Спустя две недели.

Была суббота, и Людмила слонялась по квартире из угла в угол, не зная, чем себя занять.

Лиза, внезапно заделавшаяся горячей фанаткой детского футбола, теперь постоянно пропадала на матчах. И Людмила догадывалась, почему, хотя Лиза не признавалась.

Женя, которая только позавчера вернулась, — ещё более красивая, чем всегда, загорелая и очень счастливая, — убежала на свидание. Дав понять, что она, наконец, готова покончить с холостяцкой жизнью. Людмила очень переживала, ведь прошёл лишь месяц со времён истории Стёпы-Саши, но Женя уверяла, что в этот раз всё серьёзно, обещала, что скоро познакомит мать и сестру с неким Денисом.

У Лизы тоже роман, материнское сердце не обманешь! Что-то подсказывало Людмиле: скоро она вот так, в одиночестве, будет коротать всё свободное время. Пока внуки не появятся. Скорей бы уж тогда внуки появились!

«Но ты же сама сделала свой выбор! Зачем теперь жаловаться? У девочек наконец-то своя жизнь!», — внутренний голос был безжалостен.

Во-первых, ещё не сделала выбор! А лишь взяла тайм-аут на раздумья.

А во-вторых, ей страшно. Она боится. От самой себя это скрывать бессмысленно. Она боится своих чувств к Сергею. И не может решиться доверить ему свою жизнь.

«Тайм-аут затянулся! — не унимался внутренний голос. — Сергей устанет ждать».

Устанет — значит, не очень-то она и нужна ему. Он больше десяти лет один, а она думает всего две недели.

«Ну подумай ещё десять лет, у вас же времени навалом! Трусиха!».

Людмила взялась за лоб холодной рукой. С тех пор, как она взяла время на размышление, ей постоянно холодно, несмотря на то, что в разгаре июль. Вот она уже и говорит сама с собой! Действительно, почему бы не поговорить с умным человеком?

Нужно было купить дачу! Сейчас было бы, чем заняться! Чем-то гораздо более полезным, а не переливанием из пустого в порожнее. Тем более, она уверена, что скоро внуки пойдут. А для детишек природа лучше всего...

Сбивчивые мысли Людмилы были прерваны звонком в домофон. Спросив: «Кто?» и получив ответ, она бросилась к зеркалу в попытке хоть как-то привести себя в порядок. Мало ей было внутреннего голоса! Придётся объясняться с Сергеем.

— Я приехал, потому что соскучился, — заявил он прямо с порога, протягивая Людмиле букет размером примерно с неё. Теперь она не видела самого Сергея за этим букетом.

Она искала вазу побольше, а Сергей стоял в гостиной напротив стены с фотографиями. Лицо его было непроницаемо.

— Это Лиза, а это Женя, — пояснила Людмила, когда разобралась с букетом. Букет стоял в вазе на журнальном столике, и это было очень красиво. Как на картине кого-то из импрессионистов.

— Лиза очень похожа на тебя. Очень. Одно лицо. А Женя...

-...на отца.

— Да. На моего счастливого соперника.

— Сергей! Зачем ты?.. — Людмила вспыхнула так, что слёзы выступили на глазах.

— Я понимаю, почему ты всё думаешь-думаешь, но никак не надумаешь, — Сергей опустился на диван. Смотрел прямо перед собой задумчиво и как-то грустно.

Людмила устроилась рядом, и он взял её руку в свои большие ладони.

— Конечно, с героем соревноваться трудно. Но для меня это слишком важно, и я не отступлю, — продолжал он спокойно, глядя на Людмилу чуть-чуть насмешливо, но всё так же грустно.

Она молчала, вглядываясь в его мужественные черты, упрямый подбородок и небольшие лучики морщин возле глаз. Он очень загорел, хотя и так всегда был достаточно смуглым.

— У меня окрошка есть. Будешь?

— Нет, Люда, не хочу есть. Прости. Нам нужно поговорить, а потом я пойду, если ты сегодня не готова будешь дать ответ.

Людмила вздохнула.

— У тебя обострённое чувство долга, Люда. Но пойми, жизнь продолжается! Ты хранила верность много лет, ты не забывала, ты вырастила ваших с ним детей одна! Ты давала ему возможность заниматься любимым делом, когда он был жив. А он знал, что подвергает опасности себя, каждый день подвергал себя опасности, зная об этом. Зная о том, что ты в любой момент можешь остаться одна, один на один с жизнью и её трудностями! Мне понятно это всё, Люда! Потому что сам пережил и миллион раз думал, мусолил эту тему вдоль и поперёк, ночей не спал! Мы с тобой сделали всё, что могли! Всё, Люда! Больше мы не должны ничего и никому! Пора жить друг для друга, для нашего счастья! Конечно, поддерживать детей, помогать по мере сил.

Он замолчал, выжидательно глядя на неё.

— Ты всё правильно говоришь, Сергей! Всё правильно... Но я не могу пока. Вот тут что-то стоит внутри, и я не могу! — в отчаянии говорила Людмила, прижав ладонь к своей груди.

Сергей кивнул и поднялся.

