь разговаривать со мной в таком тоне, Аэри? — Кронпринц слишком быстро оказался рядом.

Не навис надо мной, но замер буквально в двух шагах. В нём подавляло всё — от силы духа до силы магии.

— Иначе что, мой принц? — Спросила с искренним любопытством.

Это театральное представление начало утомлять. Желание сотворить хоть что-то… Что-то неподобающее, безумное, выходящее за рамки — захватывало разум.

Но мне следовало быть осторожной. И полностью вжиться в роль.

Глаза кронпринца сверкнули. На мгновение я забыла, что всё это спектакль.

— Я могу отдать приказ о заключении под стражу Кэссарда Сорлейна, как твоего помощника, да и у старшего из братьев Сорлейн грехи наверняка найдутся. Если не хочешь, чтобы твои братья болтались на виселице, рассказывай прямо, зачем устроила этот концерт, поставив на уши всю стражу.

Голос Шаннера Мъярга налился силой. В глазах вспыхнули угли, разгорелось пламя. От кожи кронпринца пошёл нестерпимый жар. Я замерла, глядя в его глаза, и вдруг поймала в них тень своего безумия.

Шаннер Мъярг был прирожденным лицедеем. Даже самый искусный интриган не отличил бы сейчас правду от вымысла. По коже пообедали мурашки. А что если...

Контуры огненных крыльев за спиной Шаннера проступали всё ярче.

Мне показалось, что вот-вот вспыхнет ковер и затлеет обивка кресла.

— Клянусь своей жизнью — я не понимаю, о чём вы говорите! — Я не думала о том, что говорю.

Все было слишком по-настоящему. В крови кипело лихорадочное возбуждение. Я бросила взгляд на мешок, притаившийся у ножки кресла.

— Не знаю, зачем вы устроили это представление и чем объяснили моё исчезновение, но зато точно знаю — кто в нём виноват! — Выдохнул а яростно. — Прошу найти и заключить под стражу Тариона Горада. Я обвиняю его в нападении на свою принцессу, насилии, намерении обесчестить, а также в сотрудничестве с врагами империи и предательством интересов престола, — я выпалила эту фразу на одном дыхании.

Не буду врать — я постаралась произнести её именно так.

В меру праведного негодования, в меру испуга, в меру уважения, в меру твердой уверенности в том, что имею право требовать справедливости.

Юная, отважная и горящая своими идеями девица — что может быть безопаснее? И ни слова лжи.

— Хм…

Едва слышный звук.

Строгое лицо наследника почти не изменилось. Только пламя растворило зрачки полностью, отплясывая свой лучший танец.

Шаннер Мъярг наклонил голову. Прядь светлых волос скользнула мне на грудь, хлестнув по щеке.

Это был взгляд зверя. Умного, опасного хищника, который не побрезговал бы закусить человечиной.

Он был безжалостен.

Я недооценила кронпринца. Я видела лишь то, что мне показывали — как и все остальные.

Это действительно был монстр. И сейчас он понял, что я его вижу.

Вот только отступать в нашей обоюдной игре давно было поздно. Мне.

По коже пробежал холодок.

Я не смела поднять глаз и спровоцировать зверя открытым вызовом. Воздух сгустился. Запахло чем-то ярким, острым, не неприятным, но… Как будто мешочек с пряностями вытащили на солнце — и там и оставили.

— В вашем мешке ведь не деньги и не одежда, — это был не вопрос.

Шаннер не приблизился, но он и так был слишком близко, полностью окутывая собой.

Это спектакль, Аэри. Помни об этом. Помни о...

Как же это сложно!

— Нет. Но мне остаётся только уповать на вашу милость и острый ум, мой принц, — прячь глаза. Ни слова лжи. Никакого вызова. Никакой паники. Никакой манипуляции.

Почти.

— Надеюсь, там не расчлененный труп, потому что убирать гостиную было бы сейчас некстати, — я вскинула голову — и пропала, потерявшись в чужом коварном разуме.

— Нет, это гораздо хуже, — губы задрожали, но я не могла себя заставить пролить ни слезинки. Почему-то хотелось смеяться.

