— Так он оказывается всё это время торчал у нас под носом! — воскликнула Таня. — Вот же мразь. Великий, а лежишь бревном. Женя, ты же не хочешь от него сюрпризов? Давай я его обездвижу, хотя бы кусаться не будет.

— Сделай милость, — кивнул я. Великий приходил в себя и уже был в сознании.

— Ты уж с гарантией, а то придётся делать прививку от столбняка. Это же форменное животное. Как вспомню во что в итоге превратилась Моргана, оторопь берёт, — Изя передёрнул плечами.

Тане не надо было до него дотрагиваться, достаточно посмотреть, что она и сделала. Боцман тут же расслабился и вытянулся на земле не чувствуя конечностей. Его ноги больше не слушались мозг, впрочем, как и руки. Единственное, что мог делать Великий, так это говорить. Чтобы сам Великий не покинул носителя, Кислый раздобыл простой деревянный ящик из-под ракет. Аккуратно вырезав напротив головы отверстие, он закрыл его сеткой. Затем мы уложили в ящик Боцмана-Великого и успокоились. Я склонился над зарешечёнными отверстием и разглядывал Боцмана как будто увидел его впервые. Внешне он себя никак не выдавал, с виду обычный человек. Потрёпанный жизнью и морем с фиксами из жёлтого металла. Однако он очень боялся, что его начнут пытать. И ещё один нюанс, Великий совершенно не переносил боли. Почему? Обычные изверги могли использовать тело даже если его разрывало пополам. Надо бы разговорить Великого. Но как? Пытать?

— Разговорить его просто, — рядом со мной над Великим склонилась Лиана. Она с фирменной улыбочкой вытащила зашитую в воротник длинную острую иглу, которая сразу выпрямилась. Зачем она там её хранила, я уже не стал спрашивать. Просунув иглу сквозь щель между досками, она с садистским выражением лица проткнула Боцману бок. Он тут же «ожил» и пытаясь приподняться ударился лбом о доски ящика. Его лицо исказила гримаса боли, а глаза яростно сверкали.

— Вы кто? — властно пробормотал он, не узнавая нас.

— Здрасьте. Не узнаёшь, глист? — к нам присоединился папаша Кац. — Твои старые знакомые, Боцман. Всех твоих «коллег» мы уничтожили, остался ты один.

— Не важно. Я их могу восстановить за сутки. Вы вообще понимаете с кем связались? — прорычал Боцман, сверкая глазами и сжал кулаки. — Быстро открыли ящик, иначе я вас убью!

— Конечно знаем с кем связались, с почти дохлым куском говна, — Лиана ещё раз воткнула иглу в его тело. Он заорал как резаный. — Ты совсем не переносишь боли? Что с тобой не так?

— Я Великий! — как будто это все нам объясняло.

— Привет, а я, Лесник. Но я же не ору как будто тебя четвертуют. Разок всего укололи мальчика.

— Вы не понимаете, — чуть не плача сказал он. — Каста приближённых к королевской семье теряет одни свойства и приобретает другие. Мы как матки в улье, мы сами ничего не делаем, только приказываем! За это мы расплачиваемся защитой.

— Какая жалость, хорошо, что признался, — проскрипел папаша Кац и гадко потёр руки. — Приказывать то некому! Кончились подчинённые. Мы бы и тебя за ними отправили, но говорят, что ты умеешь ставить порталы.

— Враньё, — брякнул Великий, не подумав или полностью забыв, как его поймали. — Не умею.

— Изя, ты ему баклажан не отбил? Чудак вообще не понимает, что говорит. Слышь, глист, а кто, по-твоему, портал ставил час назад? — Лиана поднесла иглу к его глазам. — Я тебе сейчас глаз выколю. Который выбираешь?

— Ах, вы про ту безделицу, — напряжённо улыбнулся Боцман. — Разве это портал, так нора какая-то. Я думал вы про ПОРТАЛ!

— Он издевается над нами, Изя, — прошептала ему на ухо Маша. — Что, если на него покапать расплавленным свинцом? Я видела в одном фильме как там пытали!

— Тогда уже лучше вставить ему воронку и вылить свинец прямо в горло. Великому глист сразу придёт пиздец! — предложил папаша Кац. Боцман внимательно прислушивался к разговору и когда услышал о воронке сразу побледнел как простыня.

— Но… что вам нужно? — плаксиво спросил Великий. — Я же вам ничего не делал, зачем вы со мной так.

— Уже лучше, — кивнул я. — Ты же должен понимать, как мне трудно сдерживать этих садистов? Вот, например Кислый предложил кинуть тебе в ящик заражённого свежака. Представляешь, как он тебя обглодает? Не сразу, конечно, у них ещё не сформировались зубы, он будет отрывать от тебя куски своим ещё беззубым ртом. Затем, через пару дней они у него отрастут, и он уже сможет дробить тебе кости. Да, Кислый?