— Понял. Жду дальше. На соперника посмотрел. Всё, что планировал, сказал. Тебя увидел. Теперь буду продолжать ждать. Мне не нужен только секс время от времени. Он мне нужен лишь в числе прочего. Мне нужна ты, мне нужна жизнь с тобой. И чтобы ты была только моя, без никаких соперников! Знаешь, чем меньше времени остаётся на всё про всё, тем больше терпения появляется. Парадокс!

Он быстро вышел в прихожую, а Людмила бросилась следом.

— Сергей, только не сердись, пожалуйста! — она схватила его за руку.

— Честно? — усмехнулся он. — Я зол, очень зол. И мне безумно хочется сказать тебе: «Да ну и ладно! Найду себе другую, получше!». Но я так не скажу, потому что это ложь! Потому что «получше» нет! Потому что я люблю и хочу только тебя! Мне не нужна никакая другая!

Он притянул её к себе, горячо и быстро поцеловал. Отпустил, достал из кармана какой-то конверт, положил под зеркало.

— Хотел пригласить тебя... Но ты пока не в настроении, — он подмигнул ей, вышел и закрыл за собой двери.

Людмила взяла конверт и открыла. Там оказались два пригласительных на закрытие сезона в театр оперы и балета, на завтра.

Людмила опустилась на диван в гостиной, продолжая держать в руке конверт с пригласительными.

Сергей сказал, что любит её. Что ему нужна только она. И она любит его. Она любит Сергея, вот в чём дело! Любит и считает его лучшим мужчиной в мире. Как он сказал? «Жить друг для друга, для нашего счастья!»...

Ей пятьдесят два, как и Сергею. И много, и очень мало, если подумать. Ещё столько всего впереди! Можно, конечно, скоротать остаток жизни, сидя в гостиной под портретом Юры и лелея своё чувство долга, свою сомнительную верность, свою трусость и нерешительность.

А можно быть счастливой и сделать счастливым Сергея. Он ведь тоже пережил немало, а носится с ней, как с ребёнком, уговаривает, входит в её положение. Можно просто быть очень и очень счастливой, потому что только Сергей в силах подарить ей это счастье. Эти уверенность и защищённость, которых ей так не хватает!

Она посмотрела на портрет, потом на билеты и... выбрала их с Сергеем счастье.

Людмила схватила телефон. Сергей ещё не мог уехать слишком далеко! А если он не ответит, она поедет к нему сама. Она знает адрес, видела в документах на командировку и запомнила.

В этот момент снова раздался звонок в домофон. Сергей вернулся! Как хорошо! Сейчас она всё-всё ему скажет! О том, как его любит...

Людмила нажала кнопку домофона, даже не спросив, кто там. И распахнула двери.

Когда открылся лифт, из него вышел... Юра. Это точно был Юра, только не такой, как перед гибелью, а совсем молодой. Такой, каким он был в юности, когда они познакомились и начали встречаться. В руках у него был букет из белых роз.

«Опять цветы, второй раз за вечер!», — подумала Людмила и схватилась рукой за косяк, потому что вдруг перестала чувствовать свои ноги.

Через секунду Людмила осознала, что перед ней не видение, а реальный молодой человек, современно и модно одетый.

А ещё через секунду она поняла, кто перед ней. И что её жизнь теперь никогда не станет прежней.

— Здравствуйте! Вы Людмила Николаевна Касаткина? — у парня оказался низкий голос, но пока ещё почти юношеский. У Юры был не такой голос, другой.

— Да, это я. Здравствуйте! Вы ко мне?

— К вам. Вот, — он протянул ей розы.

— Спасибо! Ну проходите, если ко мне.

— Даже паспорт не посмотрите? Мало ли, кто я?

— Ох...Даже не знаю, молодой человек, готова ли я увидеть ваш паспорт, хотя для меня и так уже очевидно, кто вы. Проходите.

Он вошёл в прихожую, всё же достал паспорт.

Ну конечно. Касаткин Николай Юрьевич, девятнадцати лет отроду.

— Вот там можно руки помыть, Николай!

— Называйте меня просто Коля.

— Будете окрошку, Коля?

— Буду, я очень люблю окрошку.

— Юра тоже любил.

История повторилась второй раз за вечер: Людмила ставила букет в вазу, а гость разглядывал фотографии на стене.

— Это ваши сёстры, Женя и Лиза. Та, что похожа на отца, — Женя.

— Какие красивые... А где они?

— Они живут со мной, просто сейчас обе ушли по своим делам. Но мы сейчас им позвоним, чтобы быстрее возвращались, а вы нам расскажете всё-всё, да?

— Да, давайте! Очень хочется познакомиться сразу со всеми, раз уж я решился прийти. Только говорите мне «ты», пожалуйста!

— Хорошо.

Пока Коля ел окрошку, Людмила позвонила Жене и Лизе, настойчиво пригласив их домой. Девушки знали, что мама просто так не стала бы звать, и вскоре обе пришли.

— Ты помнишь отца хоть немного?

Они вчетвером сидели в комнате, ели пиццу, которую заказали, и пили чай с тортом. Торт принёс Коля, вместе с цветами.

