Детей оставалось немного, они копошились в песочнице, и Лиза позволила себе присесть на низкую скамеечку.

— И долго будем бегать от меня? — откуда-то сверху раздался тихий, немного сипловатый голос, и Лиза подскочила, как ужаленная. Опять этот Маслов! Когда он уже отвяжется от неё?!

— Здравствуйте, Андрей Иванович! Почему вы находитесь на чужом участке?

— А что, запрещено? — ухмыльнулся он. Он был в тёмных очках, и Лиза, к счастью, не видела его глаза. — Ты же слиняла с нашей группы, вот, приходится бегать по чужим участкам, искать! Нравишься ты мне, ничего не могу с собой поделать!

Он медленно приближался к Лизе, а она отступала, стараясь не терять из вида детей, как вдруг раздался ещё один голос:

— Добрый вечер, Елизавета Юрьевна! Всё хорошо?

Софья, услышав третий голос, вскочила и начала выбираться из песочницы.

— Здравствуйте, Вячеслав Сергеевич! Спасибо, всё в порядке, — сегодня Лиза была очень рада его появлению, очень! Хоть он ничуть не изменился за два дня, был всё так же красив и самоуверен. Зато Маслов сразу ретировался. Исчез. Испарился.

— Этот тип к вам приставал? Мне же не могло померещиться! — Вячеслав Сергеевич нахмурил брови.

— Нет-нет, я ранее работала на той группе, куда ходит его сын, вот он и подошёл с вопросом.

— Угу, — скептически протянул Вячеслав Сергеевич, но решил не давить на неё, раз не хочет говорить. Взял на руки Софью. — Может, вас подбросить до дома? Во сколько у вас закончится рабочий день?

— Спасибо, не нужно! Сама доберусь. Мне работать ещё сорок минут.

Вячеслав сегодня смотрел на неё с явным удовольствием: она была в широком светлом сарафане, который ей очень к лицу.

— Вы уверены, Елизавета Юрьевна? Мне кажется, вы пытаетесь меня обмануть.

— Вячеслав Сергеевич, у меня действительно всё хорошо!

К счастью, в этот момент подошёл ещё кто-то из родителей, и Вячеслав Сергеевич с Софьей ушли, быстро попрощавшись.

Однако когда в семь часов вечера Лиза вышла за ворота детского сада, по пути к остановке её нагнал светлый кроссовер. Стекло у водительского сиденья опустились, и Лиза вновь увидела Вячеслава Сергеевича.

— Я тут подумал, — он словно продолжал начатый разговор, будто они и не попрощались. — Вдруг у того неприятного типа ещё появятся к вам вопросы по воспитанию. Мне бы этого не хотелось. Потому мы с Софьей вас всё же подвезём.

Поняв, что спорить и упираться глупо, тем более, когда человек предлагает реальную помощь, Лиза кивнула и остановилась.

— Спасибо, Вячеслав Сергеевич!

— Вот так-то лучше, — он вышел и распахнул перед Лизой переднюю дверь. — Не люблю, когда со мной спорят и пытаются меня водить за нос.

— А вы всегда добиваетесь своего, да? — неожиданно для самой себя и для него спросила Лиза.

— Да, — коротко и спокойно ответил он. Лаконично и без всякого самодовольства.

Лиза пристегнулась, назвала адрес и улыбаясь, повернулась к Софье. Та была несказанно рада вновь встретиться с любимым воспитателем.

— Вижу, дети вас обожают, Елизавета Юрьевна.

— Что есть, то есть. Но это целиком и полностью взаимно! Дети чувствуют отношение к себе. Я не хвастаю, не подумайте!

— Я и не думаю, для меня очевидно, что вы говорите правду. А свои дети есть у вас? Вы замужем?

— Пока нет, и детей нет. Только воспитанники.

— Вот и у меня только воспитанники пока.

— Кем вы работаете?

— Я тренер в футбольном клубе, — Вячеслав посмотрел на неё так, словно хотел сказать: «Ты же наверняка знаешь это!».

Кивнув, Лиза молча уставилась в окно.

— Почему вы не приняли мою заявку в друзья, Елизавета Юрьевна? — всё же он не удержался и задал этот вопрос.

Лиза вспыхнула так, как умела краснеть только она. Он пристально и как-то странно посмотрел на неё.

— Я... все заявки отклоняю, — пробормотала она, понимая, что объяснение не выдерживает никакой критики. — Но я приму сегодня вашу.

— Так-то лучше, — опять сказал он и кивнул удовлетворённо.

У Лизы было странное ощущение, что её новый знакомый полностью захватил власть над ней.

Остановившись у её дома, Вячеслав хитро заблокировал двери: Лиза попыталась открыть, но тщетно.

— Погодите, вы не сможете выйти пока. Мне необходимо поговорить с вами. Завтра вернутся родители Софьи, и я больше не буду приезжать за ней. Во всяком случае, пока. Но мне бы очень хотелось вновь увидеться с вами. Предлагаю встретиться.

Интересно, он всегда так лаконичен и точен в формулировках? Будто не свидание назначает, а деловую встречу.