— Так точно, шеф. Мне сгонять за ним? — подыграл Кислый.

— Я могу тебе остановить сердце, дружок. На выбор любой из желудочков, — «призналась» Таня.

— Это всё детские забавы! Я могу его зациклить своим даром, и он только и будет делать, что страдать! — Маша показала Боцману язык. Изя, как и обещал, поставил её на ноги. А она платила ему той же монетой и не отходила, ни на шаг исполняя все прихоти старого извращенца. Мечта идиота, а не жена. — Лет через пять вытащим тебя из ящика, если ты к тому времени ещё не сойдёшь с ума.

— Короче, Великий, я задам тебе один вопрос и если ты не в силах помочь мне или не захочешь, то эти садисты устроят тебе весёленькую Вечность, — я с «трудом» оттащил от него разошедшегося папашу Каца.

— Я готов, сделаю всё, только не уходи! — по щекам Боцмана текли крупные капли слёз. По-моему, натуральные.

— Мне нужен портал в моё время. Сто лет тому вперёд. Туда, откуда вы за нами отправились. Мне и моим друзьям.

— И всё? — шумно выдохнул Боцман.

— И всё. На этот раз мы не будем искать твоего работодателя Т’вара. Мы даже тебя отпустим на все четыре стороны.

— Врёшь? — Боцман очень хотел обратного, но вынужден был спросить.

— Зачем? Переправишь нас в будущее. Разумеется, поедешь вместе с нами, мало ли что. Вдруг ты ошибёшься с годом. Как только мы убедимся, что прибыли по назначению, ты свободен. В ту же самую секунду.

— Я не верю вам, — в отчаянии забился в ящике Великий. — Вы обманете меня!

— Папаша Кац поставил тебе блок. Ты не сможешь причинить нам вред, а таскать тебя с собой нам не с руки, — привёл я ещё один аргумент, хотя, по-моему, слабый.

— Допустим я поставлю портал, но потом вы же сможете снять блок? — заискивающе улыбнулся Боцман своими золотыми фиксами.

— Он исчезнет через неделю сам. Но сперва мы уберёмся от тебя подальше, — пообещал папаша Кац. — Не хочу делать сорок уколов в живот. Ты зубы чистил когда-нибудь?

— Где-то вы всё же врёте, — задумчиво пробормотал Боцман.

— У тебя только один выход. Сделать так, как я хочу, — я повысил голос. — Других предложений не будет. Да, нет? Не будем терять времени, решим прямо здесь и сейчас.

— Но, что я скажу Т’вару, когда он меня спросит? — по его щекам потекли крупные слёзы.

— Скажешь, что покончил с нами. И переместился в будущее. Чего проще? — сказала Таня.

— Ему нужны будут доказательства! Он не верит на слово и никогда не верил. Это самый жестокий изверг кого я знаю! Он и вас нашёл через сто лет. Если он поймёт, что я с вами в сговоре, мне не жить. Он поймает меня хоть на дне морском, хоть в жерле вулкана. И тогда уж точно устроит весёлую Вечность. Он в этом профи, — лицо некогда самоуверенного Боцмана превратилось в сморщенный лимон.

— Какие именно? — хриплым голосом спросил папаша Кац.

— Ваши головы! — чуть не плача ответил Великий. — Самое лучшее доказательство.

— И всё? — хохотнула Лиана. — Больше ничего не надо?

— Погоди, рыжая. Т’вар видел нас? — я оттащил её от ящика.

— Нет, но ему описывала вас Моргана. Весьма отдалённо. Я и то не сразу понял, что вы, это вы.

— Вот и ответ. Наловим муров, отрежем им головы и пойдёшь докладывать своего принцу. Так пойдёт? — предложил Кислый.

— Как вариант, — неохотно согласился Великий. — Но я прямо сейчас не могу поставить портал. Мне нужно набраться сил. Двое суток!

— Хорошо, полежишь пока в штабном шатре. И чтобы не квакать! Мы будем следить за тобой, — погрозил я ему кулаком. И вышел на воздух из штабного шатра. За мной вышли остальные.

— Думаешь поставит портал? — с дрожью в голосе спросила Лиана. — Неужели через два дня мы будем дома?

— Какая тебе разница? Улей наш дом. Сто лет вперёд или назад, какая разница? — спросил я.

— Не скажи. Там нет драконов и извергов. Зато есть Вавилон и тёплое море, — мечтательно сказала Лиана.