— Очень смутно, к сожалению, тётя Люда! Я редко его видел.

Людмила держалась лучше всех. И знала, почему. Такой сильной её сделал Сергей. Сейчас его рядом не было, но она словно чувствовала его сильное плечо и большую крепкую руку.

Коля очень волновался, Лиза ещё не восстановила дар речи, а Женя тихонько плакала. От любви она сделалась чересчур сентиментальной.

— Маму звали Рая, она работала авиадиспетчером в военной части. Всё, что потом с отцом случилось, было прямо при ней. Это её и подкосило, видимо. Сердце начало шалить слишком сильно. Работу пришлось оставить. На дому работала, шила. Ну и пенсию по потере кормильца получали. Потом давление, несколько инсультов. Мамы не стало этой зимой. Хорошо, что бабушка и дедушка, родители мамы, живы. Мы с ними и жили всё это время.

— Это хорошо, что Юра тебя сразу признал и помогал... Очень хорошо. Если бы не так, было бы плохо.

— Всегда помогал, бабушка с дедом рассказывали. Мама не говорила о нём почти, ей было слишком больно вспоминать. Она, знаете, так любила его, даже после того, как его не стало...какой-то даже не совсем нормальной любовью. Словно болела этим чувством.

— А чем ты занимаешься сейчас?

Это Лиза заговорила, наконец.

— В Омске учусь, в лётном. На второй курс перешёл.

— Ох... — Женя вдруг обняла Колю, покачала головой и заплакала ещё сильнее. — Неужели и ты летать собрался?!

— Только летать и мечтал всегда, с детства, — застенчиво улыбнулся Коля.

— А как решился прийти и познакомиться? — Лиза совсем пришла в себя, к ней вернулось её обычное деловитое любопытство.

— Давно мечтал, но мама запрещала. Она была категорически против. Она... плохо относилась к вам, ведь отец остался с вами, а не с ней. А бабушка мне всегда рассказывала,..что сёстры есть. Зимой мамы не стало, но я учился, приезжал только на похороны. Приехал вот на каникулы недавно, а бабушка и дед приступили ко мне сразу: иди знакомься, а то не станет нас, и будешь совсем один на белом свете. А так сёстры есть, хоть и по отцу только, но родная кровь.

— Бабушка и дедушка правы, — задумчиво произнесла Людмила. — Правильно сделал, что пришёл! И моим девочкам необходимо было узнать, что у них брат есть, да ещё такой вот молодец! Как бы то ни было, как бы жизнь не сложилась, вы близкие друг для друга люди, вы должны друг у друга быть!

— Спасибо вам! — смутился Коля. — Вы все очень добрые. Могли ведь и послать меня куда подальше!

— Не могли, — Людмила продолжала размышлять. — Как думаешь, Коля, а если мы сейчас поедем и посмотрим, как ты живёшь? И познакомимся с твоими бабушкой и дедушкой?

— Да я только рад! И я на машине. Давайте поедем!

— Мамочка, ну как ты? — Лиза сжала её ладонь и заглянула в лицо. Они возвращались домой на такси, была почти ночь. Коля не смог их подвезти, потому что дедушка Коли достал из запасов хороший коньяк, и все понемногу выпили за встречу и знакомство. Коля жил с бабушкой и дедушкой прямо в центре, в хорошей квартире. Людмиле стало спокойнее, она очень переживала, не терпел ли сын Юры лишения. К счастью, переживания оказались напрасными.

Лиза сидела рядом, продолжая вглядываться в лицо матери; Женя дремала, сидя по другую руку от Людмилы. Они не дали маме сесть отдельно, на переднее сиденье.

— Знаешь, Лиза, я нормально. Даже сама удивлена. Казалась бы, такие мифы развенчаны... Но что ж теперь? Столько лет минуло. И спросить давно не с кого. Прошу вас, не судите папу. Помните: или хорошо, или ничего.

— Конечно, ты права, мамочка! — сонно пробормотала Женя. — Лишь бы ты не переживала.

— Я сильная, девочки! Вы мне всегда силы придавали, а теперь у меня ещё есть опора и поддержка.

— Ого! — Женя сразу проснулась, выпрямилась и распахнула глаза. — С этого места поподробнее, пожалуйста!

— Кстати, да! — поддержала сестру Лиза.

— Ну вот когда вы меня познакомите с вашими женихами, тогда и узнаете подробности! — улыбнулась Людмила.

— А я-то что? — покраснев, начала Лиза, но Женя сморщила лицо и махнула рукой, как бы говоря: «Кого ты тут хочешь обмануть?».

... — Мировые у Коли бабушка и дедушка, да? Так хорошо приняли нас, будто всю жизнь знакомы, — крикнула Женька из ванной, когда умывалась.

— Это точно, — сонно отозвалась Лиза.

— Всё, девочки, утро вечера мудренее. Идите спать.

— Хорошо, мам, нас уговаривать не придется. Ну и денёк! — Женька зевнула.

Женя и Лиза разошлись по своим комнатам, а Людмила достала из стола конверт с пригласительными. Ей рано спать. У неё есть ещё одно незавершённое дело.