Лиза невольно улыбнулась:

— Вячеслав Сергеевич...

— Слава.

— Хорошо, Слава, — Лиза предпочла не спорить и говорить с ним на его языке, — языке точных формулировок. — Я прошу время для размышления. Пока не готова дать ответ.

— Печальный опыт?

Лиза вновь удивилась его проницательности.

— Да.

— Хорошо. Двух дней на раздумье вполне достаточно. Потом дайте знать, я буду ждать.

— Хорошо. Я напишу вам. Приму заявку сегодня, а через два дня напишу, — ей хотелось ответить просто «Есть!» или «Слушаюсь!», но она всё же решилась на длинную фразу. — Теперь могу я выйти?

— Конечно, — улыбнулся Вячеслав. Он был очень доволен собой.

Попрощавшись с Софьей, Лиза заспешила к подъезду, спиной чувствуя взгляд Вячеслава, и понимая, что ни черта она больше не решает сама. А ведь она обещала Жене!

* * * * * * * * *

... Женя и Денис стояли у окна в коридоре вагона и смотрели на сгущающиеся сумерки и огни, мелькающие за окном. Завтра в полдень они будут на месте. Как хорошо, что они работают в одной организации и едут в один санаторий!

Они обсудили все насущные дела, поговорили обо всём на свете, и Жене отчаянно хотелось какой-то уже романтики со стороны Дениса. Она отчётливо читала в его глазах зарождающуюся влюблённость и восхищение, ошибиться не могла, но Денис почему-то не решался даже на самый скромный поцелуй. Хотя обстоятельства целиком и полностью были за переход от разговоров к неким действиям.

Никогда ещё Женя так не ждала решительного шага от мужчины. Наоборот, часто не знала, как отбить атаку, сбежать, спрятаться. Денис очень волновал и возбуждал её воображение; она была уверена, что возможные отношения с ним — это какой-то совершенно новый для неё уровень отношений, потрясающий, необыкновенный.

— Денис, ты же, вроде, не женат? — Женя решила всё-таки взять инициативу в свои руки.

— Нет, конечно!

— Значит, у тебя девушка есть?

— Нет. В данный момент нет, уже достаточно давно.

— То есть, ты свободен сейчас? Никому верность не хранишь?

— В точку, — улыбнулся он.

— Тогда почему ты... такой нерешительный? Или ждёшь первого шага от женщины?

— Нет! Конечно, нет, не жду, — он смутился и покраснел. — Но если я свободен, это же не значит, что я должен бежать за первой встречной?

— Что? — Женя, до которой медленно доходил смысл его слов, заморгала. Она неожиданно почувствовала, как глазам становится горячо. Надо срочно уйти! Ещё не хватало расплакаться при нём!

— Прости, Денис, мой вопрос непозволительно бестактен, ты абсолютно прав! — она открыла двери в купе и скрылась там.

— Женя... - растерянно начал он и вдруг ужаснулся, осознав, о чём пыталась говорить Женя, и что он сейчас сморозил.

Когда Денис вернулся в купе, Женя попалась ему навстречу, она пошла умываться перед сном. Он тупо смотрел в ноутбук, даже не понимая, что там написано.

Женя вернулась, спокойно и вежливо пожелала Денису спокойной ночи, вставила наушники в уши и легла, отвернувшись к стене.

Итак, она впервые в жизни получила грандиозный щелчок по носу от представителя противоположного пола. За прошедшие два дня фраза «Впервые в жизни» стала основным лейтмотивом мыслей Жени.

Всё правильно Денис сказал. Это она привыкла вести себя, как недалёкая, избалованная мужским вниманием особа, которой стоит только знак подать, и все у её ног.

История со Стёпой-Сашей была первым звоночком, предупреждением о том, что пора начать задумываться о жизни более глубоко и серьёзно. Она зависла в восемнадцатилетнем возрасте и всё порхает, как та стрекоза, которая лето красное пропела. Скоро тридцать. Тридцать, а потом и промежуточные итоги пора будет подводить.

Всё усугубляется тем, что Денис ей нравится. Очень нравится, по-настоящему. Он вызывает в ней эмоции и чувства, которые до сих пор никто не вызывал. Вот. Она же знала, что он другой, что с его стороны не будет предсказуемых реакций. А она привычно попёрла, как бульдозер. Итог: ей объяснили, что такое чувство собственного достоинства.

А Денис не спал полночи, размышляя о том, какой он осёл. И о том, с какими словами теперь нужно подойти к Жене, чтобы не обидеть её ещё сильнее. То, что он причинил ей боль, было видно по её обычно весёлым и бойким ярко-голубым глазам. И у него всё внутри сжималось и корчилось от осознания того, что он наделал. Как можно быть таким тупым? Он настолько привык находиться в тени брата, что даже мечтать не мог о такой девушке, как Женя. Она же не просто красивая, она необыкновенная! Она излучает радость, свет, и никогда ни с кем ему не было так легко, так хорошо и тепло рядом!

Если бы он только понял сразу, что она говорит о них двоих, а не в целом о том, что он один! Он ответил, как привык, немного обороняясь.