— Изя, ты рассказывал о вашей вилле, помнишь? — напомнила ему Маша. — Она на самом деле существует?

— Да, детка. Так и есть, если Горец её опять никому не загнал. Два этажа над поверхностью и два вниз, бассейн, первая линия, до моря пятьдесят метров… — Изя Кац, прикрыв глаза мечтал.

— Строго вниз по отвесной скале, — напомнила ему Лиана.

— Ничего страшного, ступени прорубим, — парировала Таня. — Нас с Кислым пустите?

— О чём речь, конечно, — кивнул я. — Там и больше жило народу.

— И всё же мне неспокойно, — вздохнула Лиана. — Как бы Афродита не захотела вместе с нами посетить Вавилон.

— Ещё чего не хватало. Она сейчас раны зализывает, — Маша посмотрела в безоблачное небо и улыбнулась.

— За двое суток ей не собрать новую стаю, — с уверенностью сообщил Кислый. — Мне так кажется.

— Эта безмозглая сучка может и в одиночку на нас дёрнуться, — я давно не видел Лиану такой обеспокоенной. Её нервозность передалась и мне.

— Что предлагаешь? — коротко спросил я.

— Надо вызывать Тимоху! Чую грядёт что-то плохое. Сердце не на месте, Жень. Надо поторопиться.

— Вызывай, раз так. Думаешь получится?

— Получится, — вмешался папаша Кац. — Но после саркофага! Вы совсем забыли о нём. Я в какой раз радуюсь, что Афродита не допёрла на что он способен! Вы только представьте себе Оранжевую Королеву после саркофага?

— Такого сам Улей вряд ли представит, — согласился я с ним. — Двое суток, говоришь?

— Времени хватит, Лесник. Вы же видели на что стала способна Маша поле двух часов в саркофаге, — он погладил по руке свою воспитанницу.

— Так ты всё же сумел с ним «договориться»? — изумилась Таня. — Чего молчал, старче?

— И вы договоритесь, саркофаг идёт всем навстречу. Инженеры изначально добрые, хотя легко быть добрыми, когда у тебя шестьдесят пар хромосом. Короче там всё дело в желании. Ты ложишься в саркофаг, и он воспринимает тебя как своего, но получившего критическую травму. Можно немного поныть как тебе больно и как несправедлива к тебе жизнь. Хорошо, что Афродита не додумалась туда лечь!

— Ты уверен? — спросил Кислый.

— Да, иначе бы она не поймала меня. Просто уложила бы в саркофаг Майора и дело с концом. Саркофаг сам себе знахарь и получше меня будет.

— Может быть, — вынужден был согласиться стронг. — Так даже лучше. То есть просто ложишься и всё?

— Ложишься и представляешь как ты хочешь стать здоровым. Только очень сильно представляешь. Саркофаг автоматически исправляет весь тот негатив, что внесла так называемая эволюция. Оттуда ты уже встанешь как новенький олимпийский рубль.

— Надо будет забрать его с собой! — предложила Таня. — А что? Вдруг с кем-то случится… он же круче белой жемчужины.

— Немного разные принципы и насчёт его способности оживить и поднять из мёртвых, я не уверен, но ты права. Надо его будет забрать. Погрузим на тележку и вкатим в портал, — радостно потёр руки знахарь. — С таким аппаратом можно такого наворотить!

— Кто первый? — я обвёл взглядом свой отряд. Лиана молча вышла вперёд и направилась назад в шатёр.

— Очень сильно представлять надо? — не оборачиваясь спросила она.

— Да, только сапоги сними сначала, — кинул ей вдогонку папаша Кац. Я не удержался и последовал за Лианой. Рыжая ничуть не комплексовала и по пути стянула куртку оставшись в одном лифчике и подошла к саркофагу. На какое-то мгновение мне показалось что над ним мелькнуло простодушное лицо Румы. Как бы она не отомстила Лиане за то, что она издевалась над ней. Мало ли саркофаг запоминает. Створки беззвучно разошлись и Лиана, опирая на мою руку залезла в хрустальный гроб. Он тотчас помутнел и стал непроницаем. Я постучал по крышке гроба. Камень или кристалл, но что-то очень плотное.

— С тобой также было? — я спросил папашу Каца.

— Про себя не скажу, я же был внутри. Машу он также закрыл. Я поначалу страшно испугался, но через два часа он её выпустил. Я думаю, всё строго индивидуально. Может и больше двух часов или наоборот. Но что она выйдет оттуда Инженером, точно, — успокоил меня Изя.

— Лично я не понял, что нам дают шестьдесят пар? — спросил Кислый. — Лишние чувство?