— Заинтриговали. У вас сейчас от усилий пар из ушей пойдёт, Аэри. Не стоит. Если берётесь играть — делайте это тоньше, — тонкие музыкальные пальцы коснулись моей щеки.

По телу пробежала щекотка. Пальцы рук и ног закололо. На мгновение показалось, что кровь вскипела. Я вскрикнула — и широкая ладонь поймала мой крик, зажимая рот.

Он обвился вокруг меня змеёй. Казалось, Шаннер Мъярг был везде, накрывая тяжестью своего тела.

Меня трясло, как в лихорадке, но я могла только возмущенно мычать и пытаться укусить этого... манипулятора за руку!

— Тихо. Всё уже закончилось. — Пламенные глаза сощурились. Казалось, ещё немного — и он зашипит, как довольный змей.

В голосе прозвучали пугающие нотки интереса.

— Больше нас не подслушивают. Для новичка ты была вполне неплоха, Аэри.

— Тьфу! — Я поспешно вытерла рот ладонью. — Знаете, такими спектаклями и убить можно!

— Знаешь, сейчас я защищал этим представлением именно тебя. — Голос наследника прозвучал почти мягко. — Потому что моему может не понравится сейчас мысль, что наши отношения куда ближе, чем кажутся. — И без перехода бросил куда-то в сторону:

— Элиас, я всё равно слышу тебя. Входи и окажи помощь Её Высочеству!

Я дёрнулась, не сразу осознав, что происходит.

Узкая сильная ладонь с загрубевшими подушечками похлопала меня по голове, как ребёнка.

— Горада задержат, но придется поторопиться, сейчас его нет во дворце. Приведи себя в порядок, Аэри, а потом мы поговорим. Обо всём. А я пока займусь твоей добычей.

Кронпринц резко перешёл со мной на «ты». Но думать об этом не хотелось.

А хотелось рухнуть в постель и… По телу прокатилась дрожь.

Кажется, это не укрылось от взгляда Шаннера.

Мужчина кивнул кому-то позади меня.

— Хватит красться, Элиас. Займись тем, к чему тебя призывает профессиональный долг. Принцессе требуется помощь. У неё ранены колени, распорото бедро, ладони, шишка на голове, а ещё ищи следы применения усыпляющей либо обездвиживающей магии. Потом подойдёте в Закатную комнату.

Кивнув, Шаннер Мъярг стремительно удалился. Плавные быстрые движения заставили следить за ним до тех пор, пока дверь не захлопнулась.

— Ваше Высочество, счастлив оказать вам помощь! — Я стремительно обернулась на весёлый голос.

Высокий. Темноволосый. Довольно молодой для целителя такого ранга — лет двадцати пяти на вид. Открытое и обманчиво простое лицо, лучистые зелёные глаза. Харизма у моего лекаря была такой, что я не смогла удержаться — губы дрогнули в слабой ответной улыбке, и я осела в кресло.

— Меня не стоит бояться и стесняться, — у целителя оказался глубокий мягкий баритон, который действовал усыпляюще, — считайте, я совершенно бесполое существо. Конечно, к вам могли прислать целительницу, но…

— Вы доверенное лицо кронпринца, я понимаю, — перебила его.

— Да. Вы понимаете, — спустя одну маленькую паузу согласился целитель.

Его пальцы порхали над шкатулкой, извлекая оттуда светящиеся разноцветные амулеты, баночки с порошками, незнакомые мне артефакты и массу других вещей.

Я так увлеклась наблюдением за этим, что даже забыла о страхе.

С Элиасом Норлейном, владетелем Троэ, я в прошлой жизни встречалась лишь мельком на паре балов и ничего о нём не слышала кроме того факта, что он отличался выдающейся магической силой и ещё обучаясь в академии присягнул кронпринцу на верность.

Вроде бы они учились вместе…

Норлейн работал быстро и в основном молча.