Будь что будет, утром он поговорит с Женей! Даже если она пошлёт его потом.

Но когда он проснулся, Жени в купе не было, и её вещей тоже. Денис пошёл умываться, и увидел, что собранные вещи Жени стоят в купе проводницы, а сама Женя помогает той, потому что поезд скоро должен прибыть на конечную станцию.

Женя была весёлая, бойкая, сверкала белоснежной улыбкой, а его, Дениса, даже не заметила.

* * * * * * * *

После памятной поездки в Ижевск прошло два дня, и Людмила думала только о том, как долго она ещё сможет сохранять свою холодность и неприступность в отношениях с Сергеем.

Тот поцелуй было сложно забыть. Да что там сложно... Это было незабываемо! И горячие глаза Соколова теперь постоянно говорили ей об этом. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она будто снова возвращалась на два дня назад.

Он, как и обещал, вёл себя сдержанно и нейтрально, но это была лишь видимость. Он сказал, что будет ждать, и ждал. Она это знала, как если бы ей кто-то говорил об этом на ухо каждую минуту.

Вот не зря она всегда опасалась и избегала его, ох, не зря! Стоило лишь дать слабину, как он отнял её покой и занял все её мысли!

Людмила привыкла быть одна и надеяться только на себя. Потом выросли девочки, стало легче, но желания устраивать личную жизнь так и не было: ни один из мужчин, которые встречались ей в жизни, не вызывал такого желания.

Не то что она идеализировала Юру... Но во всех других мужчинах ей почему-то виделись ярко только недостатки, а доверия не появилось ни к кому.

Господин Соколов, или Сергей, как теперь ей полагалось его называть после брудершафта, относился к какой-то особой, до сих пор неизученной категории мужчин. Людмила совсем не могла противостоять ему, а главное, не хотела! Она не хотела сопротивляться! Он завоёвывал её шаг за шагом, а она мечтала сдаться как можно быстрее.

Хуже нет, когда ты сам себе не союзник в борьбе, а предатель! Но Людмила когда-то поклялась, что больше не доверит свою жизнь никому, и не собиралась нарушать клятву.

После занятий она сходила на ужин и пришла в номер, где жила вдвоём со Светой. Свете было чуть больше тридцати, она приехала на учёбу из Екатеринбурга.

Они болтали ни о чём, стоя у окна, как вдруг взгляд Светы остановился на несколько мгновений, а потом она упала, как подкошенная.

Людмила очень испугалась, но не растерялась, вызвала скорую. Пока ждала, пыталась привести Свету в чувство, но безрезультатно.

Выскочила в коридор, однако дежурной по этажу не было на месте. Не раздумывая, бросилась мимо лестницы к номеру Сергея.

Оказалось, что номер у него очень маленький, но зато Сергей живёт один, без соседей.

Людмила сбивчиво объяснила ему всё, и они вдвоём заспешили в номер Людмилы и Светы. Сергей сразу повернул Свету на бок, приказал дать ему ложку и разжал зубы Светы.

Вскоре приехала скорая, Свету привели в чувства.

— Вы же наверняка знали, что вам категорически запрещено работать рядом с машинами, станками и всякого рода автоматикой? Кто вас отправил сюда на учёбу? — строго спросил у Светы Сергей, и Людмила сжала его руку, как бы умоляя быть помягче со Светой.

— Я у частника работаю, он отправил. Не работаю со станками и оборудованием, в кабинете сижу, но я самая обучаемая, и смогу потом объяснить другим, потому меня отправили, — оправдывалась Света.

Сергей вздохнул и покачал головой. Закончилась учёба Светы, потому что её забрали в стационар под наблюдение. Перед отъездом Света попросила Людмилу и Сергея позвонить её мужу и работодателю: после приступа ей было тяжело вести долгие разговоры, объяснять.

Сергей звонил по номерам телефонов, которые Света им оставила. Работодателя костерил так, что Людмила затыкала уши периодически.

— Ты почему плачешь? — спросил он, когда они просто стояли в коридоре у окна и отходили от пережитого недавно. Госпожа Касаткина плачет! У него даже под ложечкой от нежности засосало. Он разглядывал её, как диковинку. Это было нечестно, наверно, и нехорошо, но такая она ему ещё больше нравилась.

— Свету жалко, — всхлипнула Людмила. — Не обучилась до конца. И уволят её теперь, наверно...

— Не уволят, — уверенно отозвался Сергей. — У неё самая умная голова, она же сказала. Что её частник делать будет без неё?

— Ну тогда ладно, раз ты так говоришь! — она нерешительно улыбнулась сквозь слёзы, и у Сергея в голове внезапно и резко произошла какая-то перестройка.

— Всё, больше я не могу, и не пытайся мне помешать! — выдохнул он, схватил Людмилу на руки и зашагал к своему номеру.

— Куда мы? — спросила она, обнимая его за шею и прижавшись щекой к его плечу. Вообще-то это было неважно, — куда, — она и не собиралась останавливать его.

— В моё логово, — сухо ответил он, но коснулся губами её волос. — Как минимум до утра, сразу предупреждаю.