— Это тоже. Предчувствие. Или я бы назвал эту способность возможностью заглянуть в будущее на короткие расстояния. Но я пока не понял точно механизма как можно вызвать его. Метаболизм отрегулирован настолько, что я перестал нуждаться в живчике и алкоголе. Почти, — признался папаша Кац. — Теперь мне не нужен физический контакт с пациентом. В случае с Боцманом я не стал рисковать. Могу залезть в голову удалённо, просто стоя под дверью.

— Да ты опасен, Кац! — изумился Кислый.

— Особо опасен. Лайт-спек мне тоже больше не нужен, я могу пациента вылечить на расстоянии без обезболивания. Задел там ого-го какой, но я пока только пытаюсь понять на что способен. Ведь Инженеров нет и подсказать некому.

— Второй дар останется? — спросил я.

— Не могу сказать. Но то, что первый станет просто волшебным, знаю точно. Лесник, у тебя остались шрамы, с которыми не справился Улей или не захотел? — спросил знахарь.

— На левом бедре есть, меня собака в детстве покусала.

— Так вот откуда ты такой нервный! — оживился знахарь. — Покажи!

— Мне штаны надо снимать, — невесело сообщил я.

— Всё свои, не дрейфь, — рассеялась Маша. Раз назвался груздем, то пришлось снять штаны. Шрам длиной сантиметра в четыре понравился Улью, и он оставил его мне как напоминание. Папаша Кац увидел его и уже больше не отводил взгляда, пока он не исчез. На всё, про всё ушла одна минута.

— Видел? Вот как я теперь могу. Хотел без белой жемчужины попробовать оживить. Есть желающие? — спросил папаша Каца обведя нас взглядом. Желающих не нашлось. — Ну ладно, представиться ещё возможность. Не вы, так кого-нибудь другого найду.

— Да, пожалуйста, — кивнул я. — Допросить тоже можешь удалённо?

— Легко, — тряхнул «кудрями» Изя.

— Клиент поймёт, что ты копаешься в его голове? — уточнила Таня.

— Нет. Вообще не заметит. Да что вы глупости какие-то спрашиваете? Инженеры могли телепортироваться, оставаться долгое время без дыхания. Нырять на любую глубину и залезать на любую гору без вспомогательных приборов. Они по сравнению с нами и нолдами суперы. Вроде даже летали, но это не точно. Телепатия, телекинез и прочее. Всё о чём мы мечтали для них было обыденностью, — с жаром поведал папаша Кац.

— Тогда, почему они смогли покинуть Улей? — закономерно спросила Таня.

— Не знаю. Ты же видела, они немного не в себе, — покрутил пальцем у виска папаша Кац. — Видимо была причина. Не думаю, что они не смогли преодолеть грибок, ведь саркофаг возвращает изначальную форму. Я не понял, честно. Живчик мне пока ещё нужен, но не больше глотка в сутки. Не то что два стакана, но полностью отказаться от него мне не удалось. Что помешало улететь Инженерам не знаю, возможно потому, что корабль разобрали?

— Мне кажется они чокнутые и специально остались исследовать планету.

— Сколько они живут? — спросила Маша.

— А ты разве не поняла, крошка? Сколько захотят. Ты сама можешь прервать свой жизненный цикл, когда тебе надоест. Причём ты остаёшься молодой до самого исхода. Тело конечно подвержено механическим и иным воздействиям. Всё как у нас. Инженеры не бессмертны и защитой не пренебрегают, ну кроме этих, — папаша Кац кивнул на саркофаг. — Но по нашим меркам они спятили. А может их некому было спасать. Теперь уже и не разберёшь.

В углу, где стоял ящик с Боцманом возникло движение. Ящик начал шататься, Боцман истерически закричал пытаясь выбраться. Я тотчас оказался рядом, сквозь решётку на меня глядел Великий, из его рта обильно шла пена, испуганные глаза грозили выпрыгнуть из орбит.

— Что с тобой? — Боцман шевелил губам и похоже опять перестал узнавать лица. — Не молчи!

— Т’вар! Т’вар! Он нашёл меня! Он идёт сюда! Мы все погибнем! — истерически завизжал Великий. — Принц прошёл портал и направляется сюда! Мы умрём.

— Не мельтеши, толком расскажи. Как он хоть выглядит? — спокойно спросил Кислый. — Гранатомёт его возьмёт?

— Не знаю. Ещё никто не додумался в него стрелять. Он же принц!

— Ой, я тебя умоляю. Мамаша евойная тоже на себя туману напускала, не помогло, — отмахнулся от него папаша Кац. Позади нас с хрустальным звоном раскрылся саркофаг. Лиана села в нём как в лодке.

— Охренеть, Жень. Тебе обязательно надо полежать здесь. Кстати, к нам летит Афродита!