Иногда он умело отвлекал меня парочкой брошенных фраз — про двор и погоду, магию или моду…

И я уже поверила, что лечение и осмотр пройдут благополучно, когда целитель вдруг замер с очередной висюлькой в руках, недоуменно моргнул и, словно не веря, переспросил:

— Это… довольно бестактный вопрос, но довольно важный с врачебной точки зрения, Ваше Высочество, — в голосе нера Элиаса прозвучало напряжение, — вы всё ещё… девственны?

Да чтоб вас тапком прихлопнуло!

Смущаться? О нет. Смущаться я могла раньше.

Перед глазами встал Тристан. Его жадные руки, грубые прикосновения, секундная боль, долгая, почти бесконечная брачная ночь и попытка понять — что во мне не так, если мне это не нравится? Почему я дефектная?

— Безусловно, целитель, хоть это и не совсем ваше дело, — ответила холодно.

Я резко выпрямилась в кресле, приходя в себя. Однако Элиас Норлейн не задал больше ни единого вопроса. Только мягко улыбнулся мне, как будто я могла наброситься на него с кулаками, и кивнул своим мыслям:

— Похоже, подобная близость вызывает у вас искреннее отвращение. Не стану спрашивать почему. Вы не подвергались насилию — это всегда отчётливо видно по ауре человека, вы никогда не имели близких контактов с мужчиной. Однако, что мне не нравится, — спокойно продолжил брюнет, раскладывая какие-то разноцветные камушки на столе, — так это повышенный магический фон там, где его быть не должно. Ведь вы не маг.

Существо из тьмы — кем бы оно ни было — обещало мне силу. Но об этом я буду говорить только с кронпринцем. Наверное. Может быть. Не будь дурой, Аэри.

— Я не знаю, о чём вы говорите, нер целитель, — я заставила себя слабо улыбнуться.

— Ещё на вас отчётливые следы ментального воздействия — опосредованного. То есть действовал не маг, а зелья и артефакты. Рассеивали внимание, повышали внушаемость, сговорчивость, делали так, чтобы вы не задавали вопросов. Следов много, но помехи в ауре пока маленькие. Это всё можно исправить, вам повезло. — Взгляд целителя стал неожиданно тяжёлым.

В висках стучало. Зелья и артефакты. Рассеивание внимания. Повышенная внушаемость.

Перед глазами мелькнуло почему-то лицо Шаинь, третьей из пяти моих сестёр. До свадьбы мы с ней общались чаще всего и она горячо одобряла моего будущего мужа, даже помогала мне сбегать к нему на свидания…

— Мне подсыпали что-то в еду и питье? Воздействовали артефактами? Но артефакты для этого нужно прицепить на одежду. Вряд ли для этого подойдут короткие встречи… — Я осеклась. Нельзя. Сейчас я не имела права оговаривать младшего принца. — Я правильно поняла?

— Артефакты можно прицеплять на одежду, но если артефакт сильный, то достаточно провести рядом с человеком около часа, вливая в него силу артефакта, — Элиас Норлейн был серьёзен. — Если у вас есть подозрения… — Тон целителя стал жёстким.

— Нет, — мягко качнула головой, — подозревать — это не моя обязанность, кого-то подозревать, нер целитель.

Сердце билось в горле, в ушах шумело, хотя после всех процедур я чувствовала себя на удивление прилично.

— Вы упрямы, Ваше Высочество, — в тёмных глазах больше не было улыбки. Только тьма и колючие ветви шиповника, — тогда скажу откровенно.

Элиас Норлейн придвинулся ближе. Так, что наши колени почти соприкоснулись.

Руки у него были ледяными. Пальцы крепко сжали мой локоть, не давая вывернуться.

— Вы не просто на грани — вы за гранью нервного срыва. Не просто срыва… — мягкий запах благовоний щекотал ноздри. Вдруг показалось, что на висках и пальцах Элиаса растут маленькие тонкие пёрышки — как пух. А ногти — это длинные загнутые когти, — такое ощущение, что вашу душу сшивали нитками наживую. Ни у кого и никогда я не видел таких ментальных шрамов. Воздействие по сравнению с этим — мелочь. Я не стану спрашивать — вижу, вы не ответите. Скажу лишь одно. Мне известно, что оставляет такие шрамы. Я не могу понять только одного. Кто и когда успел вас так предать?

Лицо Норлейна оказалось напротив моего. Близко. Так близко, что раньше я бы решила — он хочет меня поцеловать.

Смешно.

Носа коснулся мягкий запах. Мята, полынь, ветер…

— Для предательства не нужно много времени, нер. Люди прекрасно справляются с этим в кратчайшие сроки, — мой голос на миг надломился.

Я не хотела вспоминать.

Месяц — слишком мало для того, чтобы забыть годы унижений.

— О, это я знаю, — голос Элиаса Норлейна напомнил мне низкий клекот, — но если вам нужен будет… хороший знакомый, к которому можно обратить за помощью — знайте, что он у вас есть.

Я понимала, что всё это — только благодаря интересу ко мне Шаннера Мъярга, но горло сжало. Мне нужны союзники — напомнила себе.

Тристан не вечно будет в отъезде, время на исходе.

— Я не забуду, — язык с трудом шевельнулся во рту.

Целитель резко отстранился и, словно ничего не было, мягко мне улыбнулся.

Брюнет источал спокойствие, доброжелательность и внимание.

— Я стабилизировал ваше состояние, физические раны пройдут в течение одного-двух дней. Душевные… с этим сложнее, — он дёрнул носом и поморщился, — чтобы не быть голословным… У вас не было при себе ни одного защитного императорского артефакта.

— Этим должна заниматься императрица, насколько мне известно. Но, к сожалению, Её Величество отбыла из дворца, не успев открыть для меня сокровищницу, — я потупила глаза и огорчённо вздохнула, как поступила бы любая девица в моей ситуации.

— Я вас понял, — в голосе целителя — похоже, не такого уж простого, лязгнул металл.

— Не думаю, что артефакты действительно защитили бы от похищения, — меня передёрнуло.

— Причем здесь похищение? — Казалось, в голосе Норлейна прозвучал возмущённый клёкот. — Вам должны были выдать артефакты, как только объявили о вашей помолвке с принцем Тристаном! Тогда никакое ментальное воздействие, да и отравление тоже, — похоже, Шаннер ему действительно доверял, — вам бы не грозило!

В сердце впились иглы. Я заставила себе мерно задышать, отгоняя дурноту.

Вот, в чём было дело. Ни в этой, ни в прошлой жизни мне не выдали императорские артефакты, защищающие сознание и жизнь членов рода.

Императрице это было не нужно.

— Ветер мне в перья, стоило промолчать, — рыкнул тихо брюнет, щуря глаза и что-то поспешно намешивая в стакане.

Нёбо обожгло и защипало, стоило взять напиток в руки.

— Почему Его Высочество Шаннер... мог предположить, что я сама устроила себе побег? — Принцесса не могла об этом не спросить! Если уж играть — то до конца! — Это глупо и смертельно опасно в моем положении.

И должно объяснить, с чего вообще возникла надобность в спектакле. Да ещё и для самого императора — вряд ли есть другие кандидаты! Откуда слухи ещё и о том, что принцесса сбежала?

— Потому что все магические следы, тщательно затёртые в ваших аппартаментах, пропавшие вещи и замолкнувшая магия клятвы могли навести на мысль, что вы решили скрыться самостоятельно. Вопреки слухам о том, что стали несчастной жертвой убийцы. И я обязательно найду умельца, который это провернул, потому что Тарион Горад бы с этим не справился, — мрачный ледяной голос наследника заставил нас обоих подскочить и резко развернуться.

Шаннер Мъярг застыл в дверном проёме, и в его глазах сияло чистое пламя. Злое, опасное.

— Шан… — Норлейн слегка побледнел.

— Я себя контролирую, — резкий ответ, — пойдёмте за мной, Аэри. Поговорим о вашей… добыче, — по коже снова пробежали мурашки, — а также о том, что завтра во дворец возвращается императрица.

Лёд сковал сердце. Тело одеревенели.

Я встала на негнущийся ногах. И шагнула вслед за принцем в соседнюю комнату.